История

Век Золотой Екатерины. Глава 3

 

  Было ясно, что нелегко скрыться беглецам в стране, где всё чужое и где не найдёшь ни союзников, ни сочувствующих. Как-то должны рано или поздно о себе заявить. Шведские власти уже на следующий день разослали приметы беглецов во все кирки, во все населённые пункты. Ездили по округе гонцы, объявлявшие о том, что за помощь в поимке беглецов будет дано крупное вознаграждение.

         Ну а надежда на то, что сгинули беглецы, погибли, была слабой. Шведы знали стойкость русичей, знали их выносливость, знали отвагу. Победу под Нарвой они приписывали скорее безумной политике царя, поставившего во главе своего войска предателей и трусов, да закупившего у них же, у шведов, негодное вооружение, а вовсе не тому, что русские солдаты плохо удар держали.

       По всей округе было объявлено, что ушли трое русских, и что забрали они у часового ружьё с боевыми зарядами. Предлагали остерегаться, не спешить самим задерживать беглецов, а немедленно сообщить властям. Не устраивала власти любая потасовка, поскольку в ней мог погибнуть наиболее ценный для них русский – князь Трубецкой. Остальные особой ценности не представляли, но всё же решили их держать на всякий случай. Вдруг да понадобится менять на своих, попавших в плен. Хотя война началась лихо и бодро. Царь, правивший Россией сам по себе никакой угрозы как военачальник не представлял.

       Шведский король и его окружение знали многое такое, о чём мыслящие русские могли только догадываться, ну а не слишком мыслящие и не подозревали вовсе.

       

       Тревожную ночь провели беглецы. Волчий вой время от времени повторялся, но уже на некотором отдалении.

       «Неужели ушли? – думал Трубецкой. – Но что нам это даёт? Покинуть своё убежище? Но встреча с волчьей стаей в поле или на дороге может окончиться плачевно».

       И вдруг он вспомнил о запасах продовольствия – о туше кабана, разделанной и уложенной за строением. В строении то всё же удавалось поддерживать некоторое тепло. Потому и хранили на улице, засыпав снегом.

      Выходить в темноте было рискованно. Пришлось ждать до утра. Подумал о том, что неспроста волки копались за строением. А если они и не собирались проникать внутрь, если…

     Утром предположение подтвердилось. Остатки кабана растерзали и уволокли.

      Теперь лишь туши убитых волков валялись близ строения. Их отнесли подальше и присыпали снегом.

      День занимался медленно. Беглецы молча делали какие-то нехитрые дела. На текущий день, ну может ещё на два мясо осталось. Накануне сварили много, впрок. Но что же дальше? Еды вообще никакой. Так хоть сдабривали кабанятину травяными гарнирами и кое как жевали, хотя пища такая надоела смертельно. А что же теперь?

       Поочерёдно дежурили на чердаке, вглядываясь в том направлении, где был посёлок. Конечно подступы и с других направлений обозревали, но всё же главная опасность была со стороны посёлка. Могли ведь и просто за сеном явиться поселковые жители. Ну а теперь, когда пошумели, как знать, может, кто-то захочет поинтересоваться, что был за шум.

        Когда уже совсем развиднелось, послышался лай собак. Лай приближался.

        – Ну вот и всё, – скорее не с ужасом, а с некоторым облегчением сказал Вейде. – Это явно за нами…

       С облегчением, во-первых, потому, что, если долго ждёт человек неминуемой опасности, порою, даже успокаивается, когда она открывается. Можно действовать уже в конкретной обстановке. Да и оказались беглецы в таком положении, что и выхода не видно… 

       Фигурки людей приближались. Было не менее десяти человек. На некоторых уже можно было разглядеть военную форму. Несколько человек держали собак на поводках.

       Трубецкой посмотрел на своих спутников, тихо сказал:

        – Сопротивление бесполезно. Что можем с одним ружьём? Только разозлим. Собаками затравят.

       Бутурлин и Вейде молчали. Да и что было говорить.

       Было видно, что по снегу идти трудно. Вон сколько навалило за минувшие дни! Скоро можно было различить ружья в руках солдат. Они держали их наизготовку.

       Солдаты приняли что-то наподобие стрелковой цепи. Впереди шли люди в штатском с собаками. Видимо, местные. За цепью пробирались сквозь сугробы офицер и ещё какой-то с виду важный господин.

       – Ясно. Идут за нами. Вон, какой-то вельможа, – указал Трубецкой. – что ж, придётся сдаться, – прибавил он. – Только выходим сразу с поднятыми руками. Ружьё оставим здесь. Ещё начнут стрелять, если увидят, что мы вооружены. Держите себя спокойно, с достоинством. Грубить не надо. Те, кто за нами пришли, не виноваты, что мы проиграли…

       – Ещё под Нарвой, – уточнил Вейде.

       – Что, под Нарвой? – не понял Бутурлин.

       – Проиграли под Нарвой… ну а здесь, какой уж проигрыш? Сделали всё, что могли, – сказал Бутурлин специально для Трубецкого – мол, понимаем, что так уж получилось…

       А шведы между тем подошли совсем близко. Собаки заволновались, залаяли. Группа замедлила шаг.

       – Выходим, пока собак не спустили. Выходим с поднятыми руками, – сказал Трубецкой.

       Сам шагнул первым. Остановился, поднял руки, махнул платком, который когда-то был белым. За ним шагнул в неизвестность Бутурлин. Вейде вышел последним.

       Было видно, что вельможа что-то говорит офицеру. Тот подал какую-то команду, и солдаты, обогнав людей с собаками, пошли вперёд с ружьями наперевес.

       За ними двинулся ещё один в штатском, на которого сначала Трубецкой не обратил внимания. Он оказался переводчиком. Приблизившись, спросил на довольно правильном русском:

       – Кто здесь князь Трубецкой?

       – Я, – сказал Иван Юрьевич и сделал шаг вперёд.

       – Идите за мной! – сказал переводчик.

       Трубецкой сделал несколько шагов, обернулся. Бутурлин и Вейде так же стояли перед шеренгой солдат. Мелькнуло опасение: «Вдруг их расстреляют?!»

        – Что будет с моими спутниками? Они не виновны в побеге. Это я их подговорил…

       Переводчик посмотрел на князя и сказал:

       – Этого я не знаю. Велено арестовать вас и отвезти в Стокгольм.

       – Я не пойду без своих спутников! – решительно сказал Трубецкой и попытался вернуться назад.

       По знаку переводчика путь ему преградил солдат.

       – Им смерть не грозит, – успокоил переводчик. – Будет наказание… Для всех будет лучше – и для вас, и для них – если пойдёте сами, иначе вас поведут солдаты.

       Вельможа оказался знакомым – Трубецкой видел его несколько раз во время бесед, на которые его приводили до побега.

       Он что-то сказал, и переводчик перевёл:

       – Побегали? Видите, что бесполезно? Далеко не ушли.

       Трубецкой промолчал. Не стал говорить, что вот, мол, волчья стая помогла, по которой стрелять пришлось, иначе. А что иначе? Он уже давно понял, что побег из Швеции невозможен. Причём, ни летом, ни зимой. Зимой сугробы, холод, да и хищники бродят по лесам. Летом такое количество заливов, рек, болот топких, что и не счесть.

        Трубецкого усадили в карету вместе с вельможей, его спутников скрутили и бросили в санную повозку.

        Ехали недолго. Вскоре показались знакомые месте. Не так уж и далеко удалось уйти от места содержания под стражей.

       На этот раз пленников разделили.

       Трубецкой не ведал, куда отправили Вейде и Бутурлина. Лишь значительно позже он узнал, что Вейде посадили в тесную коморку, морили там голодом и он чудом остался жив. Нелегкой была и участь Бутурлина.

       Самого же Трубецкого заперли в доме, где, как он узнал, держали осуждённых на смертную казнь перед свершением приговора. Этакое помещение для покаяния. На ночь в комнату сажали двух караульных, которые отвечали за его содержание под стражей, хотя и так уж ясно было, что больше на побег он вряд ли решится.

        Так продолжалось несколько дней. Кормили несносно, поговорить было не с кем. Солдаты угрюмо молчали и внимательно следили за ним, связанным на ночь. Он ждал вызова на беседу. Понимал, что всё ещё нужен шведским властям. Планы в отношении него пока не отменены.

        Наконец, однажды утром пришёл тот самый вельможа, который забирал его из укрытия, в котором прятались беглецы.

        Усиленная стража сопровождала его. Трубецкого это даже немного развеселило. До побега его водили под конвоем двух солдат. Теперь прибыли за ним аж пять человек. Все с ружьями. Завязали руки за спиной, повели. Вельможа не проронил ни слова. Может, потому что не было переводчика.

        В добротном доме какого-то важного чиновника руки развязали, втолкнули в комнату, где были уже знакомые лица.

        – Ну что, помог вам ваш царь Питер? – с издёвкой спросил вельможа, с которым прежде уже не раз беседовал Трубецкой. – Ему сообщено о том, сколько генералов у нас в плену. Предложено выкупить. Он не дал никакого ответа…

       Трубецкой молчал, понимая, что не это главное в предстоящем разговоре, что это только прелюдия.

       – Вы должны перейти на нашу сторону. Русскому царю вы не нужны. Вы должны стать правителем России и работать в союзе со шведским королём на благо двух стран, – начал вельможа.

       Трубецкой прекрасно понимал, что о благе двух стран – пустые слова. Сказали бы уж – во благо Швеции. Россия всем нужна лишь как сырьевой придаток, да источник дешёвой рабочей силы.

       Вельможа пристально посмотрел на Трубецкого и снова заговорил:

       – Россией управляет не Пётр. Пётр в Бастилии, в железной маске. Никто не знает, кто спрятан под маской, никто не знает, что это царь Пётр. Если будет попытка освободить, его убьют. Настоящий Пётр написал шведскому королю. Смог передать просьбу о помощи. Шведский король хочет помочь, но вытащить Петра живым, невозможно. Невозможно… Но надо что-то делать. Его величество король выбрал вас, князь Трубецкой, потому что вы имеете права на престол русских царей.

      – И когда надо сесть на престол русский? – спросил князь Иван Юрьевич, едва скрывая сарказм. – Завтра? Я готов завтра стать царём.

      – Для того надо разбить войска самозванного Питера, – недовольно возразил вельможа и сделал паузу.

      Трубецкой никак не мог понять, к чему клонит этот его оппонент. Посадить на трон? Если это даже и было возможно, то безо всяких гарантий для самих шведов. Тогда что же?

      Вельможа и не скрывал планов…

      – Вы готовы быть царём? Хорошо. Тогда будем делать это вместе. Вы напишете письмо русской знати, которой вы хорошо известны. Расскажете, что на троне самозванец, назначенный в Европе. Вы напишете, что придёте с нами и сбросите самозванца. И тогда вы будете править Россией в союзе с королём Швеции.

       – Письмо я такое писать не буду, – твёрдо сказал Трубецкой. – У меня одна голова… И у меня в России жена и двое дочерей. Пётр или как вы говорили, Питер, казнит их.

       Он специально принял игру. Питер так Питер… пусть будет Питер. Потом разберёмся, что к чему. Уж больно много фактов, которые вопиют… Нарвский позор невероятен. Тридцать шесть тысяч против менее чем двух! С таким перевесом не мог одержать победу разве что бездарь или… Вот об этом «или» и приходилось теперь размышлять. Трубецкой верил и не верил в подмен, которая казалась невероятной. Но шведы втолковывали ему, предлагали вспомнить, с кем царь Пётр отправился в европейское путешествие и на какой срок? Вместо нескольких недель он там провёл два года. Как мог царь бросить страну на два года? А вернулся с кем? С одним лишь Меншиковым. Остальные сгинули, потому что хранить тайну согласился только Меншиков. Вот и уцелел.

        И какие указы царь слал в Россию из-за границы?

        Во время одной из бесед шведский вельможа спросил:

        – Вы помните приезд царя в Россию? Вы ничего не заметили странного в нём?

       – Нет… Ничего не заметил…

       Трубецкой сказал неправду. Ему в первую минуту показалось, что царь подрос за время поездки на два с лишним вершка… *(вершок – ок. 4.5 см)

И это за год с небольшим? Многовато. Пётр выехал из Москвы 10 марта 1697 года. Стоп… Трубецкой не мог так назвать мысленно этот год. Для него год начала посольства – 7205 от Сотворения Мира, а год 1698, когда 25 августа царь вернулся в Москву, 7206-й.

        И что началось потом? Что произошло? Страшные месяцы стрелецкой казни.

        – Мы получаем данные из Москвы, – сказал вельможа. – Вас не удивили зверства казни стрельцов?

       Хотел Трубецкой сказать, мол, сами-то каковы? Как к пленным относитесь? Сколько уморили, пока гнали из-под Нарвы! Но промолчал. Да ведь и что скажешь?! Шведы врагов морили, а царь-то царь – своих соотечественников истязал. До сих пор было жутко вспоминать то, что Трубецкой увидел воочию, вспоминать о том, как и сам чуть не погиб в те страшные дни.

        На беседы вызывали не так уж и часто, но были настойчивы.

        Настаивали на том, чтобы написал письмо русским вельможам, но Трубецкой ссылался на то, что боится за жену и дочерей. И вот однажды вельможа сказал:

        – Вот бумага! Пишите. Пишите письмо!

        – Нет, не буду писать. Можете казнить, но под погибель детей своих подставлять не буду…

        – Жене пишете, пишите жене своей, чтобы приехала к вам сюда, – сказал вельможа.

       – Что? Я не понимаю…

       – Его величество король позволил вам вызвать сюда свою семью.

       Было над чем подумать генералу Трубецкому. Получалось, что он должен сделать заложниками своего пленения жену и дочерей? С другой стороны, он не мог ручаться, что в Москве им будет лучше, чем здесь. Он и верил, и не верил тому, что говорили о царе. Но было и у него время убедиться до Нарвы, что жизнь русского человека для того, кто был на троне – не стоит ни гроша…

 

        Между тем, во время одной из бесед Трубецкой поинтересовался судьбой своих товарищей.

       – Ещё раз заявляю, – говорил он. – Я, именно я уговорил их совершить побег. Они не сразу согласились.

       – Но ведь согласились же, – с ухмылкой отвечал шведский чиновник. – Согласились, а потому виновны.

       – Так что с ними? – не сдавался Трубецкой, намекая на то, что ставит вопрос о судьбе товарищей на один уровень с тем, что предлагается ему шведскими властями.

        – Они наказаны, – неопределённо ответил вельможа. – Или вы полагаете, что мы должны наградить их за побег.

        – Как наказаны? – продолжал задавать вопросы Трубецкой, стараясь вести наступательную беседу.

        – А уж это, князь, позвольте нам решать. И, полагаю, вы не вправе требовать от нас отчёта. Решайте свою судьбу. Она у вас незавидна. Вы в плену, а не у себя дома. И от нас, прежде всего от его величества короля зависит, как для вас всё окончится. А судьба ваших генералов, как их там, кажется, Вейде и Бутурлина, зависит от них самих, от их дальнейшего поведения.

         Только много позже Трубецкой узнал, что лишь его одного оставили в Стокгольме, а остальных развезли по разным городам, держали врозь, причём содержали жёстко. Причём генерала Вейде за побег посадили в погреб, и надолго оставили там в совершенно невыносимых условиях. Не лучшая доля была и у Бутурлина. Да и остальным генералам, которые и не помышляли о побегах, приходилось не сладко. Якова Долгорукова долгое время держали «под крепким караулом», при этом заставляли изучать шведское правоведение и принимали экзамен. Досталось и князю Хилкову, которому разрешили даже написать царю Петру, и он написал: «Нас развезли по разным городам и держат в суровой неволе, никуда не пускают и ни с кем видеться не дают. Царевичу дозволено гулять только с караулом; Вейде

держат в погребу…».

         Но реакции на письмо не было.

         А шведский вельможа торопил Трубецкого с принятием решения. Трубецкой же пытался понять, для чего ему делаются такие поблажки и с какой цель предлагают вызвать в Стокгольм семью? Просто как перешедший на их сторону русский генерал он им вряд ли нужен. Какая польза? Из разговоров он убедился, не без изумления, что положение в стране и силы русской армии шведам очень хорошо известны. Не верилось, что царь Пётр вовсе не Пётр и, как говорится, вовсе не наш, не русский. Но ведь только при не русском правители, отстаивающем далеко не русские интересы, возможно такое положение.

        Из бесед с вельможей он узнал, что вся Западная Европа бурно радовалась «успехам» царя, ставшего сатрапом антирусских сил. Была выбита памятная медаль, где Пётр I изображён на коне с выпадающей из рук шпагой, в сваливающейся с головы шапке и утирающим градом текущие слёзы. Надпись гласила: «И исшед вон, плакася горько».

       Впрочем, «плакася» Пётр вряд ли. За всё своё царствование он никогда не жалел людей, уничтожая их десятками тысяч, ради своих сиюминутных идей.

       Эти факты были пока ещё не известны Трубецкому. Многие злостные деяния царя были ещё впереди.

       Наконец, пришло время, когда Трубецкому пришлось сказать да или нет по поводу приглашения семьи. И он согласился написать письмо. Правда, оставлял окончательное решение за своей женой.

        Размышляя, он пришёл к выводу, что всё не случайно. Ведь его жена – Ирина Григорьевна, урождённая Нарышкина, была не только племянницей матери царя Петра, но считалась и её воспитанницей.

       «Вот куда метят шведы! – понял князь Иван Юрьевич. – Со всех сторон обложить хотят. Да. Я для них лакомый кусок. А вместе с супругой – вдвойне лакомый. Что же делать? Просто сгинуть бесследно в плену? Кому от того польза? А что если затеять с ними игру? Хотят, чтобы писал письма подмётные? Нет, не бывать этому. А вот дать согласие бороться за престол и на шведских штыках в Москву на трон въехать… Отчего ж не обещать несбыточное. Размечтался король, ох размечтался. Не шведам в Москву въезжать. И посильнее враги были, не получилось. А тут слишком силы неравны».

        Он понимал, что такая игра крайне рискованна. Тут либо шведы разгадают и расправятся, либо свои не так поймут – тоже не сносить головы. Царь инородцев жалует. Но тех своих, кто без его ведома с инородцами будет дела вести, неведомо как оценит.

        «Да, была б жива Наталья Кирилловна! Эх была б жива. Мало, ох как мало Господь отпустил её на земле. Сорок два года с небольшим, а сколько сделала!»

        Довелось и самому Трубецкому испытать результаты её дел. Ведь кто продолжил дело супруга, Тишайшим прозванного? Тишайший-то Тишайший, а по-тихому, и с поляками разделался, и Смоленск укрепил, и украйные земли в состав России вернул, и флот начал возрождать, и регулярные войска ввёл. При нём и чины генеральские в армии появились.

        А дело его супруга продолжила, да ещё как! Видел Трубецкой, что все её успехи потихоньку стали Петру приписывать, сразу как в мир иной ушла, так и начали это…

        Ну что ж, слаб человек, ох как слаб. Охоч до славы чужой.

       

       Трубецкой написал письмо, написал, потому что, отчасти, всё-таки поверил шведам. Да, действительно много загадочного в поведении царя после возвращения из заграничной поездки. А ведь супруга князя хорошо знала царя в юности. После его возвращения ей не приходилось видеться с ним, а вдруг да придётся. Вдруг да не выдержит и скажет где-то, мол, нет – не царь это вовсе, не Пётр Алексеевич. Не сносить ей тогда головы. Если причину не подберут, так и без причины убьют, и дело с концом.

        У царя была опора, хорошая опора в его «потешных войсках», а ведь не он их создавал – не он. Создавала его мать – царица Наталья Кирилловна. Вроде как для него создавала, а на самом деле после смерти мужа всерьёз задумалась о царской охране, вот и создала. Слишком зыбким стал престол русских царей после ухода Тишайшего.

       Алексей Михайлович недолго пожил. До сорока семи лет не дожил. Родился в марте 1629 года, а ушёл в феврале 1676-го. Месяц до сорока семилетия не дотянул. На престол ступил шестнадцатилетним и процарствовал двадцать один год. Много сделал, а ведь мог бы и ещё больше. Но, там, наверху, Всевышнему видней, кому и сколько отпустить лет земных.

      Два раза женился, шестнадцать детей произвёл на свет. Тринадцать от первой жены Марии Ильиничны Милославской, троих от Натальи Кирилловны Нарышкиной. Хорошо, когда детей много, плохо, когда у царей они от разных жён и интересы их на престолонаследии скрещиваются. А тут ещё и ранняя детская смертность. Сыновья от первой жены слабы здоровьем оказались: Дмитрий годовалым умер, Алексей шестнадцати лет мир сей покинул, Фёдор, которого Фёдором III в истории нарекли, немного до двадцати одного не дожил. В апреле 1682 года ушёл.

      Был и четвёртый сын – Симеон, который четырёхлетним умер, да Иван V, почти тридцать три года проживший и покинувший сей мир в 1696 году. Дочери тоже не все прожили долго и счастливо – Евдокия шестьдесят два гора прожили и умерла в 1712 году, Марфа 55 лет умерла в 1707 году, а вот Анна в четыре года ушла из жизни, следующая – Софья, о которой разговор особый, поскольку ей довелось потягаться с братцами за престол. Родилась она в сентябре 1657 года, ну а на тот свет её отправили в 1704 году сподвижнички единокровного братца. Екатерина шестьдесят лет прожила, аж до мая 1718 года. И Феодосии выпало за пятьдесят прожить, в 1713 умерла. Ну а самая младшая – Евдокия и месяца не прожила.

         Наталья Кирилловна Нарышкина всего троих детей принесла, но старшим сыном её был Пётр Алексеевич. Родные сёстры Петра Алексеевича – не единокровные, а именно родные были Наталья, которая родилась в августе 1673 года и мир сей покинула в июне 1716 года, на сорок третьем году жизни, а Феодора чуть больше трёх лет прожила.   

      Ушедших в младенческие годы и в детстве не берём, но те, кто прожил достаточное количество лет, судьбы, увы, не устроили, ни Евдокия за свои шестьдесят два года, ни Марфа за 55 лет ни Софья за 50 лет, ни Екатерина за 60, ни Феодосия за 50, ни Наталья (дочь Натальи Кирилловны) за 43 года так замуж и не вышли.

      Супруга князя Ивана Юрьевича Трубецкого варилась в этом обществе, знала, конечно, всех. Лишь на время отошла от общения после замужества своего и рождения дочерей. Была она всего на два года моложе мужа, что в ту пору случалось редко. Обычно женились на молодых. Но семья сложилась добрая.

      Тишайший ушёл из жизни в начале 1776 года. Царице Наталье Кирилловне шёл всего-то двадцать пятый год. Вся жизнь впереди, а тут нависли такие дела! Кто знал, сколько ей на роду написано, кто знал, что восемнадцать лет ей предстоит бороться за положение в обществе своих детей. Здравствовал бы супруг – другое дело. В конце концов, указал бы он твёрдо на наследника. А тут… все ведь права у старшего сына. А старший – от Марии Милославской! В 1676 году здравствовали пятнадцатилетний Фёдор, десятилетний Иван – сыновья Милославской. Сыну же Натальи Кирилловны – Петру – шёл четвёртый год.

       Но самым неприятным для Натальи Кирилловны, что супруг её благословил на царство сына своего от Марии Милославской царевича Фёдора Алексеевича. Её же сына он и не мог сделать преемником по законам, устоявшемся в России. Опекуном Петра он сделал отца Натальи Кирилловны.

       Смерть Алексея Михайловича сразу отодвинуло от престола царицу Наталью Кирилловну. На престол можно сказать вступил Фёдор III Алексеевич, единокровный брат её сына Петра. Ему было 15 лет, Петру шёл четвёртый год.

        Может быть, так всё и осталось неизменным – царствовал бы Фёдор Алексеевич, завёл бы потомство, престол бы в своё время перешёл к старшему из его сыновей. Так и остался бы Пётр Алексеевич братом царя. Сколько таких судеб в Державе Российской!

        Да вот только Фёдор был болезненным с детства. Какое уж тут правление? Ну и Иван тоже не слишком здоров.

      И всё же царь есть царь. Рядом с ним были всегда его советники и любимцы Языков и Лихачёв. Решили они: женить надо царя. Царю Фёдору было девятнадцать, когда 18 июля 1680 года его обвенчали с Агафьей Грушецкой, дочерью смоленского дворянина.

       И надо же – появился сын, наследник престола. Назвали его Ильёй. Это рождение окончательно закрыло путь к престолу сыну Натальи Кирилловны Петру. Да вот только Илья Фёдорович, родившийся 11 июля 1681 года, 21 июля умер, а ещё раньше – 14 июля – умерла его мать – царица Агафья. Не заладилось царствование. Совсем не заладилось. Нарастал династический кризис.

        Царя Фёдора срочно женили второй раз, в феврале 1682 года, когда ещё и года не прошло. Подобрали в невесты Марфу Матвеевну Апраксину, дочь будущего адмирала. Но 27 апреля того де года царь Фёдор умер, не оставив потомства и не успев сделать никаких завещаний по поводу преемника на троне.

       Ну что ж, следующим по старшинству стоял Иван Алексеевич, которому в апреле 1682 года шёл шестнадцатый год. Ну а Петру Алексеевичу, соответственно – десятый год от роду.

       Конечно, преимущество явное у старшего. Но, вспомним, здоровьем сыновья Марии Милославской не отличались. Ну что это за царствование, когда возведённый на престол Фёдор, умер, не оставив наследников.

      Ну а Иван Алексеевич был на основе «эпилепсии, отягощённой цингой» слабоумен. Эпилепсия и цинга преследовали сыновей Марии Милославской.

       

     Вот тут-то и появилась на политической арене царевна Софья, которая включилась в борьбу за престол на стороне Ивана вместе с Милославскими. За Петра же встали Нарышкины, родственники его матери.

         Патриарх Иоаким, чтобы прекратить распри предложил венчать на царство сразу двух царевиче, причём Ивана назвать старшим царём, а Петра – младшим. Регентшей же сделать царевну Софью Алексеевну.

25 июня 1682 Иван V Алексеевич и Пётр I Алексеевич были венчаны на царство в Успенском соборе Московского Кремля.

     И здесь Пётр был несколько ущемлён, поскольку Ивана венчали в шапке Мономаха, в которой венчались все предшествующие цари, а для Петра изготовили копию. Трон же соорудили с двумя креслами.

      Споры на этом не окончились и в конце концов привели к восстанию стрельцов, которое было жестоко подавлено тем, кто занял место Петра Алексеевича.

 

 

В плен к мужу

 

        Путь из Швеции в Россию по нынешним меркам, может, и не самый дальний на земле, в ту пору был долгим и тяжёлым. И местность особая, речная, озёрная, изрезанная топями да болотами, да и дороги не оборудованы даже самыми элементарными условиями, ведь связывало то, что с трудом называть дорогами можно, две воюющие между собой страны.

                                                     

        Пока шло письмо князя Ивана Юрьевича Трубецкого в Москву, пока добиралось из Москвы до самого дальнего имения Трубецких, пока княгиня Ирина Григорьевна, урождённая Нарышкина, приходила в себя от весточки, пришедшей, наконец, от любимого супруга, по которому слёз уже пролила немерено, много воды утекло.

       Она ведь давно уж похоронила или почти похоронила супруга своего. Сколько до того вестей получила из разных источников!? Противоречивыми были те вести и в основном страшными.

       Слухи, порою, столь жестоки, что ужаснее, нежели правда.

       Чего только не наслышалась!? И будто видали, как пал князь в бою, то ли зарубленный саблей, то ли заколотый штыками, то ли разорванный ядрами. И все эти ужасы кто-то лично видел, кто-то лично подтвердить мог.

        Умышленно ли лгали? Может, да, а, может, и нет. Ведь у страха глаза велики.

       Кто-то вышел из нарвского позора царя, сбежавшего и бросившего войско, ожесточённым против ворогов, с жаждой мести, а кто-то и подавленным, сломленным.

      

        Наслушалась сверх меры. В Москве оставаться было опасно. Разнузданные шайки прихлебателей царя, обсевших престол, бесчинствовали и беспредельничали. Кто ж заступиться мог, коли сам ежечасно беды ждал.

         Полностью пребывая в лапах Лефорта и его иноземных сатрапов, добравшихся до горнила власти в России, царь попустительствовал безобразиям. Беспорядки против власти выжигались калёным железом. Беспредел в отношении подданных не только не пресекался, но разрастался при участии самого царя.

       Нововведения сотрясали столицу. Они обрушились сразу. Указы, указы, указы. Поди, угляди за ними. Углядел и не выполнил – кара. Не углядел и не выполнил – кара.

      А когда прокатился по Москве всешутейский и всепьянящий собор, то и за забором княжеского терема стало не отсидеться.

        Было чего опасаться княгине Трубецкой. Сама ещё женщина в самом соку, недавно за тридцать перевалило – дородна, красива. А тут и дочери подрастают. Младшая ещё мала – педофилию царь, натащивший в Россию омерзительных западных ценностей, пока внедрить не сумел. А вот за старшую как не переживать!? Красива, стройна, румяна…

       Ну и поторопилась княгиня Трубецкая покинуть своё столичное пристанище, чтобы укрыться в отдалённых своих владениях. Матушка Русь тем хороша, что не слишком быстро гадость европейская на всю глубину её пронзает.

         Поторопилась и потому ещё, что добрые люди шепнули, мол, сам царь будто о ней расспрашивал. Ну а той, что царю глянется, недолго ходить не обойдённой его горячим вниманием. По-хорошему не пожелает приглянувшаяся особа, так пожелает по воле его дерзостной и бессовестной. И любое сопротивление воле этой за государственную измену почитаться будет. Так и за стрельцами недолго отправиться.

        Если девица глянется, да из семьи знатной, возьмёт её сам, потешится, а потом заставит жениться на ней кого-то из своих сатрапов.

       Ну а коли вдова!? Тут и помех немного. Подумаешь там: хочет – не хочет или памяти мужа верна?! Это не в счёт. Может царь после дела, сделанного и на конюшне иль на чердаке примерно высечь, чтоб другим дурить неповадно было.

       Слушала княгиня рассказы о буйствах царёвых, и страшно становилось. И за себя страшно, а за дочь и того страшнее. А она, дочура-то, расцветала не по годам. Вот уж и жених наметился. Скромно жила семья дворянская, оставшаяся без кормильца – голову кормилец сложил на плахе в дни стрелецкой казни. Ну а семьи стрельцов – это уже сорт второй людишек-то. Терпеть терпели, покуда сидели тихо.

       Нравился паренёк княгине. Хорош жених для дочери – не всё богатством определяется. Богатство и своего довольно. Да вот только как жизнь строить. Он из семьи опальной, дочь из семьи, где отец семейства в плену, если и вообще жив.

       А беспредел в столице нарастал. В дни всешутейских соборов замирала жизнь московская. Сидели бояре да дворяне по дворам, дрожали. Придёт в голову царю в гости заехать, вот тут беда – отворяй ворота.

       Долго потом потехи царя легендами обрастали, и очень многих знатных в будущем людей к небрачным чадам его причисляли. А так или не так, поди разбери. Вопрос тонкий, да и по тем временам научно неразрешимый.

        В каждый собор всешутейский ждали беды, и однажды беда едва не ворвалась в терем княжеский.

       В разгар своих разъездов по Москве остановился царь у ворот терема. То ли сам остановился, то ли подсказал кто, да только заинтересовался он обитательницами. Подсказал кто-то, что стоило бы заинтересоваться всерьёз: вдова в тереме-то. Вдова, да красавица. И дочь у неё, что цветок токмо распускающийся.

       Остановился царь, оглядел ворота мутным взором.

       Прокартавил с европейским акцентом: отчего, мол, ворота заперты, и никто не встречает?

       Кинулись узнать, но тут Меншиков подсказал, мол, вдова-то князя Ивана Трубецкого, что под Нарвой голову сложил.

        Царь посмотрел на него более осмысленным взглядом, заявил, как, мол вдова, вовсе не вдова. И сообщил, что князь Трубецкой в плену у короля шведского. Тот сам отписал о том.

        Какая-то мысль промелькнула. Что-то сдержало на этот раз. Видно, какие-то были в письме моменты, что заставили считаться с Трубецкими.

        Мотнул головой царь и велел ехать дальше.

        Разговор тот передали княгине.

        Сама не слыхала, сама с дочками пряталась в хлеву. Рассудила, что там искать не должны. Наказала сообщить, если войдут, что барыни с дочками дома нет. В гости уехали.

         Решила окончательно, что надо бежать из столицы. Сегодня царь передумал, а завтра?! Кто знает, что будет завтра!?

         Волновалась за дочь, очень волновалось, ведь на выданье почти. Налетят холопы царские, ну и…

         Дочь не очень радовалась отъезду. Печалила разлука с любимым. Но княгиня была непреклонна. Да и дочь понимала, что всяко может случиться, а жених не защита. Если и попробует встать на защиту, то и помочь не поможет, и себя погубит. Как в воду глядела.

         Сидеть бы ему тихо, да не усидел…

         Но это было позже. А перед отъездом удалось свидеться. Ну и случилось то, чего мать боялась. Дочь ведь что решила. Неведомо как сложится, ну и пошла на то, чтобы первым мужчиной в жизни стал не какой-то негодяй из царского окружения, ещё, может и залётный, а свой, родной русский, а роду, если и не очень знатного, но доброго и крепкого.

           Ехала заплаканной. Мать утешала:

           – Да… Хороший парень, очень хороший. И отец бы, думаю, одобрил, да только не хватит сил защитить. От царя нет защиты.

           – Никто, никто другой мне не нужен.

            И не знали они, что возле терема их происходит. Сами уже на дороге были, на той дороге, о которой дворовые то не все знали – много имений у Трубецких, в разных землях те имения. Не говорила княгиня, в которое едет, да ведь совсем-то не укроешь. Кое-кто, прознал, конечно. Кто по случайности прознал, да при себе и оставил, а кто-то специально выяснял, ведь информация денег стоит. Или денег, или милостей.

        Они уж Москву покинули, да с одной дороги на другую свернули, будто беглецы какие, хотя никто их официально не преследовал. Но чуяла княгиня, что может к ней интерес проявиться, ох, как может. И красива она, да и не бедна. В тайнике, что в карете верный и надёжный кучер смастерил, драгоценности увозила. На чёрный день, да и вообще для жизни, которая неведомо как сложиться могла.

          Стоял возле терема добрый молодец, долго стоял. Потом прошёл по владениям княгини. Обещал ей присмотреть за хозяйством, так, на случай. Управляющий-то новый – что за человек?

          И вдруг стук, да властно этак:

          – Отворяй ворота!

          Управляющий бросился отворять.

          Ворвался всадник в кафтане на гарцующем коне, свистнула в холостую ногайка. Поначалу так, жест устрашения:

          – А ну зови княгиню!

          – Нуту, нету княгини. Уехала она.

          – Куда ещё уехала… Требуется она, срочно…

          Управляющий покосился на доброго молодца. Как при нём скажешь? Выдашь княгиню – службы лишишься, не выдашь? Что от этого слуги царского ожидать?

          Тот понял, что поднажать требуется. Сказал:

          – Царю требуется. Срочно…

          Правда молодец добрый понял по каким-то ноткам: врёт, нагло врёт…

          – Нету! – ответил управляющий. – Уехала.

         – Давно уехала?

         – Да нет что б очень.

         – Можно ещё догнать?

         – Можно…

         Молодец добрый хотел упредить, хотел установить управляющего. Но тот поспешил выдать:

         – Можно. Можно…

         – По какой дороге?

         – На Ярославль. В яросл….

         Не успел договорить, сверкнула сабля в руках доброго молодца, и слетела голова с предателя.

         Слуга царский аж в стременах поднялся:

         – Взять!

         Но поди ж ты, возьми сына стрелецкого, сызмальства к бою приученного. И саблей владевшего, и пистолетом, и ружьём.

          Рванулись сопровождавшие царского слугу к нему, а он пистолет выхватил и на слугу наставил:

          – А ну прочь с дороги, иначе всем…

          Не договорил. Выстрелом ружейным от ворот снял его один из сопровождавших слугу царского.

          Всё… Казалось теперь судьба Трубецких решена. Погоня… и конец, а какой и неведомо. Надругаются по началу, а потом там же на дороге и бросят обезглавленными.

         А слуга не спешил. Стоял, несколько обескураженным. Глядел на молодого парня, что этак вот под руку подвернулся. Беспредел беспределом, да только ведь он хотел просто поиграться, за дочкой ухлестнуть княжеской, о которой слышал много. О красе её слышал. Побаловаться? А то, может, и в жёны взять. Приметил, что царь обошёл стороной терем на всешутейском соборе. Значит виды имеет. Отчего не подсуетиться, тем более власти у каждого отморозка в петровском царстве не занимать.

       А тут этакое дело.

       Ну что. Прощать то не след.

       Подозвал верного прислужника:

       – Догнать… скакать хоть до самого Ярославля и догнать… и ко мне доставить.

       На ходу план родился. Бунт во дворе княжеского терема! Чем грозит? Ясное дело. Вот тут и взять как бы под защиту…

      Если бы царю княгиня требовалось, из-под земли бы достали. Все бы имения перевернули. Где ж ей быть-то? Но слуге царскому такой поиск уже не под силу.

       Рванули люди его в погоню.

       А молодец добрый тускнеющим взором наблюдал за всем этим и не знал, что своей смертью спас княгиню, которая на всякий случай не сказала правды своей челяди. А сказала её лишь кучеру, да слугам сопровождавшим, когда уже за Москву выехали. Ну а свернули с Ярославской дороги на Тульскую там, где и внимания-то привлечь не могли. Крюк будь здоров. Но спасительный крюк-то.

       Потому-то очень долго её письмо из Швеции искало, ведь никто не ведал, где искать. Отвезли письмо поначалу в Ярославль, а уж потом верный слуга, по делам туда ездивший, забрал его и привёз в тульские края. Так ведь и вообще могло не добраться в течении многого времени.

       Конечно, письмо вскрыли. Конечно, царю доложили о странном приглашении шведского короля. Посоветовался со знающими. Посоветовали: пусть едет. Только вот поручение ей дать. Секретного свойства поручение. Нужно же знать, отчего король такой интерес к особе Трубецкого проявил.

         Прочитала письмо княгиня и задумалась. Что же делать? К мужу хотелось. Радость то какая – жив. В Швецию не хотелось. Но здесь-то, здесь-то что?!

         Уже два раза, хоть и косвенно, но подвергалась страшной опасности. А тут с письмом вместе и ещё одна весть пришла – о гибели возлюбленного дочери.

          Слёзы, горе. А потом вдруг признание…

       Собственно, мать и так уж заметила неладное в дочери. Да спросить всё откладывала. А тут дочь и сама в ноги бросилась. Брюхата от своего витязя и от спасителя всей семьи.

       Задумалась княгиня над письмом. Ну что ж, к врагам в пасть, к врагам в логово ехать?! А здесь кто, не враги ли? На самом верху враги. И ещё одна мысль завертелась. Надо было спасать честь дочери, да так, чтоб всё было шито-крыто.

 

       В Москве долго не задерживались. Княгиня спешила ещё и по причине интересного положения дочери. Никого не принимала, дочь никуда не отпускала. Не хотела, чтобы заметили, что с нею. Планами своими ни с кем не делилась, но самые близкие слуги не могло не заметить: что-то надумала.

        И вот экипаж готов. Не экипаж – целый поезд. Взять слуг было позволено, и шведами, и царской властью.

         В самый последний момент царёвы слуги любимую служанку велели заменить. Прислали на замену женщину молодую, общительную и, как сразу показалось княгине, слишком развитую и грамотную для такой должности. Старую же служанку княгиня отправила в деревню, строго наказав ей никому ни слова не говорить об интересном положении княжны.

         Княгиня не могла не догадаться, что приставленная к ней дама имеет определённые задания особого характера, возможно, они даже нисколько не относятся ни к ней самой, ни к её супругу. Но делала вид, что не догадывается ни о чём. Единственно что ей не нравилось, так то, что тайну дочери эта служанка будет знать. Как же всё это может отразиться на хитром замысле?

          Служанка же в работе и исполнительности ничем себя не выдавала. Хвалить бы, не нахвалиться, если бы не догадываться о подноготной.

          И вот княжеский поезд из нескольких экипажей отправился в путь.

          Теперь и представить себе невозможно то, что ни князь Иван Трубецкой, ни те, кто его держал в плену, не знали – едет ли или не едет его жена. А если едет, то где находится. Письма не шли быстрее обычного экипажа.

          Ещё недавно выдвигалось русское войско от Москвы на север, к Нарве по совершено безлюдным подобиям дорог. Да и к чему были нужны дороги, если с северным соседом отношения с давних пор были совсем не важнецкими.

          Впрочем, княгине сравнить было не с чем. Это не она, а её супруг выдвигался в сторону Нарвы со своей дивизией. Теперь же на север непрерывным потоком шли грузы. Говорили, что царь затеял грандиозную строку. Возводил на Неве город. Впрочем, об этом княгиня Трубецкая знала не так много.

       Об этой стройке был значительно в большей степени осведомлён князь Иван Юрьевич. Он не мог не заметить обеспокоенности шведов. Те, кто с ним постоянно беседовал, шипели брюзжали. Он не знал, как они оценивают события сами, в своих кругах, но с ним чуть ли не сразу после получения известия, начали довольно интенсивную работу.

        – Царь Питер начал строительство на берегах Невы нового города. Вы это знаете? – однажды спросил Трубецкого шведский вельможа, наиболее часто беседовавший с ним.

        – Откуда же мне знать? Я здесь у вас уже не один год. Супруга, которую вызвал письмом, не приехала. Мне вообще ничего не известно о том, что происходит в России, кроме того, что вы мне сообщаете в наших беседах.

        – Да, да. Это и ясно. Но я хотел спросить вот о чём? Слышали ли вы о таковых планах царя раньше?

        Трубецкой посмотрел на вельможу, слегка морща лоб:

         – О каких планах? Я вас не понимаю.

         – О планах построить город.

         – Ничего не слышал, – твёрдо сказал Трубецкой и сказал абсолютную правду.

        – Тогда ещё один вопрос: известно ли вам, что царь строит город не на пустом месте, а на том месте, где в далёком прошлом уже был город, который ушёл под воду. О нём забыли, а точнее и не знали. И вот он стал медленно появляться из-под воды, из-под земли.

        – Сказка какая-то, – усмехнулся Трубецкой.

        – Это не сказка, далеко не сказка. Это вот появление города из-под воды – одна из причин войны. Одна из причин того, что ваш царь объявил нам войну и напал на крепость Нарву. Знаю: вы сейчас скажете о том, что царь хочет вернуть исконно русские земли. И не думал бы, если бы не этот город, который ему велено скрыть – попросту накрыть, построив на нём другой город, а чтобы скрыть тайну, всех рабочих, строителей, всех свидетелей, которые могут быть опасны, умертвить.

       Шведский вельможа сделал паузу и завершил:

       – Русский царь никогда бы не согласился на такое, поэтому русский царь закован в железо и в маске помещён в крепость, а тот, на кого его подменили, готовит жуткое злодеяние.

 

                               Аудиенция

 

       Вскоре после приезда супруги и дочерей князю Трубецкому сообщили, что ближайший к королю вельможа, фактически управлявшей Швецией в отсутствии короля, приглашает его на аудиенцию.

       Что ж, положение его в плену после приезда семьи изменилось. Он хоть и оставался пленным, но содержание стало иным. Его разместили во вполне сносных условиях и практически уже не охраняли. Куда ему теперь бежать? С семьей не побежишь. Вон, с генералами Бутурлиным и Вейде сбежать не удалось, хотя все в общем-то закалённые были люди, истые армейцы. А тут женщины, а одна дочка и совсем ещё мала. Нет, тут и дня в побеге не продержаться.

       – Настало время решать! – сказал вельможа. – С тем, кто внедрён на русский престол лютыми врагами России или с тем, кто желает вернуть на трон его законного владельцу.

      Трубецкой уже в разных вариациях слышал такой вопрос, но до сих пор не верил или точнее не хотел верить в то, что говорили шведы – его противники. Вельможа словно угадал его мысли. Усмехнувшись, он задал ещё один вопрос:

       – Вы что же, по-прежнему считаете шведов своими врагами, агрессорами, напавшими на крохотную Россию? Нет, это огромная Россия на самом деле напала на крохотную Швецию, – уже резче заключил вельможа. – Разве вы не знаете, кто и кому объявил войну, которую, кажется, зовут у вас Северной? Кто осадил крепости Нарва и Ивангород?

       – Но ведь это русские земли. Русский царь стремился вернуть их. Вслушайтесь в название – Ивангород! – возразил Трубецкой. – Ивангород основан двести с лишним лет назад московским князем Иваном Третьим и в его честь назван. Возьмите летописи. Так сказано: «Повелением великого князя Ивана Васильевича заложиша град на немецком рубеже, против Ругодива города немецкого. На Нарове, на Девичьей горе на Слуде, четвероуголен и нарече ему имя Иванград». Перед нарвским походом я всё хорошенько изучил.

       – Ах, оставьте. Это когда было? Через сто лет после основания город стал шведским.

       – Всего на девять лет! А затем русский воевода Дмитрий Хворостинин разбил ваших соотечественников и по Тявзинскому миру Ивангород снова стал русским градом, – заявил Трубецкой, демонстрируя знания тех краёв, в которых ему довелось воевать, увы, столь неудачно.

        – Но сотню лет назад (1612) город снова стал шведским, и по сей день таковым является.

        – Что ж, если Швеция воспользовалась тяжёлым положением России в смутные времена.

        – Смутные времена? А кто их создал? Ваши же бояре извели своих царей, сначала Иоанна Грозного, затем сына его Феодора Иоанновича!  А не они ли и всех наследников Грозного умертвили?

       «Хорошо знает историю, ой, хорошо, да только передёргивает всё, – подумал Трубецкой. – Не сами, а по наущению иноземцев. Хотя… кто ж заставлял иноземцам кланяться, кто заставлял против своих царей идти? Вот и меня наущают против русского царя выступить. Что они тогдашним предателям талдычили о Грозном или о царе Фёдоре? Может, тоже лгали с три короба?»

        Думать то так думал, но чувствовал, что всё же здесь что-то не сходится. Ни Грозный царь, ни Царь Фёдор по заграницам не раскатывались и из-за границы невероятных указов не посылали в Россию. А тут… Приказал царь заточить в монастырь супругу свою. Почему? У Грозного супруг изводили всё те же слуги иностранных хозяев, неведомо как в слугах таковых оказавшиеся.

        – Мне странно, – сказал вельможа, – как вы не понимаете разницы?

       И изложил примерно то, о чём только что подумал Трубецкой, правда несколько в обращённой к своим интересам интерпретации.

        «Словно мысли мои читает», – подумал князь.

       А собственно читать-то их и не надо было – и так всё предельно ясно, о чём мог говорить и чем мог возражать русский князь шведскому вельможе. У каждого – свой интерес. У Трубецкого – сохранить свою честь, своё лицо, не согнуться перед обстоятельствами и вернуться в Россию. У шведского вельможи цель не столь ясная князю. Вот убеждают его выступить против царя. А это что же? Как будет называться такое выступление? Предательством? Убеждают, что царя подменили. А доказательства? Да. Странного много. Вроде как царь вернулся на сам на себя непохожим.

       Обо всём этом и сам Трубецкой не раз задумывался. Так это или не так, решить было сложно. Показалось, что при первой встрече царь будто и не узнал его. Потом Алексашка шепнул что-то, и царь сразу сделался приветлив и обращаться попытался как со старым знакомым.

       И ведь поручения ответственные давал, и губернатором сделал, затем командование дивизии вручил! Ему, одному из немногих русских.

      «Эх, если бы не этот поход!» – думал князь.

      Действительно, поход во многом подорвал веру в царя. Ну а как иначе, если на глазах Трубецкого ядра, выпущенные из пушек, у шведов перед войной купленных, недолетали до крепостных стен и зарывались в землю на приличном от цели расстоянии? Как не засомневаться, если заряды для ружей оказались негодными?

       А генералы? Иноземные генералы, командовавшие русскими частями и соединениями без знания русского языка? Что они творили. Их деятельность заключалась в основном в садистском истязании русских солдат. А едва жареным запахло, почти все сбежали к шведам.

       А почему царь сбежал, едва получил данные о том, что возглавляемый Карлом XII шведский экспедиционный корпус, заставивший перед этим своим дерзким рейдом выйти из войны союзницу России Данию, морем был переброшен в Пярну (Пернов) и двинулся к Нарве и Ивангороду на выручку гарнизонам?

        Как мог сбежать? Ведь у Петра под ружьём была силища великая. Около 35 тысяч войска! А у шведов?

        – Зачем ваш царь двинул своё войско на Нарву и Ивангород, если воевать вовсе не умеет? – с усмешкой спросил вельможа. – Почему он бросил свои войска? Вы не понимаете? Ещё раз повторю то, что вам неоднократного говорили и я, и другие ваши собеседники. Царь у вас самозванный. Он бросил не свои войска, а чужие. И что удивительного? Надо ли ему было рисковать? В такой схватке, в такой неразберихе, он вполне мог быть убитым на поле боя. Ну а если бы попал в плен!!! Тут уж и говорить нечего. Король наш сразу бы вскрыл весь замысел врагов своих и врагов России. Ведь у нас же – общие враги. Вы этого пока не поняли, но скоро поймёте.

       Снова и снова с ужасом вспоминал Трубецкой ту страшную схватку 30 ноября, когда русские войска были внезапно атакованы шведами.

       Драпанув из-под Нарвы, царь оставил за себя трусливого и никчёмного иноземца фельдмаршала де Круа. Он тут же драпанул, подмазав пятки.

       И вот теперь Трубецкому сообщили подлинные итоги трагедии. Шведский вельможа сказал, что, если у царя, именовавшего себя Петром, было 35-36 тысяч войск при 184 орудиях, а у шведов 8 тысяч при 37 орудиях.

         Русские потеряли около 7000 человек, шведы – 677. В плен к шведам попало 56 офицеров и 10 генералов, ну и немало солдат. По приказу шведского короля был восстановлен мост, чтобы петровские войска могли уйти из-под Нарвы. Выход разрешили, поскольку такое количество пленных шведам было просто не переварить. Сначала бежали те, кто подвергся панике, затем шведы отпустили без оружия и снаряжения всех, кроме тех, кто пожелал сдаться в плен. Шведы взяли трофеями 20 тысяч мушкетов, царскую казну, в которой было 32 тысячи рублей и 210 знамён.

       Не имело таких поражений русское войско даже в самые сложные периоды истории. Напротив, в Невской битве Александр Ярославич наголову разбил шведов, которые нагрузили трупами три корабля. Русские потеряли 7 человек. И вот теперь катастрофа…

       Может быть, шведы преувеличивали? Такая мысль мелькнула у Трубецкого, но он тут же, хоть и с сожалением, но отбросил её. Сам видел катастрофу, видел её до того момента, как потерял сознание, а когда пришёл в себя, его не мог не охватить ужас от того, что предстало перед глазами. Пленные, пленные, пленные… их собирали в колонны, заталкивая в строй прикладами мушкетов. Не церемонились ни с офицерами, ни даже с генералами. Подняли и его на ноги, убедились, что стоит, тоже толкнули к небольшой кучке генералов, построенных отдельно.

       Пурга, сменяющаяся промозглым дождём, ветер, сырость, раскисшие дороги. Просто светопреставление…

       В результате он уже не первый год в плену. А шведский король маневрирует где-то со своим войском, одерживая победу за победой. Да, это не времена Александра Невского, когда шведов попросту не пустили дальше Невы. А теперь Нева во владениях шведских. Вернее, была. Почему-то невские берега, как с саркастической улыбкой объявил собеседник князя, дозволили отвоевать царю, именующему себя Петром.

       – А вы знаете, почему дали успех вашему царю на невских берегах? Там, стал постепенно выходить из-под воды античный город, в древнейшие века затопленный. Город небольшой, но город – каменный. Его надо было скрыть. Королю нашему предложили поставить сверху, на тех фундаментах древних другой город, чтобы скрыть старый. Король отказался – это стало бы разорительно для маленькой Швеции. Это не понравилось неким силам. И ему повелели отдать Неву России. Если бы не повелели, не смог бы царь, именуемый Петром, выйти на берега Невы. Его ратные способности мы уже с вами видели под Нарвой.

       «Что он говорит? Какой античный город? Там ведь леса, болота и топи, – напряжённо думал Трубецкой. – Какие каменные строения? Откуда там они? Что за новые выдумки? И чего они хотят?»

       И вдруг вспомнил, что супруга обронила фразу о том, что видела вереницы подвод, везущих стройматериалы от Москвы, от Твери, от Великого Новгорода в северном направлении. Видела в дороге. Ещё удивилась, куда это, ведь севернее Великого Новгорода по сути и нет таких городов, чтоб столько материала понадобилось.

      Князь, обрадованный встрече, как-то особого внимание не обратил. А теперь задумался! Выходило, что вельможа не всё лжёт.

       А тот продолжал рассказывать, что царю велено застроить этот город сверху, разрушить что можно, а на фундамент наложить фундамент новый и выстроить новые каменные дома.

      Каменные? Зачем каменные, когда лесу кругом сколь хочешь? Да, выходит, действительно кто-то пожелал скрыть этот город.

      – Да кто ж может приказывать русскому царю, и кто ж может давать указания шведскому королю?

        Вельможа снова усмехнулся. Ответил загадочно:

        – Силы, которые правят миром. Есть такие силы. Не всегда, правда, и со всеми правителями у них получается. Тогда они с помощью доморощенных предателей ликвидируют таковых, как ликвидировали многих ваших. Вот и получается, что даже при том условии, что Швеция и Россия, ну не совсем друзья – мы говорили о минувших столкновениях. Иногда интересы совпадают.

        Он помолчал и вдруг спросил:

        – Вы почерк Петра Алексеевич знаете?

        – Кого? – удивился князь.

        – Вашего царя, Петра Алексеевича Романова?

        – Не уверен, что узнаю.

        – Тем не менее. Вот, смотрите!

        И вельможа положил перед Трубецким письмо.

        – Это письмо Пётр Алексеевич сумел передать из заточения нашему королю. Это просьба о помощи.

       Трубецкой с сомнением посмотрел на вельможу.

        – Не верите?

        – Почему обращение к вашему королю? Зачем ваш король будет помогать своему недругу?

        – Да потому что есть опасности, которые гораздо серьёзнее для Швеции, нежели те, что исходят от России. Мы понимаем, что от России одна опасность – Россия максимум, что захочет, так это вернуть земли, которые полагает своими. А вот если в России будет царь, управляемый тайными силами извне, вот этот царь, если понадобится тем силам, бросит всю мощь России на то, чтобы завоевать Швецию и сделать её послушным вассалом тех сил.

        Трубецкой ничего не мог ответить на эти заявления вельможи. Одно уяснил. Город на Неве строится. Для чего? Вельможа говорил, что в Европе есть силы, которым выгодно скрыть древнее величие русской нации. Шведам, мол, это величие не мешает, а вот есть страны странные, неведомо откуда явившиеся, хотят скрыть не просто многовековую, а многотысячелетнюю русскую историю!  

 

 

 



А ведь волки пострашнее шведов...

 Ночью вызвездило небо. Уходила непогода, наступал мороз. Постепенно наступал, без резких перепадов пошла зима на холод.

Глава вторая

«…А ведь волки пострашнее шведов» (главы из романа

"Век золотой Екатерины")

 

– Будем решать, что дальше? – напомнил Бутурлин. – Сможем залив-то по льду одолеть? Там ведь ни перелеска, ни сарайчика не найти. Лёд, лёд, лёд… А ширина какова? – повернулся он к Трубецкому.

       – Не помню точно, но в самой узкой части – верст семьдесят.

       – Семьдесят вёрст? Это сколько ж идти то? И без отдыха, – сказал Вейде. – Сможем ли? На льду ж замёрзнем.

        – Да и заблудиться можно. Как направление определить? – спросил Бутурлин.

        Трубецкой проговорил задумчиво:

        – Если будет ночь ясной, попробую по звёздам. Научил меня один старец в детстве ещё.

       Помолчали.

       – Хочу заметить вот ещё что, – сказал, наконец, Трубецкой. – Если даже дойдём – а я верю, что дойдём, – поспешил он добавить, – окажемся мы не в России, не на своей территории. Окажемся в герцогстве Финляндском, а значит во власти всё тех же шведов. Один неосторожный шаг и всё наши испытания – напрасны. Ну а из герцогства до России тоже путь не близок и не менее опасен.

        – Ну а какие ещё варианты? – спросил Вейде.

        Трубецкой пояснил:

        – Идти на юго-запад, вдоль берега залива, чтобы попытаться переправиться в узкой горловине Балтийского моря.

       – Море там замерзает? – поинтересовался Бутурлин.

       – Чего не знаю, того не знаю, – покачал головой Трубецкой.

       Да и откуда знать? Географию в ту пору не преподавали. В общих чертах, конечно, что-то наиболее образованные люди знали, но так ведь и теперь спросил у человека с высшим образованием, какая часть Балтики и какие Балтийские заливы замерзающие, а какие нет? Многие ли ответят? Читатели могут легко проверить себя. А в ту пору?

       Единственно, что мог предположить Трубецкой, так это то, что чем дальше на юго-запад, тем больше плотность населения, тем гуще сеть дорог, тем меньше укрытий для беглецов. Да и как осуществляется переправа со Скандинавского полуострова на европейский берег, никто толком не знал.

        – Больше вариантов нет? – спросил Вейде.

        – Отчего ж нет? Есть, – ответил Трубецкой. – Самый долгий, но самый надёжный… Идти на северо-восток, чтобы обойти залив. Это очень далеко и долго – ясно, что не дойдём. А потому нужно будет добраться до мест, малозаселённых. Думаю, что чем дальше на северо-восток, тем больше таких. И вот там найти хуторок, где можно отсидеться. То есть, путь займёт месяцы, может, и год. Нужно добраться до тех мест, где нас не будут искать, поскольку никто не поверит, что можно преодолеть такие расстояния зимой, без пищи, по морозу. Верный способ стать добычей волчьих стай.

         – И здесь волки! – воскликнул Вейде.

         – Не то слово, – заметил Трубецкой. – Небось, позлее наших. Край-то суровый, северный. Голодные звери.           

         – Бог мой, как мы ещё не встретились с ними?! – с тревогой сказал Вейде.

          – Бог хранит! – Трубецкой перекрестился и продолжил: – Ну так вот, если идти на север, выбрать хуторок небольшой и отсидеться, то можно потом, уже весной продолжить путь. Тогда уж точно про нас забудут.

          – Думаешь, князь Иван Юрьевич, что нас до сих пор ищут? – спросил Бутурлин.

         – Убеждён!..

 

         И всё же переждать резкую смену погоды решили в сарае, где удалось приготовить какое-никакое питание, где можно было, по крайней мере, укрыться от пронизывающего ветра, где хоть и в неотапливаемом помещении, но сухом можно было спастись от сильного снегопада, обрушившегося на землю.

         Кому принадлежало это строение, кто хранил здесь корм скоту, неведомо. Была надежда, что сено тут собрано на долгую зиму, про запас, и в ближайшее время не понадобится. Близость залива, видимо, всё-таки предопределяло главное занятие – рыболовство. Но не могли же сельские жители, ну и или жители рыбачьих посёлков, полагаться только на рыбное дело. Ясно, что держали они и скот.

         Беглецы не знали, что там за посёлок, иногда заявлявший о себе, если ветер дул с его стороны. Мычали коровы, блеяли овцы, лаяли собаки. В ясные дни виднелся дымок из труб. Но в снегопад всё замирало. Тут и беглеце решались развести костёр особенно днём – ни огонька, ни дымка видно не будет.

         Трубецкой поглядывал на своих спутников изучающе. Хотелось понять, не жалеют ли они о том, что втянул он их в такое предприятие. Он не хотел даже для себя назвать его безнадёжным, но где-то в глубине души, снова и снова оценивая возможности добраться в Россию любым из путей, понимал, что все они, один тяжелее, ежели не безнадёжнее другого. Если бы хоть деньги, хоть ценности какие были. А то ведь всё вычистили у них при пленении.

        Шведы не очень различали пленников своих по чинам их. Что ж, если рассуждать здраво – и солдат есть солдат, и офицер – солдат, и генерал – тоже солдат. Вот его вроде бы и выделили и виды на него имели какие-то, но положения в плену не сделали особым. Может, хотели, чтобы пораньше пришел к необходимости сотрудничать?

       Ну а Бутурлин и Вейде как будто бы никого из шведских чинов не интересовали. Трубецкой понимал, что и он нужен, как орудие в далеко идущих планах, в перспективной игре, которая будет иметь смысл только в том случае, если его убедят принять в ней участие. Заставить сложно, слишком высока цена ошибки. Ведь Трубецкой мог бы на всё согласиться, а едва вырвавшись в Россию, отказаться от обещаний.

      Ему было неведомо, как собираются решать с ним эти вопросы. Ломал голову, думал, гадал. Разное можно было предположить, да что толку в предположениях.

      

       Снег шёл целый день. Навалило сугробы – будь здоров. Вышли по утру из сарая, едва-едва дверь отворив, а вокруг насколько глаз хватало – снежная целина. Как по такой идти? Куда идти?

       – Ну что будем делать? – спросил Вейде, с ужасом обозревая снежную равнину.

       Он попытался сделать несколько шагов – ноги утопали почти по колено.

       – По целине далеко не пройти, – заметил Бутурлин. – А дороги, небось, ещё не пробиты. Да и пробьют-то как… Разве что санный след будет.

       – Думаю, что у них порядок с дорогами, – возразил Вейде. – Выгонят народ, расчистят, если конечно, нужны дороги к посёлку.

      – Будем ждать, когда прекратится снегопад, – решил Трубецкой.

      – Хлеб кончился, соль на исходе. Серники заканчиваются, – перечислил Вейде. – На одной запечённой на костре кабанятине не проживём. Правда, серники экономить можно, если костёр не гасить до конца.

       Трубецкой пока не ощутил упрёка в голосе Вейде, но тот мог из деликатности тщательно скрыть его. В конце концов, никто силком в побег не тянул. Дело добровольное.

        Но он понимал и другое – человек остаётся человеком, настойчивым, деятельным, упорным в действии. Шли по раскисшей земле, прятались в промокших оврагах, где только чудом можно было найти местечко, в котором обогреться и тайком костёр развести. Ощущали постоянную опасность. Ну и держались, с надеждой глядя вперёд. Казалось, что вот ещё немного, ещё рывок, и полегчает. В первый день отдыха, когда нашли это строение, решили, что действительно полегчало. Но постепенно приходило понимание, что это – просто ловушка.

         – Надо идти к людям, – сказал Вейде. – Назовёмся странниками, ищущими работу.

         – Да уж, – усмехнулся Трубецкой. – хороши странники в форме военной?

         – Надо подумать, как здесь вывернуться, – не сдавался Вейде. – Есть же какой-то выход.

         – Погорячились с побегом, – тяжело вздохнув сказал Бутурлин. – Погорячились…

         – Не спишите с выводами, – более резко, чем обычно, возразил Трубецкой. – Подумайте, что нас там ожидало? Помещение – ничем не лучше, чем это. Полная неясность, что впереди… Да и мяса там вообще не давали. На хлебе с водой долго бы не протянули.

        Бутурлин не согласился:

        – Мясо уж в глотку не лезет. И никакой еды не достать.

        – Говорю же, надо к людям – повторил Вейде. – Иначе погибнем.

        – А там, по крайней мере, не погибли бы, – снова заговорил Бутурлин. – Если б хотели нас убить, давно бы убили.

        – Ну что ж, – как бы подвёл итог Трубецкой, – сдаться никогда не поздно. Сдаться и покаяться. Мол, простите неразумных… Кто хочет, пожалуйста. В посёлок можно пойти, ну и там кто-то же есть – староста какой, или кто из власти. Сообщит. Заберут, – он сделал паузу и заключил: – Я не пойду… Только просьба сказать… Ну тому, кто пойдёт сказать, что один уцелел, остальные сгинули, всё… На небеса отправились… Может тогда поиск прекратят.

         Вейде махнул рукой:

         – Да уж, уверяю, князь, уверяю, – давно никто не ищет. – Считают, что мы сгинули. Может замёрзли, может, волки растерзали. Это нам повезло ещё, что не стали мы добычей волчьей стаи. Просто, что б учуяли они нас, нужно след какой оставить? А уж учуют, тогда и сдаться не успеем. Возвращение в плен – раем покажется.

         – Везло до сих пор, – заметил Бутурлин. – То дожди всё вымывали, теперь снегом засыпало. Ни зверью, ни шведским стражникам нас не выследить. Но надолго ли? Согласен с Вейде – к людям надо идти. Нет. Не сдаваться. Просто попытать счастья, а там будь что будет.

         Трубецкой подошёл к двери глянул в поле. Снег, снег, снег… Действительно не найти здесь. Уговаривая бежать, просто не подумал о стаях голодного зверья, которое бродит же где-то по лесам в поисках добычи.

          Друзья по побегу – друзья по несчастью – ждали, что он скажет. Они ещё надеялись на него, совсем ещё недавно строгого, требовательного, деятельного командира дивизии. Когда положение кажется безвыходным, многим хочется полностью положиться на кого-то знающего, грамотного, властного, начальственного. Трубецкой это понимал, но понимал он и другое – командовать дивизией и группой из трёх человек, оказавшихся в безвыходном положении – далеко не одно и тоже.

           Там, под Нарвой, он действовал грамотно, мужественно, и не его вина, что вот этак всё кончилось, что соседи справа и слева дрогнули, да и разбежались в панике. А ведь можно, можно было всё обратить в победу при столько огромном численном преимуществе. Ещё как можно было…

          От офицеров, вместе с которыми шли в первые дни плена, он услышал удивительную вещь. Будто бы шведский король, когда рухнул мост через реку Нарву (Норову), и русским войскам было некуда деваться, приказал срочно поправить мост. Видимо, он опасался, что найдётся среди русских кто-то из офицеров и генералов, кто соберёт бесформенные толпы и они, увидев, что оказались в безвыходном положении, ополчатся на шведов. Давно известно, что нельзя загонять противника в угол – себе дороже.

           Да, если бы не контузия, он, Трубецкой, вполне мог оказаться таким генералом, который обратил бы чашу весов в русскую сторону. У шведского короля – шесть или восемь тысяч, а у русских аж тридцать шесть…

           Но ведь стадо баранов, предводимых львом, сильнее стада львов, предводимых бараном.

           А шведские воины, приведённые королём под Нарву, были далеко не бараны. Что же касается русских – так ведь и они не были слабенькими. Хоть и плохо подготовили полки и дивизии иноземные генералы, но это были русские полки и дивизии. Ну а у русских в крови победы военные. Русские – все герои на генетическом уровне. Сколько Россия вынесла нашествий и вторжений, в скольких битвах бились Русичи, защищая родную землю!            

 

          Смеркалось. Затушили костёр – не совсем затушили, оставили тлеющие головешки, чтобы поддерживать это тление до утра. Беречь надо было серники. Осталось всего ничего.

          Лежбища свои оборудовали на чердаке. Сделали норы из сена. Не теплые, вовсе не тёплые получились постели, но и их не сравнить с теми что были в первые дни после побега.

         А снег всё сыпался и сыпался с неба. Можно было бы и не притушивать костёр. Всё теплее.

         Вейде вообще предлагал развести костёр внутри строения – пол земляной, не страшно. Главное, подальше от склада сена. Но Трубецкой сразу сказал:

         – Печки нет, стало быть, дымохода нет. Угорим.

        Все знали, что угореть недолго. И не заметишь.

        Да, испытания выпали трудно переносимые. Ещё если бы простые деревенские мужики в таком положении оказались, куда ни шло – они привычны, они приспособлены для выживания. Сколько русских мужиков, если удастся вырваться на заработки, странствовали по любой погоде. Правда они могли погреться да перекусить на постоялом дворе. Или просто на ночлег попроситься. А тут… Тут ведь генералы, которые не приспособлены к этаким испытаниям.

       Ближе к полуночи раздался далёкий непонятный звук. Он леденил душу. Трубецкой прислушался… Понял: волчий вой.

        Ему приходилось видеть волков в своих родных краях, но в основном, либо пойманных, либо очень издалека. Помнил рассказы об их повадках, помнил и то, чем севернее край, чем суровее природа, тем больше в размерах хищники. А уж тут куда севернее, чем средняя полоса.

       Проснулись Бутурлин и Вейде. Вой хоть и далёкий, но силу имеет магическую, всё внутри переворачивает даже у человека не робкого десятка. Порою, тот, кто смело идёт под пули и ядра врага, может дрогнуть перед этим воем.

       – Что это? – с тревогой спросил Вейде.

       – Боже, неужто волки, – вторил ему Бутурлин. – Вот ведь… Легки на помине.

       – Волки, но очень далеко, – поспешил успокоить Трубецкой.

       – Пока далеко, – сказал Вейде.

       – Где-то выследили добычу. А нас в такой снегопад не учуют и не найдут, – уверенно заявил Трубецкой, чтобы успокоить своих спутников, хотя на самом деле этой самой уверенности у него не было, тем не менее, продолжил: – Говорю же, далеко. Они если и учуют добычу, то не более чем за полторы – две версты. Ну а след могут учуять не более чем за двое суток. Это мне в деревне рассказывали, когда ещё мальцом был. Так что следы наши давно уж не найти, тем паче под снегом.

        Тем не менее, на ночь беглецы забрались на чердак, распределили между собой дежурства, и ночь провели в тревоге. Огонь поддерживали в вырытой ложбинке близ входа. Задача эта возлагалась на дежурного.

        Трубецкой взял себе самые тяжёлые, предутренние часы. Спускался с чердака с ружьём. Осматривался, прислушивался. Леденящий душу вой периодические возникал, но по-прежнему где-то вдалеке.

       «Ну и ладно, – подумал он. – Нет худа без добра. Глядишь, поселковые не сунутся к нам. Но с другой стороны… Если будет необходимо, так целой группой пойдут, да с оружием?! Хорошо, что снега намело. Быстро не подъедут, заранее увидим».

       Но он понимал, что увидеть мало, нужно ещё успеть скрыться. А это уже сложнее, ведь уходить придётся по глубокому снегу, оставляя достаточно ясные следы.

       Вполне понятно, что, увидев явные следы пребывания в хранилище сена посторонних людей, посельчане попробуют их догнать.

       Зимой светает поздно. Да и как определишь время? Часы-то естественно, при пленении отобрали. Собственно, и не нужно было время. Придумали только как дни считать. Взяли длинную верёвку, случайно под рукой оказавшеюся, и каждое утро завязывали на ней новый узелок. Вот уж с десяток узелков завязано, а ясности, что ждёт дальше – никакой.

       Из еды у беглецов только мясо кабана, да травяной чай, благо было откуда выбрать пахучих трав – целый сеновал. Это, конечно, не питание.

       Трубецкой всё более и более ощущал свою ответственность за беглецов, которых подговорил на такое трудное, да и, как теперь, понимал, почти что бесполезное дело.

 

       В то утро светало медленно. Снег, на удачу или на беду, не прекращался. На удачу, потому что и волкам издалека не учуять, и поселковым жителям до сеновала не дойти. Он ещё раз осмотрел это довольно объёмное хранилище кормов для скота, пытаясь понять – так, от нечего делать – почему поставили его далеко от посёлка. То ли не успели перевезти, то ли возле домов и хранить негде. А возможно и спрятали. Что б не очень в глаза бросалось изобилие кормов. А вокруг посёлка кто высматривать будет?

         Проснулись Вейде и Бутурлин. Спустились с чердака.

         – Ну что? Тихо? – спросил Бутурлин, просто так, чтоб заговорить.

         – Тихо. И волки замолчали, – ответил Трубецкой. – Собственно, день они проводят в норах, каждая пара в своей. Ну а в сумерках выходят на охоту. Ну а вой, который мы слышали, это как раз и сигнал сбора. Помню, мне рассказывали в детстве знатоки-охотники, что просто так волки редко воют.

        – Как бы для души?! – усмехнулся Бубурлин.

       – Вот именно, для души… А когда душа пищи просит, вот тогда вой призывный, это как боевая сигнальная труба вожака, собирающего стаю на охоту. Ну а в ответ воют те, кто принял сигнал. Вот и получается разноголосый вой. Кстати, слушать вой волки очень любят. У нас охотники даже рожки научились изготавливать, чтобы волков приманивать. Иногда получалось, хотя волки очень умны и обмануть их сложно.

        – Говорят, волки всеядны? – сказал Вейде.

        – Это вы к тому, что мы можем стать хорошей пищей, – отреагировал Бубурлин.

        – Человек – вовсе не основная пища, – возразил Трубецкой и прибавил, главным образом для того, чтобы успокоить своих спутников: – В этих краях, думаю, им хватает кабанов, лосей. Да и мелкие зверьки в ход идут – зайцы, суслики, сурки, даже мыши-полёвки. Бывает, что и рыбку едят, конечно если поймать смогут. Кстати, они и травоядны. Снег глубокий для них – не такая уж и преграда. Лапы – шире, чем у собак, а потому, если пускали собак против волка, догнать его по снегу собаки не могли, вязли.

        – Не успокаивайте нас, дорогой князь, – наконец, сказал Вейде. – Положение наше со всех сторон никуда… Если даже волки не нападут, так мороз заморозит, да голод сгложет. Давайте-ка, друзья мои, ещё раз прикинем, что делать.

       – Но прежде подкрепиться надо.

       Снова растапливали снег на костре, снова заваривали травы, снова поджаривали куски кабанятины. То, что оттепель прекратилась, было на руку. Мясо хранилось долго.

       – Эх, кусочек бы хлеба, – сказал Бутурлин, с трудом пережёвывая мясо.

       Между тем, Вейде ещё раз обошёл весь сеновал, обследовал углы и нашёл какой-то чугунок.

       – Вот, – порадовал он. – Можно и суп сварить.

       – Щи, – засмеялся Трубецкой, – А вместо капусты – травы. Там же и лопухи, и крапива.

       После завтрака Трубецкой объявил, что прежде чем говорить о планах, хочет выспаться, и полез на сеновал. Он оттягивал размышления о грядущем. Ничего путного не лезло в голову.

       Проснулся. Спутники его о чём-то мирно беседовали у костра. Уже начали густеть сумерки, и ружьё они поставили поблизости. Напугал он их разговорами о волках.

       Жечь костёр по-прежнему было безопасно – стояла между ними и посёлком плотная стена снега. Снег лёг плотным покрывалом на крышу сеновала, и внутри стало теплее – ветер не задувал.

      – Не знаю уж, что вам желать князь, – сказал, приметивший Трубецкого Бутурлин: – Доброго утра или доброго вечера.

       – Главное, чтобы доброго, а утра или вечера, всё ли там равно.

       Едва стемнело, снова, как и накануне, донёсся вой.

       Вейде и Бутурлин замерли. Вот так – отважные воины, храбрые генералы, не пасующие в бою, где смерть витала вокруг, замерли в оцепенении, услышав этот вой.

        – Ближе сегодня воют, – сказал Вейде.

        – Так кажется, – возразил Трубецкой. – Но оружие надо приготовить. Зарядить. Стрелять будем в крайнем случае. Выстрелы могут услышать в посёлке.

        Как и прежде распределили ночные дежурства, но спать никто не хотел.

        – Днём выспимся, – сказал Бутурлин. – Костёр надо посильнее сделать. Думаю, из посёлка в снегопад не заметят. В такую ночь вряд ли кто там по улице бродит.

         Трубецкой успокаивал своих спутников, но прекрасно понимал, что если в этакую снежную круговерть столь отчётливо вой слышен, значит стая волков гораздо ближе, чем накануне. Оставалась надежда на то, что снег помешает волкам учуять беглецов.

          Он с детства слышал немало рассказов о волках, которые представляли серьёзную опасность для запоздалых путников. Представьте себе бескрайние просторы, заметённые дороги настолько, что верстовых столбов не видать. И лошадь с путником в санях… Какая уж там защита? Лошади заранее чуют волков, боятся их. Но в глубоком снегу они бессильны. Не оторваться от преследования, когда и ноги вязнут, и сани становятся неподъёмными.

          В детстве Трубецкой много времени проводил в подмосковном имении, бывал в тульских краях, гостил и в Рязанской губернии у родственников.

          Всё в прошлом, правда не в таком уж и далёком. Генералу Трубецкому всего-то тридцать пятый год шёл. Какая карьера впереди! Уже дивизией командовал. И успешно командовал, правда, успешно в мирно время. А в самом начале войны – плен.

         Постоянно думал Трубецкой о том, что он мог сделать в том жестоком бою под Нарвой? Дивизия-то была полнокровной, вполне боеспособной. Так почему же неудача? Как же подействовала паника, как оголила фланги!

          Да и контузия. Если б не контузия!? Если б сознание не потерял?! Что теперь скажешь? После драки кулаками не машут. Хотя задуматься следует.

          Этими мыслями он гнал от себя другие мысли, которые давно уже становились не просто страшными – жуткими. Он держался стойко, виду не показывал. И так завёл своих спутников в ловушку.

          Думал свою думу?

          «Некуда деваться. Стоит покинуть своё убежище, и верная смерть в открытом поле или в лесу от холода, голода или от волков. Остаться? Так рано или поздно найдут те, кто приедет за сеном. Наверняка ведь на подводе приедут. А если отобрать подводу? Что изменит?».

         Нет… Лучше уж анализировать военную неудачу, словно когда-то ещё придётся командовать дивизией в бою.

         – Волки! – вскричал Бутурлин. – Вижу волков… Вон один, второй…

         – А ведь волки пострашнее шведов, – сказал Вейде. – Не замёрзнем в снегах, так волки съедят.

         Трубецкой возразил:

         – Это ещё посмотрим.

         Он подошёл к приоткрытой двери, перед которой горел костёр. В хранилище не разведёшь – сено может вспыхнуть, да и угореть легко.

          Тёмные тени животных показывались из пелены снега и исчезали. Горели в темноте глаза, слышалось рычание. Злились волки – не любят они огня, вот и злятся.

          – Ружьё! – спокойно сказал Трубецкой и взял из рук Вейде единственное их спасение в этой критической обстановке.

         Но стрелять Трубецкой не спешил. Думал… Был ещё выход. Метнуть в волков головешку. Недаром велел поддерживать огонь, пригодилось. Сказал Бутурлину:

         – Буду держать подходы к костру под прицелом… Нужно попробовать угостить их головешкой…

         – Понял…

         Бутурлин осторожно приблизился к костру, взялся за длинный конец ветви. Специально так костёр сложили. Часть горевших ветвей и сучьев деревьев сделали как бы метательными орудиями.

         Тёмные тени мелькали за пеленой снегопада. Разрезал тишину вой, от которого мороз по коже.

        «Собирает стаю на охоту! – понял Трубецкой, – Значит, здесь не вся стая. Ну и что? Хоть и не вся, так скоро вся будет. Прорываться то некуда».

        Он держал ружьё наизготовку. Стрелял хорошо. Был уверен, что не промахнётся. Пытался вспомнить как реагируют волки на потери в своих рядах. Уходят или злее становятся?

        Оскаленная пасть вырвалась из снежной круговерти. Именно пасть бросилась в глаза, не весь хищник, а его пасть. Бутурлин сработал сноровисто. Сунул вперёд горящую слегу. Попал. Волк взвыл и скрылся в пелене снегопада.

         Слышно было как скулит от боли. Рычание, вой…

         «Вот сейчас бы подстрелить парочку! – подумал Трубецкой. – Ошеломить, обратить в бегство!»

         Зверь скулил где-то неподалёку. Остальные не появлялись. Какова же реакция волков на стрельбу?

         Впрочем, конечно, и костра достаточно. Волки боятся огня. Но ведь волк – умнейшее животное. И поведение непредсказуемо. Вполне могут и подождать. Рано или поздно костёр погаснет. Как на виду у волков сходить за дровами? Хорошо ещё, что приготовили заранее. До утра хватит.

        Видно было, что хищники пытались подобраться к сараю с разных сторон. Но вход был там, где горел костёр. И они стояли на некотором расстоянии, пока один не приблизился слишком, ну и получил ожог.

        А между тем, рычания слышались то с одной, то с другой стороны.

        И вдруг Трубецкой вспомнил, что волги способны забираться и на крыши, чтобы оттуда проникнуть туда, где находятся домашние животные. Да, это непростое животное. Страшное. Весь резон забраться, чтобы обойти огонь и… оглядел сарай, прислушался. Рык донёсся с тыльной стороны строения. Волки пытались прорыть лаз, чтобы пробраться к своей добыче, минуя огонь.

       Строение было сделано на скорую руку, с расщелинами в стенах. Ну и без фундамента, а потому у хищников были шансы пробраться внутрь.

       Трубецкой решительно взял ружьё, пошёл на шум, присмотрелся, и когда глаза привыкли к темноте, просунул в одну из расщелин ствол. Взять на мушку зверя было несложно. Там было несколько волков. Они не сразу заметили опасность, увлечённые желанием пробраться в сарай.

       Ну что ж, из двух зол надо было выбирать меньшее. Конечно, можно и здесь попробовать помахать головешкой, но как бы не запалить сеновал. Трубецкой перекрестился. Получше прицелился и выстрелил.

       Один из волков, а он выбрал того, что покрупнее, рассчитывая, что это, возможно, вожак, взвизгнул, подскочил и рухнул в снег, дёргаясь в конвульсиях. Через секунды он затих. Остальные волки отскочили от строения и скрылись в снежно-ночной пелене.

        Что ж, начало было положено. Нашумели. Трубецкой вернулся к двери, высмотрел волка, крадучись обходившего костёр, и свалил его метким выстрелом.

        Всё стихло…

        Ни слова не говорили и беглецы.

        – Ну что, пронесло. Ушли? – наконец, спросил Бутурлин, хотя понимал, что вряд ли кто-то может дать ответ на этот вопрос.

        – Волк – умнейший хищник, – сказал Трубецкой. – Старики говорили, что с волками надо держать ухо востро. Они очень хорошо оценивают обстановку. Очень хорошо. Если надежд на успех нет, уйдут. Но откуда мы можем знать, как они оценили. Говорят, очень терпеливые звери. Если загонят жертву в ловушку, в которой она, по их мнению, долго не выдержит, будут ждать. Ну, скажем, залезет человек в глухом лесу на дерево. Соображают ведь, что там долго не просидит. И будут ждать. Но здесь не дерево, да и ружьё… Ружей они не любят. Предпочитают ретироваться.

       – Ну, дай-то Бог, – сказал Бутурлин.

       – Тут другое важно нам понять. Слышны ли выстрелы в посёлке? – покачав головой, спросил у всех, а прежде всего у самого себя Трубецкой.

       – Да, сначала волчий вой… Его-то в посёлке наверняка слышали. Не услышат люди, так собаки залают, и скотина нервничать начнёт, – заметил Бутурлин. – А тут ещё два выстрела. Кто может стрелять в такую пору близ посёлка? Кого может занести в лес? А если нас ищут и сообщили всем в округе?

       Никто из беглецов не знал, насколько близок к истине Бутурлин, высказавший такое предположение.



Век Золотой Екатерины

Николай Шахмагонов. 

Век Золотой Екатерины

(главы из романа)

Пролог. Иван Бецкой - сын князя Трубецкого

Часть первая. Отец.

Глава первая. Нарвский позор

 

.

       Князь Иван Юрьевич Трубецкой приподнялся с брошенной на холодный пол еловой подстилки, и с трудном встал на ноги. В полумраке сарая, в котором разместили пленных, было видно, как его сотоварищи с тревогой наблюдали за происходящим. Окрик разбудил всех.

       В дверях стоял шведский офицер, рядом с ним два солдата с ружьями на изготовке. За их спинами прятался ещё кто-то в штатском. В помещение, где содержались русские пленные, шведы входили с опаской.

       Трубецкой сделал шаг к двери, сказал с вызовом, дерзко глядя на пришельцев:

       – Ну я, князь Трубецкой. С кем имею честь?

       Офицер, метнув на Трубецкого пристальный взгляд, что-то сказал по-своему. Тот, что выглядывал из-за спины офицера, перевёл:

       – Следуйте за мной!

       На улице было ветрено, косой дождь, временами сдабриваемый хлопьями снега, бил в лицо. Вот в такую же промозглую ночь поздней осени, когда всё скрыла темень, хоть глаз коли, когда снег с дождём не переставали ни на минуту, ударил по русским войскам, осаждавшим крепость Нарву, шведский отряд под командованием короля Карла XII.

       И отряд то невелик – всего тысяч 6 – да сколочен он был по-боевому, а многочисленное русское войско, приведённое в эти глухие края, к крепости, окружённой лесами, болотами, хоть и превосходило его многократно, но было изнурено долгой и бесполезной осадой, голодом, холодом, да к тому же дезорганизовано бегством предводителя.

       Предводителем же был сам царь Пётр, который, едва узнав о том, что шведский король Карл XII двигается на выручку осаждённым гарнизонам крепостей Нарва и Ивангород, бросил свои войска и поспешно удрал, пояснив своим подчинённым, что едет за подкреплениями.

      Даже военного совета не собрал. Что бы он мог сказать на военном совете русским генералам? Иноземным залётным генералам, которых было в войсках около сорока, да и командующему – герцогу де Кроа, и говорить ничего не надобно. Они своё дело крепко знали – все, во главе с герцогом, тут же бежали из-под крепости вслед за царём. Бежали, кто куда, но в основном, конечно, к шведам. И сразу возник хаос, сразу началась паника, ведь слухи, распускаемые лазутчиками шведского короля, достигли цели в создавшейся обстановке мгновенно.

       Вслед за иноземными генералами стали разбегаться целыми полками и солдаты. Но дивизия генерала Трубецкого, подобно очень немногим частям и соединениям, не оставила своих позиций. Трубецкой лишь развернул часть сил, чтобы прикрыть направление вероятного удара войск Карла XII. И грянул жестокий бой. Полки дивизии стояли твёрдо, несмотря на численное превосходство врага, действовавшего против них.  Но соседи бросили свои позиции, и враг зашёл во фланг и тыл.

        Не помогла и круговая оборона. Враг использовал артиллерию. Артиллерия русских была практически небоеспособна. Перед самой войной царь Пётр закупил у шведов, с которыми собирался воевать, орудия и боевые заряды. Абсурдность покупки выяснилась уже при первых бомбардировках осаждённой крепости. Ядра не долетали до стен Нарвы. И пушки оказались никудышными, и боевые заряды к ним негодными.

       Трубецкой управлял боем до последнего. Близкий разрыв опрокинул его на землю и погрузил в небытие. Очнулся он уже в плену. Его заставили встать и толкнули к уже выстроенным в шеренгу пленным офицерами и генералам. На некоторых белели повязки – на руках, на головах…

        Пленных погнали в сторону тракта, который вёл от крепости в глубь Швеции. И начался тяжёлый изнурительный марш в колонне пленников шведского короля.

        Трубецкой ощупал себя, насколько это можно было сделать в движении. Ран не было. Только контузия. Сразу возникла мысль – бежать. Но как бежать? В такую-то погоду? Как найти дорогу на незнакомой местности, в чужом краю, где ни у кого не спросишь подсказки.

        Он не оставил эту мысль полностью, просто решил осмотреться, оценить обстановку. На первых переходах пленных никто не трогал. Кормили сухарями с водой, запирали в каких-то амбарах или сараях, если таковые попадались на пути, а то и просто оставляли в открытом поле, окружая солдатами с угрожающе направленными на них ружьями.

       И вот вдруг, когда загнали офицеров и генералов в какой-то сарай, затребовали почему-то именно его, князя Трубецкого. Видно выясняли, кто он, узнали, что генерал, командир дивизии.

       Привели в небольшой, но довольно приличный дом. Велели остановиться в прихожей. Офицер скрылся за дверью, но тут же появился снова, указав жестом Трубецкому, чтобы вошёл.

        Трубецкой переступил порог. В просторной, освещённой свечами комнате было несколько шведских генералов. Один из них, видимо, старший, указал на стул возле обычного тесового стола. Явно здесь был не штаб и не пункт управления. Скорее дом зажиточного шведа на маршруте движения, в который и прибыл генерал с какой-то, пока непонятной Трубецкому целью.

        Генералы сидели на широкой лавке, вытянутой вдоль стены.

        – Вы Трубецкой? – спросил один из них.

        Переводчик, сопровождавший от сарая, перевёл вопрос.

        – Да, я генерал, князь Трубецкой, – ответил Иван Юрьевич, смело глядя в глаза спрашивавшему.

        – Его величество король поручил мне с вами разговор. Он знает, что с победоносными шведскими войсками сражалась только ваша дивизия…

        – Не одна моя дивизия, – возразил Трубецкой.

        – Ваша дивизия сражалась лучше других, оказавших нам сопротивление.

        – Я выполнял свой долг, – сказал Трубецкой, ещё пока не понимая, к чему клонит шведский генерал, который не посчитал нужным представиться, а просто заявил, что прибыл по поручению самого короля.

         Мелькнула даже мысль, что за это самое сопротивление его казнят. Но шведский генерал в следующую минуту буквально ошарашил князя своим заявлением:

         – Его величество король поручил мне предложить вам, генерал, поступить к нему на службу. Вы хороший командир, вы – настоящий командир. Если вы дадите согласие, мы немедленно выезжаем в ставку для встречи с его величеством. Король примет вас лично.

         Трубецкой с удивлением посмотрел на шведского генерала. Тот спрашивал серьёзно, но и русский князь, потомок Ольгердовичей, сражавшихся вместе с Дмитрием Донским на поле Куликовом, происходивший из славного рода воинов, мог ответить только отказом. Только ведь это слишком просто. Не лучше ли было поиграть с врагом и, Бог даст, использовать для побега пустую для князя, но обнадёживающую для шведов говорильню.

         Нельзя сразу давать надежды, но нельзя сразу и отказываться наотрез. Время, выиграть время. Пусть уговаривают.

          Одно удивляло, почему выбрали именно его? Какие дальние цели в этой игре? Князь ответил, что предложение слишком неожиданно. И не по адресу, ведь он – русский князь, род которого знаменит в России. Его род мог вполне оказаться на троне в 1613 году, поскольку предок его князь Дмитрий Трубецкой был кандидатом на выборах во время Московского Земско-Поместного Собора.

         Офицер что-то сказал переводчику и тот заговорил в более уважительном тоне, нежели прежде, причём, назвав Трубецкого князем, а не только генералом:

         – Его величеству королю Карлу двенадцатому известна родословная князя Ивана Юрьевича Трубецкого. Известно, что его пращур князь Дмитрий Трубецкой отличился при освобождении Москвы от поляков. – Он сделал паузу и сказал с нажимом: – От поляков, врагов России, с которыми Швеция ныне ведёт войну. Но известно и то, что на том же соборе среди кандидатов был и королевич Карл Филипп, сын шведского короля Карла девятого.

      – Да, я знаю о том, – кивнул Трубецкой. – Но это не меняет дело. Я присягал русскому царю!

      Князь Иван Юрьевич выбрал в своих ответах такой тон, который бы мог дать надежду шведскому генералу. Пусть думает, что он, князь, не совсем уверен, надо ли стойко стоять на своём. В каждую фразу – побольше сомнений. Главное – ничего не обещать твёрдо, не давать обязательств и ничего не подписывать.

       Постепенно он начинал догадываться, к чему клонит шведский генерал. Видимо, склонить в свою пользу того, чей предок мог стать царём в тринадцатом году, было для него важно. Не ради ли очередной смуты в России. А смута – залог успеха любой агрессии.

       – Скажите, князь, – неожиданно заговорил на довольно чистом русском языке один из шведских генералов: – Разве вы не догадываетесь, что на русском престоле находится не Пётр Алексеевич? Разве не удивили вас некоторые моменты? Разве не удивило поведение царя после возвращения из поездки в Европу?

        Трубецкой пристально посмотрел на говорившего. Кто он? Почему так хорошо знает русский язык? Войсковой генерал или дипломат? Вот так… Плен оборачивался изощрённой дипломатией. Князь не торопился с ответом. Поспешишь – проиграешь. Пока он ощущал некоторое своё превосходство в споре. Он не допускал и мысли о предательстве. Его противники допускали такую мысль, надеялись, что князь, попавший в безвыходное положение, дрогнет. Ну а для того чтобы он дрогнул, были припасены убийственные факты. Но и шведы не спешили выкладывать все факты сразу. Если бы князь тут же с радостью согласился перейти на службу шведскому королю, это было бы победой над ним, но победой весьма сомнительной. Можно было узреть какую-то хитрость, далеко идущие планы. Понятно, что разбежались четыре десятка петровских генералов, нанятых за рубежом. Их задача – денег заработать, и при этом остаться целыми и невредимыми. Для них Россия – источник доходов. Для русского князя Трубецкого она – родной дом, Отечество.

       Но ведь его Отечество в большой опасности, ибо управляет им правитель, кровавый и жестокий. Шведская разведка приносила известия о том, в какой ужас привёл Россию этот самый царь своей изуверской казнью стрельцов. Швеция – сосед России. Сосед неспокойный. Сколько войн уже было в истории. А сколько ещё будет – впрочем, о том, сколько их будет, никто не мог знал.

       Отношения России и Швеции вовсе не дело только русских и шведов. Сколько интересов европейских стран завязано на этих отношениях!

       Пауза затянулась, и шведский генерал, вступивший в разговор, сказал:

       – Вы не заметили, что царь ваш подрос во время поездки по Европе больше чем на два вершка?

       И поскольку Трубецкой продолжал молчать, генерал продолжил:

       – Вы, князь, не обратили внимание на то, что вместо планируемых нескольких недель царь пробыл в Европе более года, что ещё из Европы он отправил распоряжение постричь в монастырь свою супругу царицу Евдокию? А вас не удивило то, что из всего посольства остался при царе лишь один Меншиков. Неужели это вас не навело на мысли о том, кто вернулся из Европы? И отчего вдруг восстали против царя стрельцы? Почему не приняла его родная сестра Петра Алексеевича царевна Софья Алексеевна?

       Вслушиваясь в этот длинный монолог, Трубецкой поражался осведомлённости шведа о делах в России. У князя и без этого монолога возникали некоторые свои вопросы и раньше. Возникать возникали, да только он гнал их от себя, потому что не мог найти ответа, а искать этот ответ было опасно, очень опасно. Вон, стрельцы уже испытали на себе царский гнев, да какой? Нет, не русским, далеко не русским был тот страшный гнев. Этого Трубецкой не заметить на мог. Такой жестокости, которую продемонстрировал царь Пётр, Россия ещё не знала. Бывали казни, приходилось отправлять в мир иной приговорённых к смерти, но чтоб казнь доставляла наслаждение царю – такого не случалось прежде.

       В эти минуты Трубецкой думал не только о том, что слышал от шведского генерала, но и о том, какова должна быть его личная реакция на все эти слова. Нужно было переиграть. И он, всем видом показывая интерес к услышанному, воскликнул:

       – Я многое замечал. И мне многое до сих пор не ясно.

       Кажется, шведы клюнули на эти слова. Старший среди шведских генералов спросил через переводчика, готов ли Трубецкой послужить России под знамёнами шведского короля? Хитро задан вопрос – не предать Россию, а послужить её?!

        – Я поражён тем, что видел сам и тем, что услышал сегодня. Дайте мне подумать, – и повторил для пущей важности, разыграв некоторую растерянность: – Я ошеломлен, я поражён…

        Он, произнося эту фразу, не слишком играл – он действительно был ошеломлён, но не только тем, что услышал, поскольку говорили пока о том, что и сам он, действительно, не мог на замечать прежде. Единственной целью по-прежнему оставался побег, и князь мучительно думал, возможен ли он, и, если возможен, каким образом его осуществить.

        – Даю вам время подумать, – сказал через переводчика старший из шведов. – Время на размышления – дорога до Стокгольма. Завтра вас ждёт переход до Ревеля. Оттуда путь к Стокгольму. Там вас разместят на окраинах шведской столицы. Там я приду за ответом. И помните, его величество король ждёт вашего решения! Никаких иных способов возвращения в Россию у вас нет и не будет.

        «Разместят на окраинах Стокгольма, – мысленно повторил Трубецкой. –

 Что это даст? Усыпить бдительность и бежать? Но каким образом добраться до своих? Нет, это потом. Главное вырваться из плена, а там… Там уж как придётся».

       В эти минуты он даже не думал, сколь сложна для побега сама дорога из Швеции в Россию.

        На пути назад, в сарай, куда его вели шведские конвоиры, Трубецкой от возбуждения, не заметил промозглого ветра, снега с дождём. Их словно и не чувствовалось, хотя погода не изменилось нисколько. Он был сосредоточен на своих мыслях, всё постороннее отошло далеко на задний план.

         Конечно, он далеко не так наивен, каким сумел-таки, видимо, показаться шведам. Конечно, он прекрасно понимал, что всё сказанное ему, сказано врагами, с которыми вело войну Отечество Российское, именно Отечество, а не царь Пётр, хотя именно царь и был инициатором этой войны. Конечно, он понимал, что любой враг готов использовать всё возможное для достижения своих целей. Конечно, он понимал, что всему тому, о чём говорит враг – грош цена. Но он не мог не сознаться самому себе, что не так просто опровергнуть сказанное шведским генералом. Более того, ему самому были известны многочисленные факты, поражавшие тех, кто был близок к трону. Мало того, что царь вернулся подросшим на два с лишним вершка – это заметили многие, кроме тех, кто не хотел или не решался заметить, мало того, что приказал заточить свою супругу – царицу Евдокию в монастырь ещё до того, как прибыл в столицу, судя по всему, чтобы она не могла увидеть и разоблачить его, он не узнавал тех вельмож, которые провожали его в Европу, путался в дворцовых коридорах, блудил в Кремле.

       Трубецкой смотрел на царя и не узнавал его. Он относил это ко времени взросления, когда, порой, внешность человека меняется, но это было в общем-то нелепым объяснением. А ведь род Трубецких близок к трону, и сам князь Иван Юрьевич лично известен был Петру Алексеевичу, ещё в младые лета царя.

       Иван Юрьевич Трубецкой, сын боярина Ивана Трубецкого и Ирины Васильевны Голицыной – сестры знаменитого фаворита царевны Софьи Алексеевны, Василия Васильевича Голицына, часто бывал при дворе, поскольку состоял на службе царской.

        Князь Иван в младенчестве лишился матери – умерла урождённая княжна Голицына в 1679 году, когда ему исполнилось всего два годика.

       Род Трубецких знатен, известен на всю Россию. Породниться с ним –честь великая. Князь Иван Юрьевич женился рано, выбрав в жёны княжну Анастасию Степановну Татеву, из известного старинного и уважаемого русского рода, который на ней и обрывался. Женился рано – рано и овдовел. Умерла молодая жена в 1690 году.

       К числу любителей холостых забав князь Иван Юрьевич не относился, он мечтал о хорошей, доброй семье, а потому уже в следующем, 1691 году, венчался с новой избранницей – двадцатидвухлетней Ириной Григорьевной Нарышкиной, троюродной сестрой матери царя Петра, царицы Натальи Кирилловны. Тоже ведь брак, достаточно близкий к трону.

       Через год родилась в семье первая дочь Екатерина.

       Казалось бы, жить да жить. Что ещё нужно богатому и знатному молодому человеку?! По службе продвигался Иван Трубецкой быстро. Сказывалось родство с царской семьёй. Уже в 1693 году стал капитаном, а через год полковником Преображенского полка.

       Возвратившись из европейской своей поездки, царь, когда грянуло восстание стрельцов, лично поручил Трубецкому охрану царевны Софьи Алексеевны, заточённой в Московский Девичий монастырь. Задача была не из лёгких. У стрельцов – вся надежда на царевну Софью. Не знали, не ведали в ту пору русские люди, как можно управлять страной без самодержавного государя, не признавали странные европейские институты власти.

        Едва не погиб князь Иван Юрьевич при выполнении этого задания царя. Стрельцы решили освободить Софью, сделать её своим знаменем, посадить на престол российский, чтобы избавиться от странного царя – не царя, Петра – не Петра, а неведомого чудовища, явившегося на русскую землю из потерявшей всякий человеческий облик Европы.

        Князь Трубецкой подивился царю, выглядевшему весьма и весьма странно, да и говорившему не так, как говорил прежде. Но делать нечего, надо было принимать его таким как есть. Ну и стал стеречь Софью Алексеевну самым строжайшим образом. Приказ есть приказ.

        Но однажды ночью разбудил его невероятный шум в монастыре. Прибежал один из стражников и сообщил о том, что стрельцы ворвались в монастырь. Они уже освободили царевну Софью Алексеевну и теперь истребляют стражников, подчинённых князю.

        Князь заперся в келье, впрочем, не слишком надеясь на то, что удастся отсидеться. Думал гадал, ожидая расправы, каким таким образом удалось стрельцам в монастырь ворваться. Лишь потом стало известно, что они незаметно сделали подкоп, причём вывели его точно под помещение, в котором находились часовые. Проломив пол, они перебили часовых и, легко отыскав келью, где была заперта Софья Алексеевна, освободили её.

      И вот настала пора добраться и до него, начальника охраны.

      Спасло чудо. Среди стрельцов оказался один из бывших слуг князя Ивана Юрьевича, причём был этот слуга обласкан князем и вполне доволен прежней своей службой под крылом его. Он быстро смекнул, кого ищут его соратники и где скрывается прежний его хозяин.

       Стрельцы действительно искали князя Трубецкого, чтобы расправиться с ним. Уже были слышны их крики близ кельи. Князь приготовился к смерти. Что он мог сделать один против многих? И тут услышал знакомый голос, доносившийся из коридора. То был голос его бывшего слуги. Он что-то втолковывал соратникам своим.

        – Вот, туда, скорее за мной… Он бежал по коридору. Быстро за мной, догоним…

        Голоса стали удаляться. Трубецкой понял, что опасность, хоть и не миновала совсем, но всё же отодвинулась на время, которым надо воспользоваться немедля.

        Он быстро покинул келью и бесчисленными монастырскими лабиринтами, с которыми успел познакомиться в предыдущие дни, покинул монастырь.

        Царевну Софью Алексеевну вскоре снова схватили царские слуги. Восстание стрельцов захлебнулось. Немногим из восставших удалось скрыться. И начались жестокие, кровавые, по-европейски изуверские казни. Царь привлёк к ним оставшихся верных ему князей, бояр и дворян. Трубецкой оказался в их числе.

        Кровь лилась рекой у ног обезумевшего от садистских своих наслаждений царя. Глаза навыкате, дыхание тяжёлое, ноздри раздуты, голос дрожал. Не то что заговорить, взглянуть на него страшно. Царь заставлял бояр и дворян участвовать в кровавых оргиях наравне с палачами. Заставлял рубить головы, хотя многие бояре и дворяне, назначенные в палачи, приходили в ужас от этого, да и в неумелых руках топоры становились не только орудием казни, но и орудием неимоверных пыток. Трубецкому удалось отговориться, сославшись на то, что крепко ушиб руку при побеге из монастыря. Царь посмотрел на него бешеным взглядом, набрал воздуху, чтобы прокричать что-то, но махнул рукой, мол, согласен. История освобождения Софьи Алексеевны царю была известна. Трубецкому удалось оправдаться – слишком неравны оказались силы. Свидетельством тому гибель почти всех стражников.

       Царь позволил князю не участвовать в рубке голов стрельцов, приговорённых к казни, но заставил наблюдать за происходящим. Действо было особой жестокости.

       На глазах Трубецкого бояре, дрожащими руками, брались за топоры, подходили к плахе, примеривались и р-раз… Да мимо. Топор соскальзывал. Кровавые брызги разлетались, попадая на кафтаны, на лица палачей. Царь в азарте кричал:

       – Давай ещё… Давай… А-а, дай покажу.

       Он хватался за окровавленный топор, рубил сам, причём, рубил несколько удачнее, чем дрожавший всем телом боярин. Некоторые горе-палачи падали в обморок. Пётр приказывал окатить их водой и снова заставлял браться за топоры.

        Потом царь придумал новый способ. Велел укладывать штабелями брёвна, а между рядами – стрельцов, да так, чтобы одни только головы торчали из штабелей. Вот эти головы он заставлял отпиливать пилами.

       Трубецкой молча, едва скрывая ужас, наблюдал за происходящим. И вдруг он заметил того самого своего спасителя, который увёл стрельцов от его кельи и дал возможность бежать.

       Как тут быть? Не заметить, промолчать? Но князь был не робкого десятка, к тому же не мог он по натуре своей смотреть на то, как погибнет его спаситель.

        И он склонился перед царём в искренней и отчаянной челобитной. Рассказал о том, как спас его бывший его слуга, а раз спас того, кто выполнял волю царя, стало быть и не слишком уж против царя выступал – так, случайно оказался в рядах восставших.

       Те, кто слышал страстное обращение князя Ивана Юрьевича, замерли в ужасе, ожидая, что царь и его самого отправит на плаху. Но неожиданно царь, выслушав Трубецкого, махнул рукой, мол, забирая своего слугу, милую его.

       Тотчас Трубецкой забрал помилованного и отправил его в одну из своих деревень, пока царь не передумал. Велел сидеть там тихо. Тут же распорядился и о выделении земли, и об освобождении от оброка. 

        В те страшные дни стрелецких казней царь выглядел совершенно невменяемым. Трубецкому довелось бывать на буйных пирах, которые устраивал царь, заливая нервное перевозбуждение горячительными напитками, ещё более распалявшими его. На одном из пиров он разошёлся так, что стал рубить своих же подданных шпагой, нанося серьёзные раны. Успокоить его удалось лишь Меншикову. Меншиков всех удивлял. Один единственный вернулся с царём из европейской поездки. И имел какое-то странное, мистическое влияние на того, кто вроде бы был Петром Алексеевичем, а вроде бы им и не был.

       Но и Меншикову порой доставалось. Вышел однажды Алексашка, как прозвали его в ту пору, плясать, позабыв снять саблю. Тоже ведь пребывал в страшной и странной эйфории от участия в кровавых казнях. Возмутился царь, набросился на него и избил в кровь.

       Ну а Трубецкой, то ли благодаря своему облику благородному, то ли благодаря какой-то внутренней силе, ощущаемой окружающими, оказывался на особом положении. Царь ему доверял и продолжал поручать дела важные. Вскоре после стрелецкой казни пожаловал генерал-майорский чин и назначил губернатором Новгорода.

        Князь уезжал с тяжёлым чувством. Многих казнённых стрельцов он знал лично. Как тут осмыслить то, что произошло? Как понять действия царя, не просто приговорившего к казни своих подданных, но измывавшегося над ними. Не знала Русь до сей поры подобного садизма.

       Перед отъездом Трубецкой побывал у стен монастыря, где чуть было и сам не стал жертвой восстания. На виселицах ещё раскачивались на ветру тела повешенных. Их, как сказал князю стражник, охранявший повешенных, было 195. Охрана была выставлена, чтобы тела казнённых не смогли забрать родственники и предать земле по русской традиции.

      Посмотрел Трубецкой и на окна кельи, в которой бала заточена царевна Софья Алексеевна, посмотрел и ужаснулся. Трое стрельцов были повешены у самых окон царевны. В руки им были вставлены какие-то листы, как выяснил Трубецкой, челобитные с издевательским текстом.

         Князь поспешил из Москвы, из трупного смрада от разлагавшихся тел. Царь запретил убирать повешенных. Тела разлагались, и особенно тяжко было царевне Софье Алексеевне, у окон которых висели три стрельца на расстоянии вытянутой руки. Софья спешно была пострижена в монахини под именем Сусанны.

     Уже потом выяснилось, что по всей Москве тела казнённых не убирали почти полгода.

      В Новгороде князь Трубецкой несколько успокоился. В 1700 году у него в семье родилась вторая дочь Анастасия.

      После передряг, связанных со стрелецким восстанием, жизнь и карьера Ивана Юрьевича Трубецкого складывались более чем благополучно. В тридцать один год он стал генералом. К генеральским званиям тогда ещё только привыкали. Введены они была Алексеем Михайловичем, и первым русским генералом стал, как известно, отважный, дерзкий, талантливый военачальник Григорий Иванович Косагов.

       Но тут грянула Северная война, необыкновенно длинная и тяжёлая для страны. Генерал-майору Ивану Юрьевичу Трубецкому царь вручил в командование дивизию, которую вместе с другими соединениями повёл на Нарву.

       С этого похода и начались беды и злоключения молодого генерала.

 

 

 

       И вот плен. Было, что вспомнить, было и о чём подумать князю Ивану Юрьевичу. С той самой минуты, когда он очнулся после потери сознания, вызванного сильной контузией, и понял, что находится в плену, его не покидала мысль о побеге. Но пока он не представлял себе, как это сделать. Охрана была сильной, запирали же паленных, выбившихся из сил во время перехода, в добротных сараях или амбарах, из которых просто так, без каких-либо подручных средств не выбраться.

      Первое время его держали вместе со всеми пленными. Затем отделили генералов и офицеров от солдат, так что он оказался в одной группе вместе со своими подчинёнными. С ними легче было договориться о побеге, наметить план, выбрать удобное время.

       Когда охранники втолкнули князя Трубецкого в сарай после беседы со шведскими генералами, к нему подошли офицеры его дивизии. Они не спали, ждали своего командира.

       – Не чаяли в живых вас увидеть, – сказал полушёпотом полковник Теремрин.

       Этот офицер командовал одним из полков в дивизии Трубецкого. Полк принял на себя удар превосходящих сил и держался стойко, пока его не обошли с правого, незащищённого фланга. Фланг открыли бежавшие части, брошенные своими иноземными командирами. Полковник сам возглавил контратаку, но в рукопашной был оглушён ударом сзади, и также как Трубецкой, очнулся уже в плену. Повезло, что не было огнестрельных ранений. С огнестрелами выжили немногие. Никакого милосердия к пленным у шведов не было, никакой медицинской помощи. Хорошо ещё что не сразу не расстреляли. Видимо усматривали какие-то выгоды, иначе… Иначе все, кроме русских людей, за людей не считали.

       Трубецкой тихо сказал:

        – Как видите, жив. Предлагали перейти к ним на службу. Так что и вас это ожидает. Дивизия дралась насмерть. Это их и подкупило. Будьте готовы к подобным предложениям…

         – Чёрта им лысого, – сказал один из офицеров.

         – Только не спешите отказываться сразу. Тяните время, а пока продумаем, как бежать. Кто за побег?..

         За побег были все…

         Трубецкой не боялся говорить о планах. Те, кто попал с ним в плен, дрались мужественно, дерзко. На них можно было положиться. А вот от офицеров других соединений посоветовал пока планы свои скрывать. Кто знал, как всё обернётся? Не со всеми был знаком.

          В сарае было холодно. Собственно, та же промозглая погода, что и за стенами. Разве что от дождя со снегом крыша скрывала, да стены от ветра спасали. Но кое где с крыш стекала просочившаяся талая вода.

          Вот ведь как устроен мир. Европейцам, к примеру – большинству европейцев, всех, наверное, нельзя меркой одной мерить – совершенно, ну и или почти безразличною, кому служить. Тот, кто платит, тот и приятель. Скорее не приятель, а хозяин. Ведь и союзничество у них особое. Ведущие страны готовы приглашать в союзники страны слабые, но, если помощь понадобится странам слабым, стоп… Дружба дружбой, а табачок врозь.

        Иное дело Россия и русские. Тут уж очень и очень редкое исключение, когда кто-то предаст по слабости или полного отсутствия духа. Ведь известно, что душа и тело есть у многих живых сущностей на земле – практически у всех теплокровных. А вот что касается духа!? Дух и духовность категории исключительно русские. Тут надо напомнить, что под русскими надо понимать все народы и народности, объединённый священным словом Русь!

       Просто с времён петровских началось умышленное, намеренное, настойчивое разбавление русского народа подлыми выходцами с прогнившего уже к тому времени Запада. Вот там действительно очень и очень большой редкостью стали люди духовные, то есть те, у которых, кроме тела и души, был ещё и дух…

        Звериная, лютая жестокость, коварство, подлость, отсутствие всякой порядочности, забвение нравственности – вот неполный перечень характерных черт западного европейца. И конечно, поголовная трусость – когда их много, храбры, когда силы с неприятелем равны, осторожны, нерешительны, ну а уж если числом уступают, лживы, но на безопасном расстоянии.

       

       Долго не мог заснуть князь Трубецкой в ту ночь. А утром снова в путь. Едва хватило, чтобы выдержать ещё один дневной переход. Хлюпала вода под ногами, дороги были разбиты. Не все конечно, наверное, были и хорошие большаки, но пленных вели не по большакам, а по просёлкам, там, где всё размокло от дождей. Поздняя осень. Тут уж лучше даже, если бы морозец ударил небольшой. Но стояла все дни промозглая погода. Редели ряды. Утром оставались в сараях бездыханные тела. А выжившие продолжали свой путь в неволю.

        Трубецкой шёл, осматривая местность. Укрыться-то есть где – леса вдоль дороги. Да только далеко ли пройдёшь по лесу без еды, без возможности отдохнуть, просушить одежду.

       В Ревеле генералов отделили от офицеров, и пропали надежды Трубецкого на то, что удастся организовать побег вместе со своими надёжными и проверенными подчинёнными. Но видимо изменились планы и у шведского командования. Дали отдохнуть, а после короткого отдыха в столицу повезли на подводах. Подводы, открытые всем ветрам, ехали уже по более сносной дороге. Холодно также, но всё же это не месить грязь на дорогах. Как поступили с офицерами, было неизвестно.

       Трубецкой оказался на одной подводе с генералами Бутурлиным и Вейде.

       Сразу заговорить о побеге остерёгся. Как знать, о чём думают его товарищи по несчастью. Перебрасывались незначащими фразами. Вскоре Трубецкой понял, что и его попутчики изучают местность, что и у них мысли о возвращении в Россию. Ну а каким путём может быть это возвращение? Выкуп, обмен пленными? Пойдёт ли царь на выкуп? Зачем ему русские генералы. Ему только иноземцы любезны. Ну а с обменом не получается. Нет у царя Петра пленных шведов, тем более генералов, так что и менять не на кого.

        А между тем приближалось время давать ответ.

        «Почему вызывали только меня? – думал князь Трубецкой. – Почему не вызывали на беседу других генералов? Или, может, вызывали, да я не заметил? Нет. Не похоже… значит их привлекла не столько стойкость моей дивизии, сколько то, что род Трубецких – царский род… Мог быть царским родом, а раз мог в шестьсот тринадцатом году, то может и в будущем. Ну уж нет, ничего не выйдет у них. Бежать, только бежать. И не тянуть с этим. Тольку немного бдительность усыпить, и бежать. Но одному трудно. Одному невозможно. Как воспримут предложение бежать Бутурлин и Вейде?».

       Трубецкой посмотрел на своих попутчиков. Вид у них был удручённый. О чём думали? Наверное, тоже, как и он, о семьях, что остались в России, о жизни прошлой, которая какой бы там ни была, всё лучше, чем плен. А жизнь в России после возвращении царя из европейского путешествия, для всех стала тревожной – никто не знал, что ждёт завтра и какие ещё причуды ожидают по воле Петра – Питера.

       Долгими ночами плена Трубецкой задумывался о том, что произошло с ним. Да и днём было время подумать, особенно когда прекратился изнуряющий пеший марш, и повезли пленных генералов на повозках.

 

«И исшед вон, плакася горько».

 

       Помнил князь Иван Юрьевич сколько бравурных разговоров было о создании полков нового строя, фактически уже давно созданных царём Тишайшим. Запомнилась одна фраза, сказанная молодым царём перед отъездом за границу. Князь присутствовал при разговоре с царём во время одного из бесконечных учений, который тот проводил регулярно. Кто-то льстиво сказал о том, что царь, де, создаёт новую армию. А Пётр Алексеевич возразил:

       – Понеже всем известно, каким образом отец наш… начал регулярное войско употреблять, и устав воинский издан был.

      Ну и год назвал – 1647 год. Точнее, в ту пору, до возвращения из Европы,

год, который указал молодой царь, был 7155 годом. Это в 1700 году тот, кто явился из Европы изменил старое летоисчисление «от сотворения мира». Первое января 7208 года царь сделал первым января 1700 года. Разница в годах составила 5508 лет!

        Так вот реформа вооружённых сил, начатая царём Алексеем Михайловичем, названным в народе Тишайшим, привела к тому, что к вступлению на престол полки нового строя составили 70% численности вооружённых сил России, а к концу его царствования – 80%. То есть царь, именуемый Петром, вовсе не создавал армию нового типа. Её уже создал до него его отец. Правда, Тишайший предпочитал иноземцам русских офицеров и генералов. У царя Петра преобладали иноземцы. И вот с этими продажными залётными проходимцами он затеял войну со шведами.

        А между тем, Швеция к концу XVII века стала серьёзным противником. Она настолько расширила свои завоевания, что фактически превратила Балтийское море в «шведское внутреннее озеро». И этого захватчикам казалось мало. Шведский король Карл XII задумал захватить русские города Новгород, Псков, Олонец, Архангельск. Ему удалось создать сильную коалицию – «Союз морских стран» – в составе Швеции, Англии, Голландии и Франции. Союз оказался довольно прочным.

         Царь Пётр тоже стал собирать союзников, но малограмотность, отсутствие исторических знаний и понимания обстановки в Европе, сделали этот союз, как показали дальнейшие события, крайне ненадёжным.

       Кстати, свою малограмотность он также признавал. Императрица Елизавета Петровна вспоминала, что однажды царь-отец зашёл в комнату, когда она занималась по учебникам. Взял в руки учебник, посмотрел и сказал со вздохом: «Эх, если бы меня так учили!»

       Но факт остаётся фактом. Образования он не получил. Николай Костомаров отметил, что «учась на шестнадцатом году четырём правилам математики, Пётр не умел правильно написать ни одной строки, и даже не знал, как отделить одно слово от другого, а писал три-четыре слова вместе с беспрестанными описками и недописками».

        Так что в части образования самозванец и не превосходил того, кого сменил на престоле.

       Ну а как можно управлять государством, не имея ни малейшего представления об управлении, ничего не понимая в политике, в дипломатии, как можно воевать, понятия не имея ни о стратегии, ни об оперативном искусстве и даже о тактике действий.

      Вот и составляя коалицию, царь выбрал в союзники и уговорил выступить на стороне России Польшу, точнее даже не всю страну, а лишь короля Августа II, едва державшегося на троне. Зазвал Пётр в свою коалицию и Данию. Но она могла стать, скорее, обузой для России, нежели её помощницей. Датская армия была настолько слаба, что не способна была отстоять даже свою столицу и разбежалась при появлении 15-тысячного отряда шведов.

       Тем не менее, царь Пётр спешил вступить в войну и обещал открыть боевые действия сразу после заключения мира с Турцией. Слава Богу, его убедили, сколь опасной и бесперспективной могла быть война на два фронта.

       И вот 18 августа 1700 года мир с Турцией был заключён, и уже на следующий день 19 августа Пётр объявил войну Швеции.

        Вернувшийся из европейской поездки царь показал себя крайне неуравновешенным. Он любил повторять, что может управлять другими, но не умеет управлять собой.   

       Трубецкой помнил, как вовремя посольского приёма Пётр бросился на генералиссимуса Шеина, грозя ему: «Я изрублю в котлеты весь твой полк, а с тебя самого сдеру кожу, начиная с ушей».

       Не сумел оценить царь боевую мощь своего противника, а о полководческих способностях шведского короля Карла XII вообще понятия не имел.

       Историк Николай Костомаров дал Карлу весьма лестную оценку:

       «Достойно замечания, что этот молодой король, подавший своими шалостями врагам большие надежды на успех, получив известия о посягательстве врагов на его владения, вдруг как бы преобразился, и сделался на всю жизнь необыкновенно деятельным и неутомимым; с тех пор его образ жизни представлял совершенную противоположность с образом жизни его врагов, датского и польского королей. Последние страстно предавались неге, забавам, пирам, фавориткам и придворной суетности; Карл всю жизнь свою не пил вина; не будучи женат, не держал любовниц, не терпел никакой роскошной обстановки, вёл самый простой образ жизни и притом был чужд всякого коварства, действовал прямо, решительной…»

       Ну а Пётр I, подобно своим союзникам, немало времени проводил в забавах и кутежах. Пьянство в любезном ему Кокуе стало нормой жизни, по душе пришёлся и ничем не прикрытый разврат.

       Вся Москва возмущалась его связью с дочерью винного откупщика-чужестранца Анной Монс. Красавице жене Евдокии, урождённой Лопухиной, сочувствовали, но никто и предположить не мог, какую судьбу уготовил ей распоясавшийся царь в будущем.

      Не случайно Николай Костомаров сделал вывод, что Карл XII превосходил Петра I «честностью и безукоризненной нравственностью».

      В сентябре 1700 года русские войска осадили шведскую крепость Нарву. Под началом Петра было 35 тысяч человек (по другим данным даже 42 тысячи). Гарнизон Нарвы насчитывал 1 тысячу 900 человек. Превосходство у Петра было неслыханным.

       Но каковы его действия? Он пришёл под Нарву и встал перед ней, не зная, что делать далее. Русским генералам он не доверял. На себя брать ответственность боялся. Он избрал в жизни удобную позицию. Находясь при войсках или силах флота, в случае победы, присваивал себе все плоды и лавры, а в случае неудачи оставался в тени. Неудачи его, даже самые ужасные, именовались уроками. Мол, молодой правитель молодой страны учился!

      Под Нарвой Пётр I отдал армию во власть иноземца герцога фон Круе, полководца бездарного, продажного и трусливого. Частными начальниками над полками и дивизиями были 40 иноземных генералов. Русских средь них было раз, два и обчёлся. Да и оставались в строю из природных русских в основном приближённые к Петру генералы.

       Когда Князь Иван Трубецкой привёл свою дивизию под Нарву, где впервые предстояло серьёзное дело, лишь тогда задумался, а как воевать? Как вести осаду крепости, как готовить войска к штурму, как вести их на штурм?!

       Осадными работами Пётр поручил руководить саксонскому инженеру Галларту, который и вовсе не собирался служить России – он только материальное вознаграждение за эту видимость службы собирался загребать. А потому умышленно затягивал дело, пока не понял, что вот-вот придёт пора ответить за свои достижения, и перебежал к шведам в крепость. То есть вёл дело так, что был уверен – русским крепости не взять.

        Нерешительные, а то и просто предательские действия командования привели к тому, что более месяца сухой погоды было потеряно напрасно. Когда же зарядили дожди, началась, наконец, бомбардировка крепости, но бесполезная из-за негодных орудий. Встал вопрос с продовольствием. Подвозить его было невозможно из-за сильной распутицы и почти полного отсутствия дорог. В войсках начался голод.

      Деморализованное иноземными генералами, униженное равнодушным к нему царём русское войско уже не представляло реальной силы. Солдаты же видели, что творится вокруг. Они видели и то, что ядра шлёпаются в грязь, едва вылетев из стволов пушек, они видели отсыревшие заряды для ружей, они видели пустые, потухшие котлы полевых кухонь.

       Русский солдат – самый выносливый и неприхотливый солдат в мире. Как, собственно и весь русский народ – самый стойкий народ в мире. Это доказано историей, это отмечено во многих трудах. Но для стойкости беспримерной нужно совсем немного – нужно, чтобы командиры и начальники дурными не были, нужно, чтобы авторитетом пользовались. Недаром даже криминальный мир выкрал это положением. Авторитет – и всё сказано. И лишних слов не надо.

        Основу осаждающих Нарву войск составляли именно те полки, которые создавал лично Пётр после зверского уничтожения настоящих, хорошо подготовленных и отважных воинов – стрельцов. Вот эти новые полки и показывали себя во всей красе…

      17 ноября царь получил сообщение о том, что Карл XII идёт на выручку осаждённого гарнизона с мобильным отрядом всего в 8 тысяч человек. А у Петра 36 тысяч, если не более того. Что уж тут переживать? Да с таким-то превосходством гениальному полководцу и делать особо нечего.

        Но венценосный предводитель, видимо, хорошо осознавал свои гениальные способности. Что же делать? Оставаться со своим войском? Но ведь так можно в плен угодить, а то и того хуже – жизни своей драгоценной лишиться. Жестокие люди никогда не отличаются личным мужеством. Ну а жестокость царь доказал, лично рубя головы стрельцам и заставляя делать то же самое бояр, руки у которых дрожали, что добавляло мучений приговорённым к казни.

        Какие уж там картинки всплывали перед венценосным взором, неведомо, только выход он нашёл, как ему, видимо, показалось, блестящий. Едва сообщение о движении шведского королевского отряда пришло, сразу вспомнил царь о необходимости срочно доставить в лагерь русской армии продовольствие, дабы солдат голодных накормить. А кто это лучше всех сделать может? Только он. Ну и подкрепления ведь нужны. Как же это можно с 36 тысячами против 8 тысяч выходить?

       И объявил царь, что срочно выезжает «резервные полки побудить к скорейшему приходу к Нарве, а особливо, чтобы иметь свидание с польским королём».

       Всё это непременно надо было сделать именно перед сражением с королём шведским. Конечно, беседа с польским королём оказалась очень и очень необходимой. Выбрал Пётр в спасители России польского короля, которого самого-то того и гляди с трона могли сбросить.

       Бегство Петра I вылилось в трагедию для русской армии. Трубецкой помнил и об одном в первый момент непонятном эпизоде. Когда началась паника, вылившаяся в повальное бегство, рухнул единственный мост через Нарву. Казалось бы, частям и соединениям надо было ощетиниться против шведов, но не тут-то было. Паника не прекращалась.

       Генерал-майор Иван Трубецкой продолжал командовать так, как умел, и его полки встретили врага стойко, насколько стойко можно было встретить в первой неразберихи, не имея прикрытия с флангов, подвергаясь ударам хорошо подготовленных шведских частей. Дивизия стойко держалась около четырёх часов, но враг проявил упорство, захватил десять орудий главной батареи и фактические окружил дивизию.

       Сколько попало в плен солдат, не счесть. Одних офицеров шведы взяли около 780, да генералов, кроме князя Трубецкого, ещё четырёх – Ивана Ивановича Бутурлина, князя Якова Долгорукова, Артамона Михайловича Головина, Имеретинского царевича Александра.

       Войска, брошенные сбежавшими генералами, оказались в таком положении, что сопротивляться было невозможно.

       Но шведский король понимал, что всё это может измениться, стоит только найтись хотя бы одному мужественному и распорядительному командиру. Он знал простую истину – нельзя загонять в угол противника, надо дать возможность отойти русским войскам, иначе ведь они могут и повернуть сами, без своего сбежавшего царя, и тогда всё непредсказуемо. И король отдал уникальное распоряжение. Он приказал своим солдатам немедленно починить мост, чтобы разрозненные русские подразделения смогли отойти за Нарву.

      Карл XII, в отличие от Петра I, был образован, он знал историю, знал, что прежде, до Петра, русские были непобедимы.

       Увы, такого командира, который бы мог спасти положение, не нашлось. Грамотные, волевые, закалённые в боях и походах русские воины, имевшие за плечами опыт побед, были колесованы, обезглавлены и удушены в «утро стрелецкой казни», которое, по образному выражению историка, обернулось для России долгой непроглядной ночью.

       Всё было потеряно: артиллерия, стрелковое и холодное оружие, военное имущество. Тысячи погибли под Нарвой, многие тысячи замёрзли и умерли от истощения, голода по пути к Новгороду, страшному пути по бездорожью, слякоти, топям и болотам. Тысячи были замучены и уморены голодом в плену.

                   Попытка побега

 

       О самом царе пленники говорили с осторожностью. Даже здесь, вдали от России, оторопь брала при воспоминании о стрелецкой казни. А разве не казнь учинил царь под стенами Нарвы? Сколько погибло! Сколько в плену! А сколько умерло от ран на поле боя, где некому было оказать помощь – всё рухнуло, разбежалось и разлетелось.

       В разговорах пленники не искали виноватых, хотя каждый для себя виноватого нашёл. Ведь память каждого из них хранила картинки случившегося, одну невероятнее другой. Вот ясным сентябрьским днём русская армия подходит к Нарве. Останавливается перед крепостью. Армия огромная, конца и края не видно бивуакам её, заполнившим всё пространство вокруг.

      36 тысяч было у русского царя – одна тысяча девятьсот человек в гарнизоне крепости. Казалось, только дай команду, и всё сметут эти массы войск.

      Как водится, русский царь направил предложение о сдаче. Комендант крепости отклонил его.

      Что делать? Осада! Ну как же, если крепость не сдаётся, её надо осадить. Долго возились с размещением войск, долго брали в кольцо крепость. Наконец, и это дело было завершено.

      Что дальше? Были выставлены на позиции пушки, купленный русским царём в канун войны у шведов.

      Настала пора применить их. Царь торжественно занял свой наблюдательный пункт. Прозвучала команда. Грохнуло по всему фронту осады, с шипением вылетели из пушечных жерл ядра и… пролетев несколько десятков метров, зарылись в землю далеко от крепостной стены. Последовал ещё один залп – тот же результат, третий – не лучше.

       Царь вскочил с походного трона, забегал перед шатром. Лицо красное, глаза на выкате. Сбил шапку с одного из приближённых, оттаскал за волосы. Тот и вякнуть не смел, ведь то, что он мог сказать, стоило бы жизни. А сказать то можно было лишь одно: «По что батюшка-царь гневаешься. Сам такие пушки и заряды к ним у шведов купил. Сам…»

       Поскакали гонцы на артиллерийские батареи. Царь требовал продолжения стрельбы. Требовал, чтобы насыпали пороху больше. А разве ж это можно? Ствол пушки не труба водосточная. Снова приготовились. Снова команда. Грохнули орудия, да как грохнули, разлетелось вдребезги несколько стволов, сокрушая всё на позициях, разбрызгивая кровь пушкарей из пушечных расчётов.

      Снова безудержный гнев царя, снова полетели шапки с голов тех, кому царь и головы готов был отсечь за свои то промахи.

       Едва утихомирил его вездесущий «Алексашка» – чудодейственно уцелевший во время заграничного похода Александр Меншиков. Только он один мог утихомирить царя, да и то далеко не всегда.

      Ну а что генералы русские – именно русские, а не инородцы, нанятые царём?

      С горечью смотрели на эту артподготовку штурма Трубецкой, Бутурлин…

      Теперь они не могли не вспомнить всё это, да говорить о том не решались. Всё же царь! Как его обсуждать, а тем паче осуждать. Но думать-то, думать разве запретишь? Вот и думали горькую свою думу.

       Трубецкой не знал, ему ли одному или и другим генералам шведы предлагали перейти к ним на службу. Но видел одно, самое важное для него – Бутурлин и Вейде рвутся домой, в Россию. И он откровенно заговорил с ними:

       – Если бежать, то сейчас? Потом поздно будет. Пока они держат нас не за семью замками, можно вырваться.

       Бутурлин и Вейде молчали. Бутурлин с тревогой посмотрел на Трубецкого, переспросил:

       – Бежать? Да как же это возможно?! Если и убежим, как дорогу найдём?

       – И ведь ни у кого не спросишь, – прибавил Вейде.

       – Когда нас вели, а потом везли сюда, я постарался запомнить наиболее важные местные предметы, дома, развилки, рощи – сказал Трубецкой, порадовавшись тому, что его сотоварищи, судя по их реакции, тоже давным-давно уже думали о побеге.

        – Ну и что? – снова заговорил Бутурлин. – Во-первых, не убежать. Часовые бдительны. Да если и убежим, тут же словят. Всё здесь чужое и все здесь чужие.

        – Ну, а иначе сгноят нас здесь, – сказал Трубецкой.

        – Может, поменяют, – предположил Вейде.

        – Чтобы менять, нужно чтоб было на кого менять, – заметил Трубецкой. – А у них, думаю, никто к нашим в плен не попал. Никто. Не только что б генералов – солдата ни одного не захватили. Так что, либо сами о себе позаботимся, либо здесь и сгинем. Неужто домой не хотите, неужто по женам, да детям не соскучились?

         – Не о том речь, – проговорил Бутурлин. – А ну-ка словят, да и.., – он провёл рукой по шее.

         – По мне так – лучше рискнуть и домой прорваться, чем здесь ждать своего часа последнего, – продолжал убеждать Трубецкой. – От голода и холода передохнем. Кормят-то как? Нешто это еда? Хозяин собак так не кормит. Я не о добром говорю, а о злом и жестоком хозяине.

         – Надёжи мало на то, что сложится дело наше, – наконец, сказал Бутурлин. – Ой мало, но, прав ты князь. Прав – что говорить? Не выжить нам в плену, не выжить. Так что решаться надобно, надобно решаться. Ну? – повернулся он к Вейде. – Твоё слово теперь?

         – Будь что будет, а только и мне тут не по душе торчать.

         – Тогда так… Подсоберём харчей немного. Ну хлеб хотя бы. Чтоб на первые дни. Здесь-то никуда не зайдёшь – сразу сдадут. А чуть дальше, глядишь, и придумаем что, – начал выкладывать свой план Трубецкой.

         – Летом бы, – покачал головой Бутурлин. – Летом сподручнее, да и в лесу с голоду летом не помрёшь.

         – Ясно, что летом лучше. Ясно, что сейчас и замёрзнуть можно, да только до лета много воды утечёт. Может статься ещё дальше увезут. Или в острог запрут, – заметил князь Трубецкой. – Нет уж. Говорят – куй железо пока горячо!

         – Да вот только не горячо вокруг-то, – отозвался Бутурлин. – Ну да ладно. Готовимся. А покуда готовимся, и ещё покумекаем.

         – Должен вам ещё кое-что сообщить, – осторожно начал Трубецкой. – Слушайте…

        И он в общих чертах поведал о тех предложениях, которые ему делали шведы. Ну и подытожил:

        – Так что и обмена ждать бесполезно. Не поменяют. Будут держать и добиваться согласия. Я согласия не дам, а потому конец для меня один. А потом и за вас возьмутся. Вы тоже на заметке. Недаром нас троих в столицу привезли.

        Что ж, бежать, так бежать. Решили сначала часовых изучить – кто как ведёт себя, кто повнимательнее, а кто рассеян.

        Трубецкой сразу предупредил, что часовых жизни не лишать – связать крепко, да и запереть туда, где сами сейчас сидят.

        – Отчего так? – спросил Вейде. – Нет, я не за кровь, а просто… Почему так?

        – Не надо себе лишних проблем создавать. А то ведь глядишь и поводом это будет, чтоб нас.., – и он повторил красноречивый жест, который сделал Вейде в начале разговора.

       Одна смена часовых показалась наиболее подходящей. Два немолодых уже шведа были как-то более равнодушны. Пленники с самого начала вели себя спокойно, ну а теперь и подавно старались показать, что ничего крамольного у них и в мыслях нет. Впрочем, часовым даже в голову не могло прийти, что пленники бежать вздумают. Куда же здесь убежишь? До России не дойти.

         Сарай стали слегка подтапливать, понимая, видно, что не выживут пленные в холоде, никак не выживут. Вот тут-то и сложился окончательно план побега. Во-первых, хлеба немного насушили. Во-вторых, подсушили солому и лапник. И вот в ненастный день, когда морозы, было наступившие, снова сменили снег с дождём, изобразил Трубецкой, что плохо ему, а видно часовых предупредили, которого из пленников не только стеречь, но и беречь надобно. На то и был расчёт. Прибежал один часовой. Руками развёл, напарника своего крикнул, и велел ему бежать куда-то и кому-то сообщить о том, что случилось. А через минуту оставшийся с пленниками швед уже лежал с кляпом во рту и связанными накрепко руками. Причём связан был его же собственными ремнями.

        Пленные бросили к лесу. Заранее определили, что лес, что начинался неподалёку, достаточно густой и дремучий. Вполне мог стать первоначальным убежищем. Погода же была такой, что следов не оставалось на земле. Важно только было выбрать какое-то неожиданное для преследователей направление, чтобы не догнали.

        Трубецкой понимал, что второй часовой наверняка уже сообщил о случившемся, да только ведь никто особенно не будет поспешать, чтобы взглянуть, что случилось с раненым. Подумаешь… отлежится, да оклемается.

        Так оно и было. Прибежал часовой, постучал в дверь, где располагалось ближайшее его начальство. Погода ненастная, вечер длинный. В доме все спали. Пока соображал проснувшийся офицер, что там случилось, пока неспеша одевался, пока собирался, времени прошло вполне достаточно, чтобы беглецы могли добраться до леса и углубиться в него.

        Когда скрыла их спасительная чаща, у Трубецкого мороз пробежал по коже – он вдруг понял, что лес для них столь же спасителен сколь губителен.

        – Ну вот, мы и убежали, – сказал Бутурлин, переводя дух. – Что дальше?.. Дальше-то что?

        – Дальше? – переспросил Трубецкой и тут же ответил: – Когда везли нас, запомнил я, что от развилки свернули вот сюда, в это предместье. Значит, нужно теперь идти, прижимаясь вправо, чтоб не заплутать. Идти вдоль дороги, но к ней не приближаться. Она выведет на большой тракт. Ну а оттуда я путь знаю. – и повторил: – Сейчас важно не заплутать… Ну а дальше? Дальше разберёмся.

         – Как бы нас возле этого самого тракта и не сцапали, – сказал Бутурлин. – Да и не пройдём мы долго по бездорожью.

         – Ничего, не сцапают, – возразил Трубецкой. – Днём подальше от тракта в чаще отсиживаться будем, а ночью можно и по дороге пойти. Чуть что – в лес. Одно плохо – искать они нас, конечно, будут к югу от того места, где содержали. Не пойдём же мы в северном направлении. Можно было бы, конечно, для отвода глаз, да ведь силы не безграничны. Не хватит сил-то.

        Чуть-чуть передохнув за разговором, беглецы поспешили в выбранном Трубецким направлении.

        – Эх, карту бы какую-никакую, – приговаривал он, пробираясь сквозь чащобу. – Ну да ладно, примерно помню. Тракт ведёт в нужном направлении.

       До тракта добрались благополучно. Была ночь, тёмная ненастная ночь. На тракте ни души. Вышли, Трубецкой некоторое время размышлял, потом сказал вполголоса: – Ну вот, видите впереди просвет? Это лес обрывается на берегу. Мост там. Может и вы помните.

       – Я помню, – сказал Вейде.

      – Да и мне что-то помнится, – отозвался Бутурлин.

      – Тут самое опасное место, – предупредил Трубецкой. – Если нас хватились, могут устроить засаду именно у моста. Ведь эта дорога, если и не в саму Россию, то в направлении русской земли. Реку перейти можем только по мосту.

       Пошли осторожно. Трубецкой предупредил:

       – Всё, молчим. Больше ни слова.

       Немного прошли по дороге. Совсем немного, всего метров сто. Потом всё же свернули в лес, углубились немного и двинулись дальше, стараясь не удаляться далеко от тракта.

       Скоро услышали шум реки. По реке шла шуга. Никак не могла встать река.

       Остановились. Прислушались. Долго тоже стоять было нельзя. Ведь преследователи, если ещё не вышли к мосту, могли выйти в любой момент. И тогда бы всё значительно усложнилось.

       – Ну, будь что будет, – шепнул наконец Трубецкой. – Идём молча, старайтесь ступать осторожно. Шуга нам на руку, скрепит, трещит, ломается нетвёрдый лёд.

       У самого моста постояли ещё немного, прячась за деревьями.

       – С Богом! Вперёд! – скомандовал шёпотом Трубецкой.

       Собрав последние силы, перебежали мост и тут же снова в лес, благо он и на противоположном берегу близко подходил к берегу.

       Трубецкой лишь на миг задержался у перил. Потом уже пояснил, что, когда ехали, запомнил эти перила. Мало ли в темноте то… Можно было и тракт перепутать – кто знает, может и ещё дороги поблизости есть, да и реку не ту перейти. Теперь успокоился – направление взято верное.

       Впрочем, верное-то верное, а сколько ещё идти? Кто ж это знал? По прямой-то не близко, а петляющими дорогами вёрст не счесть. И опять вопросы, вопросы… К самому себе: как реки преодолевать? Где обогреться, где обсушиться? Не то чтоб сомнения наваливались, а всё ж мороз пробегал по коже. И он снова и снова думал, верно ли поступил, что и себя, и товарищей своих подбил на этот побег. Чем может он обернуться? Не верной ли смертью от холода и голода?

        Не подумал о том, где можно обогреться, где просушить одежду. Вон уже почти совсем вымокли. Сколько так можно выдержать? Найти бы деревушку какую, попроситься обогреться, поесть, да вот только денег с собой нет. Кабы знать, что плен, можно было бы как-то спрятать, ну хотя бы в камзол зашить. Не слишком надёжная захоронка, а все лучше, чем случилось. Обыскали в первые же минуты плена. Обыскали и всё забрали. Очнувшись, Трубецкой сразу обнаружил, что карманы у него буквально вывернули. Тоже и у товарищей его… Да и не было особенных ценностей, точнее не держали их при себе. В обозе действительно что-то было на крайний случай, но обоз отобрали сразу.

       Когда затеплился тусклый осенний рассвет, Трубецкой тихо сказал:

       – Запоминаем место, до которого добрались. И теперь перпендикулярно в лес. Я сделаю едва заметные знаки на деревьях, чтоб дорогу не потерять. Уходим подальше. Может найдём, где костёр безопасно развести можно.

       Бутурлин сказал задумчиво:

      – А ведь ненастье и против нас, и за нас. В такую погоду вряд ли кто по лесу шастать будет. Да и если костёр развести, дым не пойдет столбом вверх, а расстелится по земле, смешиваясь с туманом. Обсушиться обязательно надо, не то ноги сотрём, да и простудиться можно.

      С первым дневным отдыхом очень повезло. Вышли к небольшому озерку. Собственно, озерко или затон, в густом тумане не понять. Осмотрелись. Чуть поодаль что-то темнело. Оказалось, что это какое-то заброшенное строение. Сказать избушка – слишком сильно для такой халупы. Но и не шалаш вовсе, а что-то посерьёзнее. Бутурлин определил:

        – Охотничий домик. В нём можно и дичь какую подкараулить.

        – А может рыбаки соорудили, – предположил Вейде: – Озерко-то, верно, рыбное.

        – Сколько мы от дороги отошли? – спросил Бутурлин у Трубецкого. – Видно будет, если костёр разложим?

        – Ночью мог огонёк сверкнуть, – далёко себя показать, – сказал Трубецкой: – А в такой туман не увидать его с дороги.

       Вряд ли бы что вышло из затеи, с костром связанной, если бы не нашли в домике, в уголке хворост и немного соломы для розжига. Конечно, влажным всё это было, но не мокрым. Ещё раз всё осмотрели. Кое какие остатки снастей обнаружили.

       – А что, если рыбу поймать? – спросил Бутурлин.

       – Ничего не выйдет, – возразил Трубецкой, – на озере лёд встал, так что забрасывать удочку некуда, а время зимней рыбалки ещё не пришло. Да и что за снасти… Нет. Вряд ли что получится. Отдыхать будем. Дежурство по очереди. Давайте, устраивайтесь у костра. Я первым покараулю наш бивуак.

       Шелестел мелкий, надоедливый дождь. Крыша старая, дырявая. Удалось правда выбрать место, где костёр развести, чтоб сверху огонь не залило.

       Господа генералы улеглись на постели не только что генеральские – а на такие, что и солдатам при самом плохом командире не сгодятся.

       Трубецкой удивлялся себе. Странное дело: ночь не спал, а спать не хотелось. Когда нашли халупу, в которой можно обогреться и одежду хоть чуточку просушить, он приободрился, укрепилась в нём надежда на то, что удастся добраться до дому. Он просто гнал от себя мысли о том, насколько это трудно, можно сказать, почти нереально.

      Разбудил Бутурлина уже в середине ночи, когда почувствовал, что сможет заснуть. Вейде он решил поставить дежурить уже под утро.

      Костёр скорее тлел, чем горел. Более или менее сухой хворост закончился, а мокрый, что собрали вокруг, сначала подсыхал и лишь потом слегка воспламенялся. Тем не менее, тепло давал. Домик без печи, без дымохода, но и угореть не было страшно – кругом одни дыры, так что угарный газ не скапливался в этакой развалине.

        Только заснул, а вот уж и ночь минула. Разбудил его Вейде. Костёр был затушен. Вейде, приложив к губам палец, жестом просил прислушаться.

        Издалека, с тракта, доносился шум. Что там такое? Не идти же, не проверять. Чай не разведка они, а беглецы. Главное определить, не их ли ищут, не облава ли? У страза глаза велики.

        Что стоит шведам лес прочесать? И всё. Куда уйдёшь? Да если и удастся уйти далеко вглубь лесе, не заплутать бы потом.

        Трубецкой шепнул:

        – Все последствия нашего здесь пребывания ликвидировать. Засыпаем костёр, да сверху мокрый валежник бросить… Они ж не знают, где мы, и сюда-то навряд ли дойдут, а вот если дойдут и следы костра увидят, тогда уже по серьёзному поиски начнут.

        Так и осталось загадкой для Трубецкого и его попутчиков, что за шум был на дороге. Может действительно их искали, а может, очередную партию пленных вели.

        Между тем густели сумерки. Пора было собираться в путь. К тракту шли осторожно. Трубецкой сверял маршрут. Наконец, он нашёл уже наощупь последнюю отметину на сломанном дереве и сказал:

        – Осталось шагов сто, не более. На дорогу пока выхолить не будем. Пойдём вдоль неё, пока ночь не опустится. Вечером ещё может кто-то проехать.

        Пошли веселее, чем накануне вечером. Дождь прекратился, и подсушенная обувь больше не промокала. Но это, конечно, на дороге не промокала, но дорогу пришлось покинуть, чтоб не нарваться на всадника

запоздалого или курьера. Любая встреча была смертельно опасна. Ведь их не могли не искать. Любого беглеца искали бы, а тут три генерала, причём один из них очень и очень нужный.

        Ближе к полуночи вышли-таки на дорогу и прибавили шагу. Трубецкой пытался подсчитать, сколько они шли, а затем ехали из-под Нарвы. Но лучше бы и не считать – страшно становилось.

        На тракте – ни души. До утра никто не встретился, и никто не догонял. Так что с дороги сходить необходимости не было.

        Шли молча. Разговаривать было нельзя, потому что и голос далеко разносится, да и говорить-то о чём? Переливать из пустого в порожнее? Ничего серьёзно просто не лезло в голову.

         На третий день пути снова прятались в лесу, подальше от тракта, хотя, казалось, что можно было бы идти спокойно. На дороге безлюдно: ни кареты, ни повозки, ни всадника, ни, тем более, пеших путников. Дождь со снегом, слякоть. Какие уж там путешествия?! Хотя, конечно, изредка кто-то и проезжал. Бережёного Бог бережёт.

        Отсиживались в балках, даже костры разводили, хотя с каждым разом делать это было всё сложнее, да и спички-серники заканчивались, потому что много приходилось тратить на разведение огня.

        Заканчивались сухари. Воды без костра, на котором снег растапливали, не получить. Разве что в водоёмах пока удавалось взять, но не вечно же будет плюсовая температура. Зима наступала неотвратимо.

       Конечно, лучше бы по весне было бежать – там и в лесу укрыться легче, зелёнка спасёт от посторонних глаз, и не замёрзнешь. А тут…

       Пошла четвёртая ночь пути. К утру стало заметно холодать, повалил снег крупными хлопьями. Поначалу он таял, достигнув земли, но скоро стал ложиться, устилая всё вокруг.

       Заволновались спутники Трубецкого.

       – Всё, зима, морозы… Конец нам, – сказал Бутурлин.

       – Тебе ль не знать, что снег окончательно ложится лишь на сухую, мёрзлую землю. А этот стает, – возразил Трубецкой.

       Так оно и случилось. К вечеру снова очистилась земля, снова всё потемнело вокруг. Оно и хуже, и лучше – когда снег, далеко видно. А тут хоть глаз коли. Если б не было необходимости в разведении огня, можно бы и в ста метрах от дороги отсидеться.

        – Может, заглянем в деревеньку какую? – не выдержал наконец Вайде. – Сил нет. Не выжить нам так. Не дойдём.

        Трубецкой не спешил с ответом. Он и сам уже понимал, сколь рискованное мероприятие задумал. Всё чаще мысли убегали вперёд, на юг, где за пеленой непогоды лежала Россия, где в стольном граде Москве ждала семья, ждала жена. Что-то она думает о нём, знает ли что в плену, надеется ли на то, что жив?

        Из всех беглецов он один был непреклонен и стоек. Но когда начинал сознавать, сколько вёрст ещё идти по бездорожью, сам приходил в ужас. Что там, впереди? Ну хорошо, дойдём до родных рубежей, хотя и это тяжело, очень тяжело. А что там? Есть ли хоть что-то вроде стражи? Есть ли вообще где остановиться? А может шведы всё истребили, и нет ни души на многие вёрсты.

       И всё же он не жалел. Лучше уж, если придётся, погибнуть на пути в Россию, чем бесславно сложить голову в плену.

        Ружьё, отобранное у часового, несли по очереди, заботясь о том, чтоб не отсырели заряды. Мало ли что встретится на пути. А если стая волков? Или другой какой зверь?

        На пятую дневку повезло. Нашли сарай с сеном. Что за сарай? Заброшенный ли? А может просто вдали от деревни поставленный? Деревни не видать. Темень, снегопад. Тишина.

        – Может всё же хуторок какой найдём?! – взмолился Вайде, вглядываясь в снежную пелену. – Ночь в тепле проведём, а поутру снова в лес? Хоть отогреемся, а потом, пока снег не лёг, укрыться успеем. Если даже и задумают донести, пока доберутся до постов каких, пока те доложат по команде, далеко успеем уйти.

        – Да, отдых не мешал бы, – поддержал Бутурлин. – Просушиться, в порядок себя привести, может, одежонкой какой разжиться…

        – Разжиться? – усмехнулся Трубецкой. – Так на что разживёшься? Нас ведь, когда в плен брали, выпотрошили. Знать бы, так зашили бы заранее что в одежду. Но кто ж мог знать?

       Действительно ведь в плен никто не собирался. И в голову не могло прийти, что вот так выйдет.

        Долго думал-гадал Трубецкой. Он прекрасно понимал, что нельзя никуда заходить, нельзя показываться. Если их не нашли до сих пор, значит не вышли на след, значит понятия не имеют, где искать. Может ещё несколько деньков – ну неделю – поищут, а потом решат, что сгинули беглецы, да и бросят поиски. Но силы действительно были на исходе. Нельзя показываться кому бы то ни было, нельзя заходить даже на самый заброшенный хуторок. И нельзя не заходить. Ну хорошо, обогреются, отдохнут, а потом. Не убивать же тех, кто приютил, чтобы сдать их не могли. Нет, на такое пойти Трубецкой по существу своему не мог. Тем более, заранее не предугадаешь. В доме могут быть и женщины, и дети… Нет, не годилось такое решение.

        Тем не менее, где-то надо было отсидеться в тепле до наступления холодов. Иначе и вовсе не дойти до России. Ведь надо обогнуть Ботнический залив? Это практически невозможно. Трубецкой обдумывал перед побегом два варианта – два пути. Один. Дождаться, когда замёрзнет Ботнический залив и перейти через него. Рискованно. Очень рискованно. Но на финской земле можно укрыться в каком-то населённом пункте. Другой вариант – идти на юг вдоль залива, а затем каким-то образом переправиться на европейский берег, в Данию. Это спасение. Дания – союзник России. Какой никакой, но союзник. Главное – выбраться из Швеции.

        Карту, конечно, негде было взять. Но у Трубецкого отличная память. Закроет глаза, и предстают перед ним основные начертания, которые запомнил ещё перед походом. Но одно дело вот этакое запоминание общего характера, другое – конкретика. Когда он рассматривал карту, его интересовало совсем другое – не мог же он предположить, что попадёт в плен и будет бежать из плена.

        Воспользовавшись тем, что в тот день была хоть какая-то крыша над головой, что удалось и костёр в сторонке, в низине развести – сена-то сухого много было – решили отдохнуть, выспаться, а потом совет держать. Настало время принимать решение, каким путём добираться до России. Чтобы добраться через залив, нужно было дождаться, когда лёд встанет.        

      Чувствовалось, что морозы не заставят себя ждать. Чувствовалось, что зима пробует силы. Что ж, до залива совсем недалеко. Найти бы рыбачий посёлок, а в нём домик на отшибе, ну и отсидеться, отдохнуть перед опасной и долгой дорогой, в конце которой тоже ведь ещё не Россия.

       Конечно, финны с шестнадцатого века под властью шведов, конечно, Финляндия не Швеция, а Великое герцогство Финляндское, но тоже ведь на кого нарвёшься. Может статься укроют, а может, и властям сдадут.

        Бутурлин, прежде чем устраиваться на отдых, сказал:

        – Кстати, в Швеции, как я слышал, принята осенняя глухариная охота. Показалось мне, когда шли сюда, будто глухарь пролетел вон туда, в сосновый бор.

        – Так охотится то надо, когда токует, – отозвался Трубецкой. – Сейчас и не подойдёшь. Да и собака нужна.

        – И без собак охотятся. Словом, пойду, поброжу.

        Никто и не возражал. Оголодали так, что и чувство опасности притупилось. Впрочем, ни Трубецкой, ни Вейде не верили в то, что Бутурлин отыщет глухаря. Да и не так просто свалить птицу из ружья того времени, особенно если она успеет взлететь.

        Долго ли коротко ли отсутствовал Бутурлин, только прогремел выстрел, а вскоре он и сам появился:

        – Ну повезло так повезло… правда, сам чуть не погиб. На стадо кабанов вышел. Ну и пальнул в кабанчика небольшого. Наповал. Оставил его метрах в пятистах. Идёмте, заберём.

       Кабанчик – не глухарь. Разделывать труднее, а уж готовить в спартанских условиях, тем паче. Но, голод не тётка.

        Пошарили в сарае, нашли топор, старый, с зазубринами, видно, оставленный хозяевами так, про запас.

       Долго возились с добычей, но всё же к вечеру сумели приготовить себе что-то типа шашлыка. Уже стемнело, когда повеселевшие, решили всё же заговорить о планах своих.

       Эту ночь решили провести в сарае. Отдых был нужен. Правда, побаивались, что хозяева явятся за сеном, но не ночью же. А днём можно и понаблюдать будет с чердака за подходами к сараю.

 



Битвы Израиля ведет Бог!

Чудеса с фактами имеют привычку расходиться.

Они плохо контачат между собой. Чудеса склонны забить на фактологию, а фактология склонна забить на чудеса.

 Чудеса и факты!

 

Победы и победы!

Победу в шестидневной войне и в войне Судного дня, а я считаю, что Израиль победил связаны не только с высоким воинским духом военнослужащих Цахала, не только с силой оружия, не только с дисциплиной и с выучкой солдат и офицеров, но и с тем, что те войны велись по обычным общепринятым правилам, воинские формирования выводились на местность, где не было мирного населения и можно было биться без оглядки на количество потерь врага ибо это был враг, который не прикрывался безоружным населением, не выставлял мирных людей, как живой щит перед собой, а шел на тебя, изрыгая огонь из стволов и получая ответные удары.

С тех пор арабы стали «умнее». Они склонны к тому, чтобы делать выводы из своих поражений. Они научились не только зарываться в землю и переносить под землю склады, заводы, штабы, командные пункты и т. д., но и использовать в целях поражения врага, а враг для них весь Израиль безотносительно к тому, армия это или города, поселки, кибуцы, строения, сооружения. Главное сделать больнее, укусить сильнее, ударить неожиданно и коварно, нанести максимальный ущерб. Они научились насильно сгонять свое население на убой, делать из людей живые мишени, использовать школы, больницы, жилой сектор, как плацдармы для нанесения ударов по Израилю, а жертвы среди мирного населения выставлять напоказ сердобольной мировой общественности, чтобы вызвать скоординированный вой левых по всему миру. Вой по невинно убиенным и агрессивной израильской военщине.

Еврейское руководство не хочет тратить средства на ведение информационной войны. Оно, якобы, выше этого. Оно выдумывает всякие штучки – дрючки типа стука по крыше, звонков на мобильники, разбрасывания листовок, после чего боевики перемещаются, а невоюющих граждан вынуждают оставаться на месте. Боевики безжалостны к своим также, как к чужим. А там, где нет жертв, они их все равно изобразят и предъявят, чтобы поразить однобокую гуманную мировую общественность в самое сердце. И чем дольше идут израильские военные операции, тем грознее звучит набат ООН, тем громче вопли всяких продажных прихвостней о нарушении принципа пропорционального применения силы, сдержанности и т. п. Дело дошло до того, что от Израиля на полном серьезе потребовали предоставить Хамасу системы противовоздушной обороны «Железный купол».

Тоннели Хамас

 

У Израиля отняли право на победу

Отняло свое собственное военно – политическое руководство, ставя перед армией сугубо локальные узкие задачи типа уничтожения тоннелей, ведущих на территорию Израиля и беспрерывно останавливая армию даже при выполнении этой задачи, давая врагу передохнуть, перегруппироваться и подготовиться к дальнейшему оказанию сопротивления.

Отняла всемирная левотня, которой вообще не по душе успехи Израиля, мощь его армии, способность крушить врага. Отняла в связи с неизбежностью жертв при таком способе ведения боевых действий, которые избрали террористические организации Хамас и Хезболла. Они меж тем накапливают огромные арсеналы наступательного вооружения, усиливают массированную мощь и расстояние, которое их ракеты способны преодолевать, чтобы в следующий раз обрушить на Израиль одномоментно такое количество ракет и снарядов, которое позволило бы подавить израильские средства ПВО и нанести еврейскому государству неисчислимые потери, самим находясь при этом под прикрытием мирного населения. Им очень хочется победить не на словах, а на деле, показать какие они доблестные и искусные вояки, отомстить еврейскому государству за все унизительные неудачи и поражения в течение почти 70 лет.

В этих условиях Израилю остается один выход: воевать по настоящему, а не бить по пустырям и играть в войнушку. Не уповать на возможности «Железного купола», а бить врага с предельной мощностью, где бы он не укрывался и кем бы он не прикрывался. Не стучать по крышам, а бить сразу и до конца. И за короткий период времени добиться не локального успеха, а полной победы. Половинчатость больше не прокатит. Половинчатость это смерть. Осознало ли военно – политическое руководство Израиля эти аспекты поведения, которые диктуются реальной обстановкой и динамикой изменений в соотношении сил? Для меня лично это самый больной вопрос. Продолжающее издевательство над Эльором Азарией, показное чистоплюйство, фиглярство и непонимание в чем состоит проблема, не позволяет ответить на него положительно.

 

Вторая сторона медали!

Вторая сторона медали состоит в том, что в Израиле пропагандируется совершенно ложный и крайне опасный тезис о том, что врагов можно победить молитвой. Тем самым оправдываются деяния ультраортодоксальных раввинов, которые призывают свою паству отказываться от службы армии и не ходить на призывные пункты, инициируют дебоши и бесчинства в городах на эту тему, перекрывают дороги, призывают к неповиновению власти.

Враг силен, безжалостен и полон ненависти к евреям, он верит в могущество своего Бога и военную силу, отнюдь не пренебрегая ею. Молитвой его не остановишь и не успокоишь. Время молиться и время воевать. Одно другому нисколько не мешает.

Я хотел бы спросить тех кто отстаивает концепцию непротивления злу насилием не только о Холокосте.

Я хотел бы спросить, где был еврейский Бог, когда римские легионы ворвались в Иерусалим, разрушили второй Храм и покорили евреев? Почему в этот момент одни евреи воевали с другими вместо того, чтобы объединиться и дать отпор врагу. Это Бог лишил их разума?

Где был еврейский Бог, когда шли погромы и гонения евреев по всей Европе в течение сотен лет?

Где был еврейский Бог во время Эвианской конференции 1938 года, когда ведущие мировые державы приняли решение не принимать евреев, в том числе и хваленые Черчилль с Рузвельтом?

Где был еврейский Бог во время Хрустальной ночи, Бабьего яра, уничтожения евреев в печах Освенцима и других концлагерей?

Где был еврейский Бог, когда польские, украинские, прибалтийские и прочие антисемиты убивали евреев, способствуя Гитлеру и его своре в окончательном решении еврейского вопроса?

Где был еврейский Бог, когда еврейские беженцы гибли на переполненных судах из – за того, что их суда не принимали ни в одном из портов мира?

Где был еврейский Бог, когда арабы громили и убивали евреев в Хевроне и других населенных пунктах находящихся на территории современного Израиля еще до создания еврейского государства?

Где был еврейский Бог во время расстрела Альталены?

Список нескончаем.

Говорят, что евреи наказаны Богом за грехи.

А что другие народы грешили меньше? Если мы уйдем в эту тему, то закопаемся в ней.

И если еврейский Бог наказывал евреев, то за что и в какой момент он перестал это делать?

Если он сменил гнев на милость, то почему мир так безумен, трепетен к исламистам и беспощаден к евреям, хотя и пытается маскировать подлинное к ним отношение.

Одной мерой меряет деяния всех стран и народов и другой деяния евреев?

Почему арабам и персам хочется только одного: уничтожить нас.

Если страны Персидского залива и перестали временно воинственно лязгать оружием против Израиля, то только потому, что боятся Ирана и хотят иметь Израиль союзником.

 

Ирак война

 

Размышления Л. Герштейн.

Мне очень близки мысли Ларисы Герштейн, высказанные ею на программе Виктора Топаллера о том, что в Израиле идет процесс растления армии, что Израиль стесняется собственных побед, что мы отучились ценить самих себя, что израильская армия стояла у ворот Каира, Дамаска, Бейрута но не вошла ни в одну из этих столиц, что израильские политики занимаются тактическими вопросами, не думая о стратегии и т. д.

Это горькие, но справедливые и честные высказывания человека, который был внутри израильской политики, но не остался в ней из - за той каши интриг с амбициями, которую наблюдал.

 

А теперь перейдем к чудесам, о которых рассказал в видеообращении раввин Замир Коэн:

 

Война в Персидском заливе.

В изложении Коэна: «39 скатов упало на Израиль. И только одна смерть. И то со слов рава Замира Коэна израильтянин умер от разрыва сердца.

На американцев упал только один скат. И более 300 убитых».

 

Данные из Википедии:

«В общей сложности 17-25 января 1991 года иракская армия успела выпустить по Израилю 39 ракет «Скад» советского производства (самые мощные обстрелы — 17, 19 и 22 января). В результате попадания ракеты 1 человек погиб. Еще 12 граждан Израиля умерли по различным причинам, связанным с этими обстрелами — неправильное пользование противогазом, сердечные приступы и т. д. За медицинской помощью обратились 230 граждан, в большинстве случаев речь шла о легких ранениях, контузиях и нервных срывах. 4.095 единиц жилья получили повреждения — в основном, сообщалось о разбившихся оконных стеклах».

 

 

Данные из «Лайфжорнал»

Советские Скады и американские Patriot, арабы и израильтяне

January 23rd, 2016

 

Как нас бомбили советскими ракетами

25 лет назад вождь иракского народа товарищ Саддам принялся обстреливать Израиль баллистическими ракетами Р-17 советского производства (по американской классификации — Scud). Сделал он это для того, чтобы спровоцировать Израиль на ответную бомбёжку, и тем развалить коалицию братьев-арабов, пришедших выкуривать его гвардейцев из Кувейта. Израиль на провокацию не повёлся, и коалиция довоевала в Кувейте до победного конца, закончив преследование остатков разгромленных саддамовских войск в 240 километрах от Багдада. Но до того, как «Буря в пустыне» закончилась, на Израиль успели упасть 38 баллистических советских ракет, выпущенных с территории Ирака. В общей сложности бомбардировка продлилась полтора месяца, нанесла некоторый ущерб израильскому жилому фонду (повреждения получили около 12.000 квартир), убила двух человек и ранила в общей сложности около 250. Больше всего народу умерло от ужаса, который трудно отнести к боевым потерям. Некоторые от него умирают, даже не успев распечатать конверт из налоговой.

 

При последующем разборе полётов выяснилось, что иракские «Скады» отличались низкой точностью наведения: многие из них до Израиля просто не долетели, другие упали на пустырях, или, перелетев Тель-Авив, утонули в Средиземном море. Из тех ракет, что достигли цели, у некоторых отсутствовал боевой заряд. Химического оружия, от которого гражданская оборона пыталась защитить население, заблаговременно раздав всем противогазы, не оказалось ни в одной боеголовке. В итоге от неумелого использования противогазов пострадало больше людей, чем от иракских ракет: некоторые задохнулись, у других случались сердечные приступы на почве паники и удушья...
Но нет худа без добра: явная неудача американской системы Patriot заставила израильскую оборонку разработать собственную систему ПРО, после развёртывания которой окна в тель-авивских офисах не бьются под обстрелами уже больше четверти века. 

 

Советский скад
 

 

Данные из портала «Современная армия»

Ранним утром 18 января Ирак атаковал израильские города Хайфа и Тель-Авив, произведя 7 (по другим источникам - 8) пусков ракет с мобильных ТПУ. Около 1500 зданий получили различные повреждения, 47 человек были ра­нены. Израильский премьер-ми­нистр И. Шамир потребовал у пре­зидента США Дж. Буша обеспечить безопасность израильских городов от возможных атак иракских ракет. Последний отдал приказ о немед­ленном развертывании ЗРК «Пэтриот» для прикрытия израильской столицы и других городов. Кроме того, в ночь с 18 на 19 января, а за­тем и на следующую ночь авиация МНС нанесла повторные удары по целям в Ираке, стремясь предот­вратить новые пуски иракских ОТР. При этом один из американ­ских F-15 во время выполнения за­дания был сбит. Но уже через пять дней после первой ракетной атаки Ирак снова произвел несколько пусков ОТР, в том числе и по пригороду Тель-Авива. В результате 96 человек бы­ли ранены, а трое скончались от сердечного приступа, вызванного ракетной атакой.

Источник: http://www.modernarmy.ru/article/319/iraq-specnaz-protiv-skadov © Портал "Современная армия"

 

 

Выводы:

Согласитесь в рассказе раввина Замира Коэна потери выглядят иначе чем в приведенных публикациях. По любому больше десяти погибших от ракет и психотравм и больше сотни раненых. И разрушения.

 

Операция «Кадеш». Суэцкий кризис.

В изложении Коэна: «1956 год. Операция «Кадеш» Сильная ближневосточная держава Египет и маленький Израиль. Военные действия продолжались 6 дней. Был захвачен Синай. В плену у израильтян оказалось более 5000 офицеров, солдат, летчиков… И пять израильских военнослужащих в плену египтян.

Разговор о этой войне в кафе с участником с египетской стороны. У нас была рота. Началась буря. Посыпалась пыль. Все упали замертво. Я один остался жив».

Данные из «Лайфжорнал» Алексей Железнов

«Суэцкий кризис: ход военных действий

После того как высадившиеся на Синае 400 израильских десантников не встретили практически никакого сопротивления египтян, они окопались и стали ждать подкрепления. Остальную часть их бригады вместе с полковником Шароном в срочном порядке перебросили с иорданской границы. Войдя на полуостров, последние устремились навстречу товарищам. Постоянное напряжение и долгие тренировки войск дали себя знать: пушки «начали стрелять сами», обманный маневр удался. Утром 30 октября египетская авиация атаковала захваченный перевал Митла, однако нанесла при этом израильтянам минимальный урон.

В тот же день в воздушном бою над перевалом израильские «Мистэры» сбили несколько египетских МиГ-15. Примерно в то же время десантники Шарона героически боролись… с собственной техникой. Грузовики, бронетранспортеры и танки бригады, недавно полученные от французов, оказались крайне плохо приспособленными к движению по камням и пескам Синая. Оставляя за собой шлейф из поломанных машин, «шароновцы» достигли позиций своих сослуживцев-парашютистов вечером 30-го. По пути десантники без больших усилий захватили египетские укрепленные пункты Эт-Тамада, Нахль и Эль-Кунтилла. У небольших египетских гарнизoнов не было никаких шансов противостоять прекрасно обученной бригаде. В ответ насеровское командование отправило навстречу израильтянам части II пехотной бригады. Несмотря на четкий приказ не предпринимать никаких наступательных действий, Шарон рвался в бой. Утром 31 октября под предлогом «разведки местности» две роты его десантников появились неподалеку от египетских позиций. Как и ожидалось, противник открыл огонь. Неожиданно для бравого израильского полковника бой оказался тяжелым и кровопролитным.

Только после 7 часов перестрелки евреи сумели сломить обороняющихся. В этом совершенно бессмысленном со стратегической точки зрения кровопролитии они потеряли 38 человек убитыми и 120 ранеными. Египетские потери составили 150—200 человек. Тем временем в Центральном секторе Синая 38-я дивизионная группа израильских войск получила приказ прорвать хорошо укрепленную линию обороны египтян и двигаться к Суэцкому каналу по одной из немногих шоссейных дорог полуострова. В ночь на 30 октября израильтянe пересекли границу и после недолгого боя заняли город Эль-Кусейма, однако, несмотря на первоначальный успех, они столкнулись с сильным и хорошо организованным египетским сопротивлением в Абу-Авейгиле и Ум-Катафе. После тяжелого штурма 31 октября Абу-Авейгила пала. Получив контроль над шоссе, израильские танки обошли Ум-Катаф и устремились к окончательной цели. На севере полуострова и в секторе Газа, при артиллерийской поддержке французского флота, израильские пехота и танки после трех дней боев выбили египтян из собственно Газы и Рафаха.

Танки, без боя вступившие в город Эль-Ариш, продолжили наступление и остановились всего в пятнадцати километрах от канала. На юге Синая составленная из резервистов 9-я пехотная бригада израильтян получила приказ захватить Шарм-эш-Шейх и снять египетскую блокаду Эйлатского залива. Как и десантники Шарона, она испытывала огромные трудности с техникой. Горы южного Синая оказались тяжелым препятствием — иногда солдаты даже тащили грузовики на руках. И все же 5 ноября они захватили пункт, через полвека ставший одним из известнейших курортов на Красном море. Вскоре туда подошли и десантники 202-й бригады, переброшенные с перевала Митла. Выполнив задание, резервисты демобилизовались — как раз, чтобы поспеть домой к сбору урожая… Итак, теперь израильская армия полностью контролировала Синайский полуостров и сектор Газа. В результате военных действий Израиль потерял 172 человека убитыми, Египет — 3 тысячи солдат и офицеров убитыми и ранеными, больше 5 тысяч попали в плен. Для еврейского государства война закончилась».

По поводу пленения египтян далее, в другой главе написано: Насер, несмотря на весь свой офицерский опыт, совершил фатальную ошибку: он предположил, что истинной целью израильской операции было заманить массы египетских войск на Синай и оставить Александрию и Каир без прикрытия. Главнокомандующий приказал своим генералам отступать. Вынужденные пробираться через пустыню, египтяне оставались без воды и целыми соединениями сдавались в плен».

 

Выводы:

Следовательно, дело не во вмешательстве еврейского Бога, а в ошибочном решении Насера, что и повлекло массовую сдачу египтян в плен. Цифры, приведенные раввином, точные, но объяснение более чем спорное.

Разговор в кафе не комментирую.

 

Шестидневная война 1967 года.

В изложении Коэна:

«1967 год. 6 июня. Восемь армий против одного Израиля. Добровольцы из Ливии, Марокко. Палестинские террористы. Мир равнодушно взирает, ожидая умопомрачительной кровавой развязки. Срублены рощи. По решению раввината готовят 50 000 могил для израильских военнослужащих. Давид против Голиафа. В Египте и в других арабских странах в предвкушении уничтожения Израиля и всех евреев рисуют карикатуры. Положение Израиля считают безнадежным. Он окружен со всех сторон, по всему периметру. Враг будет беспощаден. Мир должен ужаснуться от предстоящей резни. Холокост, версия 2.0. Израиль наносит превентивный удар по аэродромам. За два часа уничтожено 450 самолетов. Враг остался без авиации. Враг был разбит за 6 дней.

Когда одного генерала из Пентагона спросили, как такая победа в шестидневной войне могла случиться он ответил: «Это необычная война. Это чудо. А чудо противоречит всякой логике».

 

Данные из Википедии:

Операция «Мокед»

«5 июня. Начало войны. С согласия премьер-министра Эшколя министром обороны Израиля генералом Моше Даяном и начальником генерального штаба генерал-лейтенантом Ицхаком Рабином было принято решение нанести воздушный и наземный удары. Рано утром самолёты израильских ВВС, находясь над восточной частью Средиземного моря, повернули на юг и нанесли удары по всем аэродромам Египта, фактически уничтожив египетские ВВС. Позднее были разгромлены ВВС Иордании и Сирии, нанесён значительный ущерб иракским ВВС в районе Мосула.

Подготовка к внезапному израильскому авиаудару проводилась в полной секретности. В день начала войны, ранним утром агенты израильских спецслужб пробрались на крышу посольства США в Тель-Авиве и вывели из строя установленную там антенну слежения, чтобы не дать США возможности засечь вылет израильских самолётов. Сами израильские пилоты узнали о предстоящей операции лишь за 5 часов до авиаудара.

Первоначальный удар по Египту был нанесён в 7:45 утра. Нападению практически одновременно подверглись 11 египетских авиабаз. В операции участвовало 183 израильских самолёта, что составляло 95 % израильской боевой авиации. К 9 часам утра израильской авиацией было уничтожено 197 египетских самолётов, из них 189 на земле и 8 в ходе воздушных боёв. Было разрушено или повреждено 8 радарных станций. 6 египетских авиабаз в районе Синая и Суэцкого канала были приведены в полную негодность.

После возвращения израильских самолётов на свои базы для их дозаправки и перевооружения, в 10 часов утра по египетским авиабазам был нанесён повторный удар, в котором участвовало 164 самолёта. В ходе этого удара было атаковано 14 авиабаз и уничтожено ещё 107 египетских самолётов.

В ходе двух этих ударов Израиль потерял 9 самолётов, 6 других были серьёзно повреждены. 6 израильских лётчиков погибло, трое ранено и двое попало в плен. В общей сложности было уничтожено 304 из 419 египетских самолётов.

Несмотря на то, что египетские базы ВВС ожидали израильского удара, он оказался внезапным, так как был нанесён не на рассвете, когда обычно проводятся такие операции, а в более позднее время утра. Бдительность на египетских базах была несколько ослаблена, патрульные самолёты были сняты с дежурства, а большинство пилотов находилось в столовой. Первая волна ударов была нанесена по взлётным полосам, что делало практически невозможным взлёт самолётов, а также посадку самолётов, находящихся в небе. Израильские самолёты атаковали авиабазы на египетской территории, проникнув в Египет с запада и севера со стороны Средиземного моря, в то время как египетские радары в основном просматривали территорию к северо-востоку и востоку, предполагая, что израильские самолёты могут атаковать только со стороны израильской границы. Кроме того, израильские самолёты летели на предельно малой высоте, недоступной для египетских радаров, и соблюдали полное радиомолчание. То, что израильские самолёты атаковали с неожиданного северо-западного направления, позже дало президенту Насеру основание для обвинений ВВС западных стран в помощи Израилю в ходе войны, в частности он заявил, что в нападении участвовали ВВС шестого флота США.

Израильская атака была очень точно скоординирована. Израильские самолёты (разных типов и вылетевшие с разных баз) атаковали египетские аэродромы, находящиеся в различных частях Египта, практически одновременно.

В день израильского нападения египетские ПВО получили приказ не стрелять по пролетающим военным самолётам, поскольку существовало опасение, что может быть сбит самолёт с египетским военным командованием, отправившимся в это утро для инспекции позиций на Синае. Этот приказ усилил замешательство египтян во время израильской атаки.

Примерно в 11 часов дня Израиль стал подвергаться налётам со стороны ВВС Сирии и Иордании. В результате ответного израильского авиаудара по базам ВВС этих стран в 12:45 были уничтожены все ВВС Иордании (28 самолётов) и около половины ВВС Сирии (53 самолёта), а также 10 иракских самолётов.

Разгром ВВС противника в первый же день войны позволил израильским ВВС добиться почти полного господства в воздухе. Практически не встречающие сопротивления бомбардировки арабских колонн и позиций израильскими ВВС, в том числе с применением напалма, были важнейшим фактором деморализации и коллапса египетской, сирийской и иорданской армий.

Всего к концу войны израильтяне уничтожили около 450 самолётов противника, из них 70 в ходе воздушных боёв, а остальные на земле. Сам Израиль потерял 50 самолётов (среди них 6 учебных самолётов Fouga СМ.170 Magister, участвовавших в боях на иорданском».

 

Операция "Мокед"

 

О причинах победы написал Алекс Шульман в 2011 году в «Лайфжорнал»

«Шестидневная война не была случайным экспромтом, реализованным в силу сложившихся внешних угроз еврейскому государству. Подготовка и планирование грандиозной войсковой операции, реализованной в ходе Шестидневной войны, осуществлялось Генеральным штабом ЦАХАЛа на протяжении многих лет.
В предверии войны заместитель начальника Генштаба генерал Хаим Барлев с солдатской прямотой высказал свое мнение о ходе предстоящих военных действий: "Мы выебем их (арабов и русских) сильно, быстро и элегантно". Прогноз генерала подтвердился. полностью.

"Отцом" планирования Шестидневной войны был начальник оперативного управления Генштаба в 50-ые гг. полковник Юваль Нееман, человек, несомненно, гениальный - наряду с блестящей военной карьерой он является всемирно известным физиком-теоретиком, чьи исследовании в физике элементарных частиц принесли ему ряд самых престижных премий и чуть было не обеспечили ему Нобелевскую премию по физике. (физик Юваль Нееман открыл частицу омега-минус, однако Нобелевский комитет отклонил его кандидатуру, по-видимому, по причине его военных заслуг)

Главком израильских ВВС генерал Мордехай Ход сказал тогда: «Шестнадцать лет планирования нашли отражение в этих захватывающих восьмидесяти часах. Мы жили этим планом, мы ложились спать и ели, думая о нем. И наконец, мы сделали это».

Победа Израиля в Шестидневной войне на многие годы вперед предопределила развитие событий в мире и на Ближнем Востоке, окончательно разрушила надежды арабов и их русских союзников на уничтожение еврейского государства».

 

Выводы:

Это было не чудо еврейского Бога, а результат тщательной подготовки, профессионального планирования и блистательно проведенной операции с упреждающим ударом, значение которого невозможно переоценить.

Высказывание генерала из Пентагона не комментирую.

 

1973 год. Война Судного Дня.

В изложении Коэна: «Война ожидалась, но Голда Меир медлила. Ее тормозил старший брат из Вашингтона. Моше Даян тоже не проявил военное чутье. Ариэль Шарон занимался домашним хозяйством. Против Израиля стояло две армии: Египта и Сирии. Но какие! Подготовленные, обученные, перевооруженные, сделавшие выводы из шестидневной войны. А израильтяне расслабились. Почивали на лаврах. Развернулись танковые сражения. Сирийский фронт находился на грани полного прорыва. 150 танков стояло на линии Тилим у моста через реку Иордан. 150 против трех израильских танков. Но они не двигались и не вступали в бой. Позднее, на допросе сирийский командир пояснил следующее: «Против нас стояли ангелы в белых одеждах и белая рука с небес приказала остановиться».

 

Шестидневная война

Из данных «Военного обозрения» за 24 июля 2013 года.

«Боевые действия в "войне Судного дня" велись не долго, всего 18 дней и официально были прекращены 25 октября 1973г., в целом пятая арабо-израильская война окончилась также как четыре предыдущие, опять полным поражением арабских армий и только активное вмешательство СССР, спасло Египет и Сирию от полной катастрофы и дополнительных территориальных потерь.

По итогам этой довольно масштабной, но краткосрочной войны, военные специалисты отметили, что армии арабских государств действовали успешно и грамотно, только на начальном этапе операции, это когда они прорвали оборону израильтян на линии Барлева на Синае.

Действия израильтян являются примером грамотных активных оборонительных действий практически в ходе всей этой военной компании. Так на Синайском полуострове они продемонстрировали удар по центру позиции арабов, который к тому же оказался не занят противником (арабское командование не допускало возможности того, что израильтяне смогут переправиться через канал, хотя сами только что продемонстрировали такую переправу). Центром арабской позиции был, естественно, северный берег Большого Горького озера. Именно эта точка связывала обе египетские армии. С потерей ее всякое взаимодействие между армиями прекратилось - канал, который с таким трудом удалось форсировать, стал преградой в тылу египтян.

В Сирии было продемонстрировано, что один удар, сколь угодно сильный, можно локализовать. Был применен метод контрудара по основанию наступающей группировке с двух сторон. Геометрия наступления всегда такова, что глубина наступления больше ширины, поэтому двусторонний контрудар достигает цели раньше, чем наступающие войска противника».

 

Выводы:

И здесь есть конкретные причины победы: даты, имена военачальников, маневры, сражения, храбрость солдат, стойкость и выучка. И немного удачи, которая никогда не помешает.

Приказ Бога с небес протянувшего руку не комментирую.

 

Можно говорить о чудесах, можно говорить о везении, можно говорить о Боге.

Но ни в коем не забывать о главном: что безопасность Израиля зиждется на силе его Армии и поддержке народа Израиля своих Вооруженных Сил. В чем я не сомневаюсь

Еврейский Бог, оставайся на нашей стороне!

Культ жизни должен победить культ смерти!

Культ любви должен победить культ ненависти!

Культ добра должен победить культ зла!

Нам чужого не надо, своего не отдадим, как бы там не мельтешили всякие заумные политиканы.



Убийство Лермонтова можно было раскрыть

 

Александр Владимирович Карпенко   

ПРЕДИСЛОВИЕ                 

Лермонтов
 

 

На следующий день комендантом города была назначена следственная комиссия, которой  поручили провести расследование обстоятельств гибели поэта.

Единственной  рассматриваемой тогда версией,  была версия  убийства Лермонтова на дуэли  отставным майором Мартыновым. Других вариантов убийства поэта ни комиссия, ни затем суд не рассматривали.

Согласно сохранившимся материалам судных дел видно, что  власти  и следственная комиссия провели после убийства  следующие мероприятия. 

Был арестован и направлен в городскую тюрьму Мартынов; отправлены на гауптвахту, а потом под домашний арест, заявившие о своём участии в дуэли, секунданты  корнет Глебов и князь Васильчиков. Проведён осмотр места происшествия, где была обнаружена кровь. Осуществлен осмотр квартиры, в которой проживали Лермонтов и его родственник Столыпин.  При этом была составлена опись  имущества поэта. Комиссия изъяла и описала пистолеты, из которых якобы дуэлянты стрелялись.

Врач, осмотрев тело убитого, составил акт освидетельствования,   косвенно подтверждающий версию  убийства поэта на дуэли. 

Через три дня!.., после убийства, допросили Мартынова, Глебова и Васильчикова. Позже, были допрошены слуги и госпожа Верзилина, в доме которой, по словам обвиняемых, произошла ссора между дуэлянтами.

Для изучения личности обвиняемых, комиссия, из воинских частей, где подследственные служили,  затребовала документы о порядке прохождении ими воинской службы,  наградах и т.д. 

Проведя вышеперечисленные действия, следственная комиссия  через коменданта города Пятигорска Ильяшенкова, направила материалы расследования в гражданский суд.

Что же установило следствие?  Накануне дуэли, 13 июля, на одном из вечеров в доме госпожи Верзилиной, Лермонтов допустил очередную остроту в адрес Мартынова. Поэт в шутку назвал его «горцем с большим кинжалом»,  (Мартынов, будучи в отставке, носил черкесскую военную форму и для усиления эффекта, перед дамами, на пояс вешал большой кинжал, что вызывало улыбки у окружающих – А.К.).  Услышав остроту, Мартынов резко ответил Лермонтову, а по окончании вечера вызвал его на дуэль, (из документов судных дел видно, что никто из гостей, выходивших вместе с ними, ссоры и вызова на дуэль не слышал – А.К.)  Через два дня в Пятигорске, у подножья горы Машук,  состоялась дуэль. Лермонтов стрелять отказался, подняв пистолет вверх. Мартынов, подойдя к барьеру, выстрелил, убив поэта наповал.

 

Дуэль Лермонтова

Начавшееся в гражданском  суде  рассмотрение дела вскоре было приостановлено. 

Всероссийский монарх  повелел направить дело в военный суд. Очень трогательное участие в судьбе обвиняемых, со стороны  строгого к нарушителям закона, Николая 1 (военный суд,  для офицеров - дворян, был более снисходителен - А.К.) Решение царя, тотчас, было исполнено. 

Рассмотрение дела в военном суде длилось три дня. Формально допросив подсудимых и исследовав, имеющиеся в деле другие материалы, суд вынес «объективный» приговор, который царь смягчил: секундантов Глебова и Васильчикова освободить от наказания, убийцу поэта – Мартынова, содержать под арестом в крепости три месяца, затем подвергнуть церковному покаянию.  По действовавшему тогда законодательству, максимальное наказание за дуэль была – смертная казнь.

Вот краткая канва  официальных следственно - судебных действий, проведенных после убийства Лермонтова.

 ЧАСТЬ 1

Трагедия Лермонтова с властями, начавшаяся в 1837 году с написания и распространения  стихотворения  «Смерть Поэта», посвященного гибели А.С. Пушкина, окончательно обострилась весной 1841 года. Власти поняли: Лермонтов опасен и неисправим. К его словам прислушиваются, стихи читаются и переписываются. Это уже вольнодумство. Поэтому, когда царь увидел, находящегося в отпуске поэта,  весело танцующим на балу, который посещала и  царская фамилия, он в гневе велел Дежурному адъютанту Штаба Клейнмихелю:  в 48 часов, выслать поручика Лермонтова из Петербурга на Кавказ. Поэта направляли в Тенгинский пехотный полк, который  вел тяжелейшие бои на Черноморье. Полк в дальнейшем  будет практически истреблен от пуль,  ран и болезней.  Поэт уезжал в армию удрученный, говорил, что с Кавказа больше не вернется. При этом много рассказывал друзьям о своих литературных планах.  Теплилась у него надежда выпросить отставку и заняться литературой. В конце своего маршрута в армию, уже на Кавказе, решает путь изменить. Вместо действующей армии,   со своим попутчиком и родственником Столыпиным, едет в Пятигорск. Навстречу своей смерти.
   
Изучая опубликованные материалы судного дела о дуэли Лермонтова с Мартыновым, нашёл много нарушений закона и явных нестыковок, которые допустили следователи, а впоследствии и судьи. 

Обвиняемым: Мартынову, Глебову и Васильчикову были предоставлены вопросные листы, на которые они должны были, обдумав, письменно ответить. Суть   вопросов заключалась в следующем. Следователей интересовала причина ссоры, как дуэлянты ехали к месту поединка, как проходила сама дуэль, «употребляли ли они средства к примирению» и, как увозили тело Лермонтова?

Письменно отвечая на вопросы, обвиняемые давали следователям  противоречивые показания,  ложно поясняя,  как они ехали к месту дуэли, и  как проходил сам поединок. При этом у них была возможность письменно общаться между собой. Читатель задастся  вопросом: «А как же дворянская честь!» Отвечу: « Ни о какой чести там и речи не было». Вскоре вы сами в этом убедитесь. 

Вот как обвиняемые поясняли о том, как они добирались до места дуэли. В деле этот вопрос значится под номером четыре: 
- Мартынов ответил, что Лермонтов и Васильчиков ехали верхом. Глебов на дрожках, сам же выехал раньше. 
- Глебов: Мартынов, Васильчиков и Лермонтов - на верховых. Лермонтов на моей лошади,  (у поэта были свои две лошади - А.К.), я на беговых дрожках. 
- Васильчиков:  Лермонтов и я верхом. Проводников не было,  (больше ничего не сказал, а следствие не поинтересовалось - А.К.) 

Комментарий автора:  Задаю вопрос: чего не хватало следователям, чтобы потребовать более четких ответов на вопросы? Тоже мешал царь? Вопросы задавались 17 июля. В день похорон поэта. В Петербурге об убийстве поэта еще не знали.

Уже тогда точно было известно, что Лермонтов  уехал в Железноводск. И на место трагедии ехал оттуда. В деле имеются показания слуги Ивана Соколова: « ... в тот день, когда отставным майором Мартыновым был вызван барин мой… на дуэль… я при нем не был, а был на Железных водах….».  Но ведь туда после  приехал  и Лермонтов! Свой последний день и ночь жизни Лермонтов провел в Железноводске. Тогда почему крепостной Соколов не говорит об этом? А может показания неграмотного крепостного следователям  были не нужны?  

В деле имеется множество противоречий, а судьи безмолвны! Например, на вопрос, стрелял ли Лермонтов из своего пистолета -  Мартынов ничего не ответил; Глебов показал, что не стрелял; Васильчиков ответил:  позже сам выстрелил из его пистолета в воздух, чтобы разрядить пистолет. А ведь для следствия правдивость их показаний  очень важна!
 
Комментарий автора: Сознавая  накаляющуюся вокруг него обстановку, так называемого «водяного общества»,  Лермонтов, перед гибелью, переезжает в  Железноводск, (это час езды от Пятигорска на лошади). Покупает  билеты,  для принятия  минеральных ванн, на несколько дней вперед.  Намереваясь окончательно уехать из Пятигорска, и обосноваться в Железноводске, куда уже была перевезена часть его вещей.
 
Сохранилось несколько четверостиший, написанных поэтом в это время:

Им жизнь нужна моя, - ну, что же, пусть возьмут,
Мне не жалеть о ней!
В наследие они приобретут –
Клуб ядовитых змей.

И еще одно, характеризующее душевное состояние поэта тем  трагическим летом 41 года:

Мои друзья вчерашние – враги,
Враги – мои друзья,
Но, да простит мне грех Господь благий,
Их презираю я…

Теперь приведу выдержку из переписки находящегося в тюрьме Мартынова с содержащимся под домашним арестом Глебовым. 

Записка Глебова в тюрьму Мартынову: «…прочие ответы твои согласуются с нашими, исключая того, что Васильчиков поехал со мной; ты так и скажи. Лермонтов же поехал на моей лошади - так мы и пишем... Не видим ничего дурного с твоей стороны в деле Лермонтова… тем более что ты в третий раз в жизни своей стрелял из пистолетов; второй, когда у тебя пистолеты рвало в руках и это третий….  Надеемся, что ты будешь говорить и писать, что мы тебя всеми средствами уговаривали… ты напиши, что ждал выстрела Лермонтова». Это пишет человек, который и  сейчас в лермонтоведении считается  другом Лермонтова! 

Выдержка из «Устава о строевой кавалеристской службы» XIX века: «Для большего к стрельбе навыка учить… сперва на месте, потом … на скаку из пистолетов в мишень стрелять…».  Так умел отставной майор Мартынов, окончивший юнкерскую школу, из пистолетов стрелять!? 

Комментарий автора: Зачем они инструктировали Мартынова,  как надо говорить, кто, как и на чем ехал? Так уж это важно?  Важно! Потому что этой поездки не было. Лермонтов ехал из Железноводска и в трактире мадам Рошке, , что находился в пос. Шотландка, (на пути в Пятигорск) остановился пообедать. Его там видели примерно за час до смерти. Так мог офицер, прошедший войну, готовившейся к дуэли, спокойно набивать свой желудок едой. Раны в живот тогда,  были  самые опасные. Зачем надо было выдумывать не существовавшую поездку из Пятигорска? Бытует мнение, что таким путем они скрывали участие в дуэли Столыпина и Трубецкого. Неубедительно!

Следователи о переписке знают и мер не предпринимают. Понимая, что подследственные дают ложные показания, оставляют без положенной, в таких случаях, проверки.  Явное нарушение закона. 

Во время следствия выяснилось еще одно грубое, преступное нарушение закона. Пистолеты, которые следователи изъяли во время обыска, и из которых, как они считали,  убили Лермонтова, подменили!!!                                   

ЧАСТЬ 2

Прежде чем начать рассказ о подмененных пистолетах, необходимо вспомнить  предысторию этих событий.

Лермонтова убили  примерно в 18 часов 30  минут (по нашему времяисчислению). Участники, они же подследственные,  в один голос утверждали, что поэт умер сразу. Поэтому они по очереди под проливным дождем ездили в город в поисках или врача, или извозчика, но все безрезультатно. Никто в такую погоду  ехать не хотел.  И только к 21 часу нашлась подвода и, лежавшего все это время под проливным дождем Лермонтова, слуги повезли домой.  Имеется свидетельства слуги Христофора Саникидзе, который сообщил, что когда мы везли Михаила Юрьевича, он был еще  жив, стонал и едва слышно шептал: умираю,  потом на половине пути затих, умер. 

Комментарий автора:  Допустим, произошла дуэль, на которой Лермонтов был  убит или ранен. Тогда зачем боевым офицерам, прошедшим войну, оставлять  умирать под дождем своего друга и бегать по дворам, искать мифических врачей или подводу?  Были эти господа состоятельные люди. Сами имели лошадей (один из них даже на дрожках приехал),  имели  дворовых людей, которые куда быстрее доставили   тело поэта, для оказания медицинской помощи. Да у горцев и в армии  есть простой и давний способ доставки раненных и убитых – через седло. Пользы от этого было бы наверно больше, чем,  бросить человека, истекающего кровью. Ехать пришлось всего -  то  четыре версты. Видно живой  Лермонтов был не нужен? Чем они в Пятигорске  в это время занимались? Теперь не  установишь. Но вот  сосед,  родственник и «близкий друг» поэта Столыпин, судя по документам, объявился только на следующий день, после убийства. Даже опись имущества в их доме составляли без него.

Первым о происшествии, в этот же вечер, пошел докладывать коменданту корнет Глебов, Мартынов  трусливо сидел дома. Глебов заявил, что между  Лермонтовым и Мартыновым состоялась дуэль, при которой он  был секундантом. Лермонтов на дуэли смертельно ранен, (уже потом они на следствии, в один голос будут говорить, что убит был на повал – А.К )

Сразу же комендант набросал черновик депеши Командующему Кавказской армией, в котором уведомлял о происшествии. Депеша сохранилась как в черновике, так и подлиннике. Настораживает в этом документе расплывчатая формулировка причины смерти Лермонтова: «…ранил… из пистолета в бок…, от каковой раны Лермонтов помер на месте…». Если в человека стреляют,  и он сразу же умирает, то считается, что его убили. А может он действительно был ранен, но «помер»  не сразу? Получается, бросили убийцы или убийца поэта живым!  А  разве бывает такое на дуэлях?   Уже в октябре, направляя дело  в военный суд писали: «  …на которой сей последний убит на месте…»,   (к тому времени «разобрались» - А.К.)

Глебова  арестовали. Послали конвой за Мартыновым….

Интересно посмотреть, что же делал Мартынов перед своим арестом? Вот текст его показаний. "Мне не известно в какое время взято тело убитого Поручика Лермонтова. Простившись с ним я тотчас же возвратился домой; послал человека за своей черкеской, которая осталась на месте происшествия, чтобы явиться в ней к Коменданту. Об остальном же до сих пор ни чего не знаю". Ранее Мартынов писал, что послал человека Илью; имя которого, из окончательного текста показаний убрал.
Задержка явки с повинной к властям ожиданием брошенной на месте убийства черкески - явная отговорка. У Мартынова было несколько известных в Пятигорске черкесок, в которых он мог явиться, как уважающий себя дворянин к начальнику. Он же ожидает, когда "человек"  доставит ему грязную и мокрую черкеску, "... чтобы явиться в ней к Коменданту". Представляете картинку?...  Ему бы ещё себя кровью Лермонтова измазаться, чтобы в таком виде появиться в комендатуре!
И ещё один маленький нюанс - Мартынов даёт показания о черкеске "...которая осталась на месте происшествия...". Получается не дуэль была, а происшествие?

Комментарий автора:  « Закулисный режиссер» убийства поэта понял, что дуэль при одном секунданте не может состояться, это не по правилам Дуэльного кодекса, получается – чистое убийство. Тем более Мартынов и Глебов проживали  в одной комнате. Выходит:  один убил другого, а товарищ  убийцы при этом еще -  единственный секундант и  свидетель убийства.  Нужно срочно найти второго секунданта. И он нашелся. Коменданту пришлось сочинять новую депешу.

Рано утром к коменданту явился князь Васильчиков с заявлением, что он был вторым  секундантом на дуэли, со стороны Лермонтова. Васильчикова, как и Глебова, арестовали, а потом перевели под домашний арест. Кто такой Александр Васильчиков? Обычный молодой человек,прикомандированный к гражданской экспедиции, занимавшейся проверкой гражданских учреждений Кавказа. В Пятигорске проходил курс лечения от геморроя. Лермонтов сочинил на него эпиграмму:

Велик князь Ксандр и тонок, гибок он,
Как колос молодой,
Луной сребристой ярко освещен,
Но без зерна – пустой.

Но у «князя Ксандра» был один маленький плюсик. Он был сыном Канцлера Российской империи - Иллариона Васильчикова, второго человека в государстве Российском. Отличившись, после подавления восстания Декабристов, князь-отец стал доверенным лицом  императора Николая 1. Забегая вперед, скажу, царь простит сынка Канцлера, с формулировкой - учитывая предыдущие заслуги отца.

         Уж очень не подходил Васильчиков на роль секунданта Лермонтова. Обычно в секунданты брали преданных друзей или хороших товарищей. Больно уж они разные  были в жизни. Да и эпиграмма, написанная Лермонтовым, не могла давать князю покоя.

         Комментарий автора:  Возможно, складывается  впечатление, что Лермонтов действительно был злой и ехидный человек, который над всеми смеялся. Его короткая жизнь прошла в армии.  Вначале  учеба в юнкерской школе, потом служба в четырех полках: Гвардейском гусарском, Нижегородском драгунском, Гродненском гусарском и Тенгинском пехотном. Когда поэта хоронили, то гроб с телом несли представители всех  четырех полков, в которых служил  поэт.
В армии умеют подмечать слабые стороны человека и подсмеиваться над ними. Кто  служил,  меня поймет. Таким был и Лермонтов. Только у него все  получалось с юмором, интересно, поэтично. Да…, и, язвительно!  Если в своих шутках заходил слишком далеко - сразу извинялся. Смеялись и над ним (тот же Мартынов).  С юнкерской школы, за Лермонтовым закрепилось прозвище «Маёшка», что означало безобразный (поэт слегка прихрамывал и сутулился - А.К.) 
С честными, добрыми, храбрыми и открытыми в  общении людьми, Лермонтов был дружен. Он их любил и уважал.  В коллективе  Лермонтов был всегда  заводилой. И сейчас в памяти  остались: лермонтовский кружок, лермонтовский отряд, лермонтовская банда. Вопрос: тянулись  бы люди к поэту, если он был  таким, едким и злым, каким его сейчас  представляют?

Переходим, наконец, к пистолетам (сохраняю стилистику документов 19 века – (А.К.):

Через три дня после убийства,18 июля, из следственной комиссии в Пятигорскую управу поступает запрос: «Находящиеся в оной управе два пистолета, взятые ею после поединка... прислать к нам при описи для приобщения оных…». 21 июля пистолеты из управы были отправлены в следственную комиссию. Привожу документ полностью:  «Опись пистолетам, которыми стрелялись на дуэли отставной майор Мартынов и поручик Лермонтов. № 1. Пистолеты одноствольные с фистонами с серебряной скобами и с серебряною насечкою, из коих один без шомпола и без серебряной трубочки». 

Описание пистолетов следователями сделано поверхностно. 

Читаем следующий документ, от 3 октября (с момента убийства поэта прошло более двух месяцев, - А.К.).  Комиссия военного суда уведомляет пятигорского коменданта: «В последствие предписания… от 29 сентября… имеет честь донести, что препровожденные в оную два пистолета, принадлежащие убитому на дуэли поручику Лермонтову, из которых он стрелялся с отставным майором Мартыновым, в комиссии получены, а имеющиеся в оной таковые же пистолеты, принадлежащие ротмистру Столыпину, взятые частною управою по ошибке при описи имения Лермонтова… комиссия обратно предоставляет». Причем делается пометка: пистолеты, принадлежащие Столыпину, возвращены другому участнику трагедии - Глебову. Но ведь Столыпин с Кавказа не уезжал! Подумайте. Не странно ли, сразу после дуэли изымают пистолеты, как потом выясняется, принадлежащие Столыпину, из которых якобы произошло убийство, описывают их и приобщают к делу в качестве вещественных доказательств. Потом, через два месяца появляются другие пистолеты, якобы принадлежащие самому Лермонтову, и оказывается, из них уже дуэлянты стрелялись. Так откуда они взялись?

Комментарий автора:  Когда стреляли в Лермонтова, был сильный дождь. Пистолеты должны быть в грязи, из них исходил бы запах сгоревшего пороха. Неужели следователи на это не обратили внимание? Или убийцы заранее их почистили и уложили в пистолетную коробку Столыпина? В это слабо верится. Никто из этих пистолетов не стрелял. 

Теперь почитаем составленную после смерти поэта опись имения Лермонтова (так тогда называлась опись имущества дворянина – А.К.).  За номером 86 значится изъятым - «пистолет черкесский в серебряной обделке с золотою насечкою (ранее изъятые пистолеты были с серебряной насечкою - А.К.) в чехле азиатском». Это личное оружие Лермонтова. Никаких других пистолетов, принадлежащих поэту, в его доме  не изымали!!!

Как же получилось, что в октябре в деле появились другие пистолеты, которые стали фигурировать как «лермонтовские», из которых «дуэлянты» стрелялись? Где и у кого они два месяца хранились? Как они оказались у коменданта Пятигорска и,  кто их ему передал?

По законодательству, если улики получены с нарушением закона, они не могут быть признаны доказательствами. Это было во все времена судопроизводства. Просто способы получения доказательств были разные. Когда-то оговор, «чистосердечное признание», а когда и плеть.

Прочитав  судное дело, не нашёл описания пистолетов, доставленных в следственную комиссию в октябре 1841 года. 

Ещё несколько слов о поведении родственника поэта - Столыпина. Он знает, у него в доме, где он проживал с Лермонтовым, изъяли пистолеты, которые проходят по делу об убийстве поэта. Ему бы бить тревогу - это его пистолеты, они не стреляли! Не знаю, бил ли он тревогу или как мышь тихо сидел, ожидая, как все обернется. Но с его молчаливого согласия следствие получило ложную улику, подтверждающую дуэль. Получается, есть люди, заявившие об участии в дуэли, и тут же обнаруживается орудие убийства, что подтверждает состоявшуюся дуэль.

Комментарий автора: Во всей этой истории роль Столыпина довольно странная. Давний друг поэта, родственник, однополчанин. В последние дни жизни поэта, жил с ним под одной крышей. А вот после смерти Лермонтова не оставил о нем ни одного воспоминания, даже своим родственникам. Все  унес в могилу. Не выполнил дворянского обязательства (реверса) доставить имущество убитого родственника на родину к бабушке. С кем-то его передал. Видно боялся показаться на глаза бабушки поэта. Вот вам и дворянская честь на деле!
Такое же молчание хранил и Глебов,  но он прожил недолго, был убит.
Дольше всех прожили Мартынов и Васильчиков.  Мартынов, после убийства, удачно поправил своё  материальное состояние, жил в Киеве, где числился в ссылке. Не пропускал балов, светских развлечений.  
Получив разрешение жить в столицах, переехал в Москву, где до своей смерти проживал в собственном доме в Леонтьевском переулке. Это примерно в километре от Кремля. Его отец сколотил состояние на винных откупах, т.е. торговал вином. В конце жизни попытался написать покаянное письмо в виде исповеди, но дальше описания, каким хулиганом в юнкерской школе был Лермонтов не пошёл. Не хватило мужества. 

В  Советское время, в середине двадцатых годов,  учитель литературы  проводил открытый урок в интернате  с бывшими беспризорниками.  Проходя мимо кладбища, он указал на склеп,  в котором был похоронен Мартынов (нельзя ему  было  говорить об этом). Наутро склеп был разрыт, а останки рода Мартыновых  разбросаны по деревьям.

Последним умер Васильчиков.  Он  сделал все, чтобы себя обелить и очернить Лермонтова. Спустя годы, на вопрос биографа Лермонтова Висковатого: «Кто собственно был секундантом  Лермонтова?» Васильчиков ответил, что собственно не было определено, кто чей секундант. Прежде всего, Мартынов просил Глебова, с коим жил, быть его секундантом, а потом как-то получилось, что Глебов был как бы со стороны Лермонтова…. На следствии они говорили совсем по-другому. Хитрый Васильчиков ответил следователям  уклончиво: секундантами были он и Глебов. Более наивный Глебов ответил, что у Мартынова был он, а у Лермонтова - Васильчиков…. Разве так могла проходить дуэль?! И мог  Лермонтов это  допустить? (Среди них он был самый старший по возрасту). К концу жизни, Васильчиков договорился до того, что когда Мартынов целился в Лермонтова, последний обозвал его дураком….  Представьте себя, стоящим под дулом пистолета. Чтобы вы делали?

Почему верят свидетельству Васильчикова? А не верят Лермонтову, который в двадцать шесть лет назвал его «пустым».

Приведу выдержку из книги профессора А.А. Герасименко «Из Божьего света…»: «Сценарий  « дуэли» интриганы разрабатывали поэтапно:  вначале будто бы стрелялись без секундантов, нет – при одном (М.П. Глебове), нет – при двух (тот же Глебов и он, Васильчиков), и, наконец, - при четырёх (включили ещё А.А. Столыпина и С.В. Трубецкого), О последнем варианте А.И. Васильчиков стал говорить после их смерти…» 

Вернемся к пистолетам. Так, где с начала следствия находились пистолеты Кухенрейтора, из которых противники стрелялись? И были ли они?

Так же в деле не нашел свидетельств, что стрелялись дуэлянты из мощных дальнобойных  пистолетов Кухенрейтора (но об этом в другой главе – А.К.). Понимаю, что полностью доверять судному делу нельзя, как нельзя верить и так называемым участникам, свидетелям и некоторым исследователям гибели поэта. 

Имеется в деле еще одна странность. Непонятная поездка корнета Глебова, находящегося под арестом, на три дня в Кисловодск.

27 июля доктор Рожер, лечивший Глебова и Васильчикова, ходатайствует перед властями о направлении арестованных на лечение в Кисловодск. 29 июля власти дают разрешение. В деле имеется (сохранившийся в черновике – А.К.) сопроводительный документ на имя военного начальника Кисловодска, написанный комендантом Пятигорска: «…в следствии чего Корнета Глебова… за присмотром препровожая предписываю иметь … за присмотром, в квартире его, а по истечения курса (лечения – А.К.) прислать в Пятигорск …». Читаю следующий документ подписанный военным начальником Кисловодска.  В нем он извещает, что 1 августа Глебова отправляет (!!!) обратно в Пятигорск (без объяснения причин – А.К.).  Вскоре, 8 августа Глебов опять уезжает в Кисловодск. Отдохнув и попив нарзана, 11 сентября, уже вместе с Васильчиковым  возвращается  в Пятигорск.

Зачем по предписанию коменданта Глебов ездил на три дня в Кисловодск? Возможный ответ нахожу в этом же деле. Имеется рапорт следователя Унтилова от 30 июля всё тому же пятигорскому коменданту, в котором следователь уведомляет Ильяшенкова об окончании следствия и направлении ему дела, для дальнейшего рассмотрения и передачи в суд. В конце депеши следователь уведомляет: «… при сем представляю и пару пистолетов, которыми поединщики стрелялись». Но мы теперь знаем, что эти пистолеты не стреляли! Далее, 7 сентября из окружного суда поступает коменданту запрос: «…дело получили и просим о присылке к делу пистолетов коими произведены выстрелы». 

Но не очень спешит комендант Ильяшенков отдавать пистолеты. Только 3 октября, когда дело поступает в  военный суд, председатель суда уведомляет коменданта, что пистолеты получены. Но это уже были другие - «лермонтовские» пистолеты, о которых писал ранее. Спустя два дня, Глебову в управе отдают  изъятые «по ошибке» столыпинские пистолеты.

Так может, ездил Глебов в Кисловодск за пистолетами Кухенрейтора? Отдал их и взамен получил ранее изъятые.

Комментарий автора: Получается, убили Лермонтова в упор из обычного пистолета, а потом, чтобы увеличить расстояние между убитым и убийцей (не с каждого пистолета  того времени, с расстояния в двадцать шагов можно убить человека выстрелом навылет через всю грудь) придумали, что стрелялись из мощных, крупнокалиберных дальнобойных пистолетов?  Я не касаюсь такой  науки, как судебная - медицина.  Но,  согласно современным исследованиям:  Лермонтов получил пулю  справа налево, снизу вверх, под углом 60 градусов по отношению к продольной оси туловища...  Это же в какой позе надо стоять во время дуэли? 
Версию об оружии и дуэли подбрасывали не только для следствия, но и для нас, для истории….   

  

ЧАСТЬ 3

В работах некоторых исследователей обстоятельств гибели поэта приходится читать, что следствие и суд сделали всё возможное, чтобы установить причины гибели поэта. При  этом  они признают, что следователями все же были допущены некоторые ошибки. В частности, оправдывая действия должностных лиц, они ссылаются, что  действовали пятигорские власти под сильным нажимом сверху.

Также приходится читать, что нельзя сравнивать уровень развития криминалистики и  уголовного судопроизводства  начала 19 века с нашим временем. Ведь тогда  действовавшее законодательство  сильно отличалось от настоящего. Соглашусь с этим, но только частично.
Основным,  действовавшим тогда  законодательным документом, был, Свод законов Российской империи. Многотомное издание, разработку которого еще при Александре 1, начал видный государственный деятель своего времени М.Сперанский.

Законодательными актами, регулирующими деятельность властей, по предупреждению и раскрытию преступлений были:  Указ об учреждении губерний, Устав уголовного судопроизводства и Устав о предупреждении и пресечении преступлений. 

Таким  образом, к середине тридцатых годов в России была создана целостная система мер по пресечению, раскрытию преступлений и изобличению преступников (пусть по нашим меркам и не очень совершенная – А.К.)

Комментарий автора: Что представлял собой Пятигорск в середине 19 века? Да, это был не губернский город, но уже тогда он считался «курортной столицей» России.
Гражданской жизнью  в городе распоряжалась частная управа, подчинявшаяся коменданту. При ней находилась полиция и пожарная команда. В городе, особенно в летнее время, проживало большое количество отдыхающих из разных уголков России, в большинстве своем дворяне и военные. Таким образом, власти, хотели они этого или нет, но обязаны были поддерживать порядок жизнеобеспечения города на должном уровне.
Пятигорск, в те времена, не был той глухоманью, какой, к примеру, была «лермонтовская» Тамань, где не существовало эффективной власти и слабо действовали законы Российской империи.
Таким образом, к середине 19 века российские власти, в деле раскрытия преступлений, не были такими беспомощными, как нам кажется сегодня, из глубины веков. В их распоряжении был судебно-следственный, судебно-медицинский и полицейский аппарат (пусть и не очень образованный – А.К.) И что очень важно, в их распоряжении была довольно внушительная законодательная база – Свод законов Российской империи, состоявший из пятнадцати томов.

Приведу некоторые выдержки из книги 2, тома 15 Свода законов…, издания 1832 года. Это первое издание, действовавшее до 1845 года, как раз на момент убийства Лермонтова. Говоря современным  юридическим языком, книга являлась - уголовно-процессуальным кодексом.

В статье 792 говорится: «…Полиция приступает к следствию по всякому сведению, дошедшему к ней как о явном преступлении…,так и о которых, без предварительного следствия, нельзя заключить, случайно ли они учинились или по какому либо умыслу». 

Правами производства следствия наделялся частный пристав, обязанности которого определялись ещё Уставом Благочиния от 8 апреля 1782 года.  Частному приставу предписывалось следить, «… чтобы уголовные дела не остались без наказания».

           Вернемся к Своду законов... Статья 929 разъясняет, что является доказательствами по уголовным делам, это: 1) собственное признание, 2) письменные доводы, 3) личный осмотр следов преступления и вещей обличающих виновного, 4) показания сведующих лиц, 5) показания свидетелей, 6) повальный обыск,  7) очные ставки.

Хочу обратить внимание на четвертый пункт. Сведующие люди. Кто они?  Так тогда  называли специалистов - экспертов. В Законе следователям вменялось в обязанность задействовать при расследовании дел узких специалистов (экспертов) и, если у местных чиновников не хватало квалификации, то их необходимо было приглашать из вышестоящих учреждений. Специалистам запрещалось отказываться от помощи следствию. При этом они несли уголовную ответственность за допущенные нарушения. 
Почему следователи поверили акту врача Барклай-де Толли,а не обратились к более "сведующим" специалистам?...
  
Подробно в Законе объяснялся порядок проведения очных ставок. Так в статье 994 говорилось: «Очные ставки даются для объяснения противоречий и для взаимного уличения подсудимого…и других, причастных к делу лиц…». В статье 1001: « Речи обеих бывших на очной ставке сторон записываются и подписываются по общим правилам о порядке допроса подсудимых и свидетелей».

Какие хорошие статьи, применительно к рассматриваемому нами делу об убийстве поэта!? 

Комментарий автора: Почему следователи не применили эти статьи, при расследовании убийства Лермонтова? Почему они не провели очные ставки? Не назначили, повторно, судебно-медицинскую экспертизу!?... Не хотели или им не дали?

Рассмотрим вопрос о процедуре допроса  обвиняемого. Почему  решил обратить на это внимание? В судном деле по делу о дуэли Лермонтова приводятся  письменные вопросы, которые  следователи задали обвиняемым и по которым они сделали  путанные и лживые показания.

Исследователи гибели поэта объясняют это тем, что таков был тогда порядок допросов. Приведу выдержки из Свода законов...  Статья 905: «Обвиняемого надлежит расспросить сперва  о его имени, отчестве, фамилии, летах, звании, жительстве…». Статья 906: «Потом расспрашивать обвиняемого подробно о приводимом против него обвинении, не упуская никакого обстоятельства, прямо или непрямо связанного с существом дела». В статьях 908 и 909 разъясняется следователям, что обвиняемые должны отвечать на вопросы лично и допрашивать их надо порознь. И самое главное в статье 916:  « Вопросы и ответы в то же время при следователе и обвиняемом должны быть записаны…» 

Значит, основным способом допроса был личный допрос следователем обвиняемого. И только  статья 917 разрешала допрос по «записке» и то, тогда протокол  «… после допроса подписывается обвиняемым и скрепляется следователем…»

Допрос с помощью письменных вопросов практиковался, чтобы  экономить время следователей, когда было большое количество обвиняемых, или по делу с многочисленными эпизодами. К примеру, дело Декабристов. В случае с Лермонтовым, чтобы установить истину, тактически правильней было допрашивать обвиняемых  лично. Вопрос-ответ. Это следователи тогда хорошо знали.

Теперь о  надзоре за следствием. В своей записке из тюрьмы Мартынов писал  «секунданту» Глебову: «А бестия стряпчий пытал меня, не проболтаюсь ли. Когда увижу тебя, расскажу в чем ».  Кто такой стряпчий?  Это и был прокурорский чиновник, обязанный следить за ходом следствия и суда, пресекая нарушения закона. Интересно, чего так боялся прокурорский работник?  В чем мог проболтаться Мартынов? Не менее интересен ответ Глебова Мартынову: «Непременно и непременно требуй военного суда. Гражданским тебя замучают. Полицмейстер на тебя зол, и ты будешь у него в лапках…».
 
Вот еще одна выдержка из письма Мартынова к Глебову: «…сегодня отправляю письмо графу Бенкендорфу…». Далее он пишет, что просит влиятельного графа предать его не гражданскому, а военному суду. И затем: «…Чего я могу ожидать от гражданского суда? Путешествия в холодные страны? Вещь совсем не привлекательная.  Южный климат гораздо полезней для моего здоровья…». Какой цинизм!  В этом же письме Мартынов откровенно пишет, что письмо к графу ему сочинил Диамид Пассек: «…ибо он таких писем не писал…». Кто такой Пассек? Зачем его пустили в камеру к Мартынову  и почему, он помогает убийце? В то время на Кавказе был один Диамид Пассек, подполковник, впоследствии генерал-майор. Нигде не нашел свидетельств, чтобы Пассек имел дружеские отношения с Мартыновым или Лермонтовым. Тогда зачем он в это дело ввязался? Или ему поручили?

Комментарий автора: Так может,  боялись они, что полиция все же приступит к объективному расследованию и изобличит заказчиков и убийц поэта? Зря боялись, Российский император за них все решил: обвиняемых из-под стражи освободить и передать дело на рассмотрение военному суду!

Вернусь к медицинскому освидетельствованию тела поэта врачом Барклай-де Толли. Осматривая убитого,  врач, как специалист, допустил  грубейшие нарушения  действовавшей в начале 19 века, процедуры вскрытия тел.  « Наставление врачам при судебном осмотре и вскрытию тел», изданное в 1829 году, предписывало: « … Сначала определить род повреждения…описать величину, вид, длину и ширину самого повреждения и сличить оное (как предполагается) с орудиями, коими оное причинено…»

Комментарий автора:  Ничего не  сделали! А ведь могли. Специалистов медиков в прифронтовом  городе Пятигорске, было достаточно. 

Некоторые исследователи, признавая в своих работах, нарушения закона властями и участниками трагедии 15 июля 1841 гола,  все же пытаются их оправдать и обелить.
 
Коменданта Ильяшенкова, без участия которого трудно было подменить пистолеты, называют добрым стариком, жалевшим молодых повес – « дуэлянтов». Сами повесы оказываются мальчишками, не понимавшими величия таланта Лермонтова.  Врача Барклай-де-Толли, освидетельствовавшего тело поэта и нарушившего порядок вскрытия тел, оправдывают тем, что он не имел должной квалификации и, он якобы не мог предположить, что его заключение будут досконально изучать через сто и более  лет. О следователях отзываются двойственно; то они сделали все что, могли, то наоборот, представляют их марионетками в руках власти.

Но убийство поэта следователи не раскрыли…, а могли! В их распоряжении было всё: и средства, и методы, и время, и законы. Не было только желания!

Получается!.. Все участники трагедии, в большей или меньшей степени оправданы, и в своей смерти виноват сам Лермонтов. Его язвительный характер, эпиграммы и шаржи, привели его  к смерти. И не имеет права великий поэт на понимание и объективное расследование обстоятельств  гибели, как  не имеет права и на возможно совершенную им ошибку. Для него «судьбы свершился приговор». Ошибка,  допущенная поэтом, была в одном: ему надо было срочно уезжать…, бежать, от своих убийц,  из Пятигорска!  Проблем  этим Лермонтов не решил бы, а жизнь, пусть на короткое время, себе сохранил.

Комментарий автора: Лермонтов не хотел посвящать свою жизнь военной службе.  Но,  поступив в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалеристских юнкеров, своему  другу М.А. Лопухиной написал: «…и вот теперь я воин,…если будет война, клянусь вам Богом, буду всегда впереди».  Это он написал в 1832 году, а в 1840 году, во время боевых действий на Кавказе, доказал, что это не пустые слова….

 ЧАСТЬ 4  
                                                      

Многие десятилетия не умолкают споры о причинах и обстоятельствах гибели поэта М.Ю. Лермонтова. Учеными, почитателями таланта великого поэта, по этой теме написано множество работ, статей и проведено исследований. А тайна гибели поэта так и остается не разгаданной.

Правда, авторы исследований идут разными путями. Одни добросовестно переписывают «своими словами» уже ранее изданное. Другие, очевидно, «высасывают факты из пальца» и делают на этом основании такие  выводы, что задаешься вопросом - какими источниками авторы пользовались? И не так много проводится серьезных, смелых исследований, где авторы действительно пытаются разобраться, что же произошло в Пятигорске в том трагическом июле 1841 года. 

В 60-х годах прошлого столетия учеными криминалистами, судебными медиками и музейными работниками проводилась попытка разобраться в убийстве Лермонтова криминалистическими методами. Правда, целью их исследований было  в очередной раз доказать официальную дуэльную версию. Хотя причины, побудившие экспертов это сделать, были совсем другие.

Но давайте все по порядку. В 1954 году в журнале «Новый мир» была опубликована повесть Константина  Паустовского, в которой была фраза: «И последнее, что он заметил на земле, - одновременно с выстрелом Мартынова ему почудился второй выстрел, из кустов над обрывом, над которым он стоял». 
 
Через несколько лет эту тему развил В. Швембергер. В «Трагедии у Перкальской скалы» он писал, как один священник в 1896 году причащал умирающего казака и тот ему поведал, как в молодости, чтобы избежать суда, по приказу начальства,  убил из засады  армейского офицера во время дуэли. Через несколько лет он узнал, что убил Лермонтова.

 Для опровержения этой абсурдной версии и была создана экспертная комиссия.
В нее вошли специалисты из Ленинграда: судебные медики, хирурги, научные сотрудники музея Эрмитаж.

Представительная комиссия опровергла версию убийства Лермонтова  наемным убийцей в спину с  отходящей от горы Машук Перкальской скалы. 

Но все же, некоторые выводы экспертов вызывают у меня настороженность и сомнение в их объективности.

Так в пункте 2 экспертного заключения делается вывод: «… Все эти и другие данные позволяют сделать вывод, что на дуэли … применен дуэльный набор пистолетов с ударно-кремневыми замками … немецких оружейников Кухенрейтор…»

Режет слух фраза: «… и другие данные…». Для экспертизы, пусть и не имеющей юридической силы,  такая ссылка не допустима. Эксперт, в своих исследованиях, должен ссылаться на все доводы как «за», так и «против». И только потом делать выводы и давать заключения. 

Теперь о главном. Вот выдержка из  описания  пистолетов, изъятых в доме, где проживали Лермонтов и его родственник Столыпин, на основании которого эксперты дали заключение, признав их Кухенрейторами.

«…Пистолеты одноствольные с фистонами с серебряными скобами и с серебряной насечкою на стволах, из коих один без шомпола и серебряной трубочки…»

Зная, что данное заключение экспертов ранее подвергалось критике, все же решил пройти весь исследовательский путь и самому разобраться в идентификационных признаках оружия, на основании которых  эксперты сделали свое заключение.

Итак – фистоны. В словаре Брокгауза и Эфрона есть фестоны – гирлянда из листьев и цветов, зубчатые складки на оконных дверных занавесках, дамских платьях. Что-то на элемент оружия не похоже! В других словарях аналогичная информация. Все про цветы, украшения, женские подолы и.т.п. И ни слова об оружии. Подумал, может, следователи ошиблись и вместо фистонов  подразумевали пистоны. Так тогда назывались капсюли. Тогда получается, изъятое оружие  было не ударно-кремневым, а ударно-капсюльным. Но моя догадка не подтвердилась. В одном из справочников по оружию нашел увеличенное фото ствола  старинного пистолета, на котором изображены  фестоны. Чтобы не утомлять читателя их описанием, скажу, что похожи они на морские волны из детских рисунков. Значит, фестоны -  это элемент украшения оружия. В 19 веке пистолеты, особенно дуэльные имели  красивую отделку, поэтому и стоили дорого. Вывод: наличие на пистолетах фестонов не позволяет точно определить систему пистолета.

Серебряные скобы. Согласно оружейному справочнику, спусковая скоба – деталь стрелкового оружия, представляющая собой рамку, прикрывающую спусковой крючок и устанавливаемую на абсолютном большинстве образцов стрелкового оружия всех типов. Понятно, что и по этой детали принадлежность оружия не определить.

Серебряная насечка на стволах. Насечка – техника  украшения металлических изделий, в том числе огнестрельного оружия, заключавшаяся в инкрустировании золотом, серебром или медью. Насечка имелась практически на всех видах старинного стрелкового оружия.

Шомпол. Тут вроде все понятно. Это элемент так называемых принадлежностей любого огнестрельного оружия.

Трудность вызвала серебряная трубочка. Думал это тоже одна из принадлежностей к пистолету. Оказалось, это шомпольное гнездо – горизонтальный канал или выемка (в последнем случае, оснащенная трубками), в нижней части ложа стрелкового оружия и предназначенная  для хранения шомпола. 

Комментарий автора:  Таким образом,  все перечисленные в описи элементы изъятого в доме оружия  не позволяют сделать вывод, что принадлежат они к  кавалеристским, дальнобойным, нарезным пистолетам системы Кухенрейтора.
 
Отвечая на критику экспертного заключения, один из ее участников М. Любарский ссылается на свидетельства, родственника Лермонтова, Шан-Гирея и первого биографа поэта Висковатого. В мемуарах Шан-Гирея, написанных в 1860 году упоминается:          «… пистолет из которого был убит Лермонтов, находится не там, где рассказывают, -  это кухенрейтор  № 2 из пары: я его видел у Алексея Аркадьевича Столыпина, на стене над кроватью, подле портрета, снятого живописцем Шведе с убитого Лермонтова».

П. Висковатый в 1881 году видел этот же пистолет « в Москве над кроватью Дмитрия Аркадьевича Столыпина»,  родного брата умершего тогда А.А. Столыпина. 

Получается на их  воспоминаниях  эксперт Любарский и делает вывод: « Теперь все  становится на свои места. Подмена пистолетов действительно произошла. Только у следствия изъяли (похитили - А.К.) именно те пистолеты, которые были на дуэльной площадке. Просто Столыпин (один из неофициальных секундантов) хотел их сохранить. В противном случае для чего бы он стал вешать кухенрейтор № 2 из пары рядом с рисунком Лермонтова...?»

Теперь и у меня все стало на свои места. Вот они, «другие данные», на которые ссылались эксперты.

Хочу сразу заметить. Ссылка на воспоминания,  в такой точной науке, как криминалистика, недопустима. Историческая наука допускает подобные ссылки, но только не криминалистика.  Второе. Ни Шан-Гирей, ни Висковатов не упоминают, что братья Столыпины  указывали на пистолет, висящий на стене, как на оружие, из которого стреляли в Лермонтова. И третье. Если А. Столыпину удалось у следователей «похить» пистолеты, то это же целая  детективная история. Неужели из многочисленного рода Столыпиных - Лермонтовых (продолжателем их династии был Петр Столыпин, премьер-министр России, также подло убитый наемным убийцей), о ней никто не знал. Да и не похож Алексей Столыпин на авантюриста, способного выкрасть у следователей пистолеты. Тем более для сохранения на память. О Лермонтове Столыпин   молчал до самой смерти. Какая уж тут память? 

Возможно, и висели на стене Кухенрейторы, но стреляли из них в Лермонтова?  Но  это уже мое предположение, а не факт. 

В двухтомном издании «Русские уголовные процессы», изданном А.Любарским (не путать с экспертом Любарским - А.К.)в 1867 году, имеется описание дуэли Лермонтова с Мартыновым. Прочитал дело бегло, т. к.  ничего нового для себя не нашел. Всё та же ложь. Но меня заинтересовал совсем другой процесс. В книге он описан следующим, за «лермонтовским». Дело о дуэли между бароном Иваном Остен-Сакеном и дворянином Юлиусом Клейстом  в июле 1843 года.

События проходили в Курляндской губернии. В лесном массиве был обнаружен трупп Клейста с огнестрельным ранением, на вылет, грудной клетки. Рядом с телом лежал пистолет. В кармане убитого нашли записку, в которой он извещал, что в его смерти никто не виноват. На первый взгляд, типичное самоубийство. Судебный медик сравнил диаметр входящего огнестрельного ранения с калибром пистолета и сделал вывод, что стреляли из обнаруженного на месте происшествия пистолета, (что мешало следователям провести аналогичную и совсем не сложную экспертизу по делу Лермонтова?) 

Но в этом деле следователей насторожило то, что верхняя и нижняя одежда на труппе Клейста была расстегнута. Не мог же он сам себя, после выстрела,  раздеть. 

О совершенном убийстве стало известно Николаю 1. Царь дал указание провести тщательное расследование. В результате  расследования, преступников нашли и осудили.

Следствие установило, что на одном из вечеров барон Остен-Сакен донимал Клейста своими остротами, касающимися его чести. Не выдержав насмешек, Клейст вывел обидчика в другую комнату, обозвав его подлецом,  вызвал барона на дуэль. Секунданты пытались обидчиков примирить, но Клейст от примирения отказался.

Понимая, что дуэли не избежать её участники решили выехать на поединок под предлогом поездки на охоту. Одевшись соответствующим образом и, взяв охотничьи ружья, дуэлянты поехали в лес. В их охотничьих сумках были спрятаны дуэльные пистолеты. Во время поединка, обиженный Клейст быстро подошел к барьеру и стал целиться в противника с явным намерением  его убить. Остен-Сакен, понимая это, и, чтобы сохранить себе жизнь выстрелил первым, убив Клейста наповал. Предсмертные записки дуэлянтами были написаны заранее, чтобы обмануть следствие. Одежду на убитом  расстегивали, чтобы осмотреть рану, но в спешке, всё так и оставили. Бросив убитого, участники дуэли разбежались. Убийца скрылся в Германии. 

Следователям удалось раскрыть это преступление, а убийцу вернуть в Россию и предать суду. Участники дуэли всё вышесказанное подтвердили.

Ради объективности, отмечу: император,  и в этом случае,  значительно смягчил приговор суда. 

Зачем я привел  в пример этот процесс?  Очень он внешне схож с делом Лермонтова, как по описываемым событиям, так и по времени совершения (разница между убийствами всего в два года); и месту, где события проходили (та же российская глубинка). Но в последнем случае преступление раскрыли и виновных наказали! Смогли же!!!… Так что  мешало следователям разобраться в деле Лермонтова?

В заключение хочу отметить. Чтобы ни писали об убийстве Лермонтова противники дуэли, их доводы отвергаются, а действия убийц и других участников трагедии объясняются  житейскими проблемами (обычной ссорой). Если  что-то объяснить не удается, ссылаются на давность времени, на загадочные или не выясненные обстоятельства гибели поэта. Ох, уж эти загадочные обстоятельства!?

Если же  отбросить версию убийства поэта на дуэли, то все становится на свои места, и в действиях участников «дуэли» ничего загадочного нет. Они поступали так, как обычно поступают  все преступники, пытающиеся уйти от ответственности, скрыть, или смягчить свое участие в преступлении, а в рассматриваемом нами деле –  умышленном убийстве поэта.

Было убийство подготовленным  или спровоцированным?  Теперь уже не установишь.  Если только не произойдет чудо, и что-то обнаружится в архивах. 

Как хочется оказаться в том жарком июле сорок первого года! И воочию увидеть, что же, тогда произошло в Пятигорске?

В чём  полностью уверен:  у следователей были все возможности раскрыть убийство Лермонтова и установить, что же произошло 15 июля 1841 года у подножия  горы Машук. Но Лермонтов, к тому времени, был уже обречен….

Что произошло потом у подножия Машука, кто и когда туда приехал, ход самой дуэли – всё это мы знаем из путаных показаний людей, заведомо симпатизировавших Мартынову. Но события могли происходить и иначе. Например: Мартынов и Лермонтов просто договорились о встрече. Уже на месте Мартынов (после резкого разговора!?) с близкого расстояния выстрелил в сидящего на лошади поэта (потому такой угол проникновения пули в тело). После чего бросился к Глебову: выручай, была дуэль с Лермонтовым без секундантов, я его убил!

Далее придумывается «сценарий» (но спешно, с массой нестыковок). Тогда понятно, почему лежало под дождём три часа тело Лермонтова (пока за ним не приехали). Почему возникла необходимость в появлении пистолетов Кухенрейтера (раз была дуэль – нужны более мощные). Остаётся гадать, отчего молчал Столыпин. Но, может, оттого и молчал, что чувствовал вину: не предотвратил смерть друга! А раскручивать историю до конца, задевать влиятельных в Пятигорске лиц, уличать людей с репутацией достойных офицеров – нужно ли это было коменданту Ильяшенкову?

Пора набраться смелости и честно признать - убийство поэта совершенно не на дуэли! И убийца!... Мартынов,не только не понёс заслуженного наказания, но и не был признан виновным в умышленном убийстве поэта!



ПЛАЦЕБО (рассказ-быль)

Историю одну хочу рассказать. Был у меня приятель. Врач. Одних со мной лет. Родом он был с Полтавы, где-то в тех краях и медицинский закончил. А как и почему он в Кемерово оказался, того не знаю. Да и не важно это. Как и где мы с ним познакомились тоже не важно. Да и не припомню толком уже. Наверно на вечеринке какой-то. Стали мы с ним общаться. Сдружились более-менее. Любили эдак посидеть хорошо, выпить, поговорить о том, о сём. Он умный был человек, с ним интересно общаться было.

И вот как-то раз в пятницу по лету сидим мы у него дома, обсуждаем, как бы нам эту самую пятницу провести. Так, чтобы с вредом для тела, но с пользой для души.

И тут ему звонок на мобильный. Он берёт трубку, смотрит на экранчик, хмыкает как-то странно, жмёт кнопку и говорит:

- Да, Анастасия…Да-да я это, говорите…И, что? …Да вы, что?!...Ого…Сейчас приду…Успокойтесь пожалуйста я уже иду. Я дома…Да-да, прям сейчас иду.

Потом жмёт кнопку, кладёт трубку в карман и мне говорит:

- Пошли. Тут пациентке моей, что-то дюже плохо. Дочка её позвонила.

- Далеко – спрашиваю - Идти-то?

- Да не – говорит – Тут через двор.

Пока через двор шли, я ему говорю:

- Слушай, если ей плохо, чего она тебе звонит-то, а не в «скорую»?

- А она – отвечает – Никаким другим врачам не верит. Только мне.

- Чего так? – спрашиваю

- А мы – говорит - С ней одной национальности.

И смотрит на меня усмешливо.

А национальность, надо сказать, у моего знакомого была библейская. Нет, не филистимлянин.  Наоборот.

Ладно.  Прошли мы через двор, подошли к «хрущёвке». Приятель мой в домофон позвонил. Сразу же в ответ «пилик-пилик» раздалось, и дверь открылась.

- Вот – он мне говорит – Так врачи на «скорой» сразу различают, серьёзный вызов или нет. Если серьёзный, то в «домофон» никто никогда не спрашивает: «Кто там?». Сразу открывают.

- Здесь – говорю – Сразу открыли. Стало быть, серьёзно.

- Оооо – говорит – Здесь очень серьёзно. Здесь всегда очень серьёзно.

Поднялись на четвёртый этаж. Там дверь квартиры открыта, в неё женщина выглядывает. Средних лет. Лицо испуганное

- Что такое? – приятель мой спрашивает

- Ну, перепутала она лекарства ваши – отвечает женщина, а в голосе слёза чувствуется. Да и на глазах, кажется, уже слёзы.

- Да как же вы так – приятель мой аж руками развел сокрушённо.

- Ну вот, не уследила – и женщина всхлипывает

- Ну-ну – приятель её успокаивает – Сейчас посмотрим.

И, не разуваясь, идёт вглубь квартиры. Я за ним. Квартира четырёхкомнатная и нам в дальнюю спальню пройти пришлось.

Там больная и лежала. Небольшая такая бабушка. Седая. И даже мне, хоть и не врач, с первого взгляда стало ясно, что бабульке плохо. Очень плохо.

Хрипит, задыхается. Лицо побелевшее. Вот почти как бумага. Я такое первый раз видел. Раньше-то думал «побелевшее лицо» это фигура речи такая. Оказалась никакая не фигура. Ещё как белеют люди.

Мой приятель, тем временем, на постель присел и строго говорит:

- Я ж вам велел эти таблетки по вечерам принимать. А вы утром. Сколько таблеток приняли?

- Одну – бабулька отвечает – Только одну

И рукой показывает на журнальный столик. А там пакетик целлофановый лежит и в нём мелкие зелёные таблетки.

- И как самочувствие? – снова спрашивает приятель, как будто сам не видит, что самочувствие у бабульки плохое, да и оно заканчивается уже, судя по всему.

Однако бабушка, несмотря на бледность и одышку, довольно подробно и внятно излагает ему своё самочувствие. И как ей плохо, и как ей дышать нечем, и прочее и прочее.

- Как скоро это началось? – спрашивает приятель, а сам пульс у бабки меряет – Сразу после приёма или чуть погодя?

Бабка отвечает, что почти сразу. И начинает закатывать глаза. А, женщина, дочь её, что нас встречала, начинает плакать навзрыд. Прям у меня за спиной.

Приятель бабку по щекам потрепал маленько. Та глаза открыла.

Он ей говорит:

- Я сейчас быстренько домой сбегаю. Принесу лекарство. Должно помочь.

- Ой, не бросайте меня – бабулька стонет

- Да с вами пока мой коллега побудет – отвечает  тот и на меня показывает – Если, что, он поможет. Он хороший врач.

И , рта мне открыть не дав, поднимается и быстренько уходит.

А я остаюсь с умирающей бабкой и её рыдающей дочкой. Один. И я не врач, а совсем наоборот - юрист.

И чё мне с этой бабкой делать? Чем я ей помогу? А если умрёт при мне? Да, судя по всему, она и собирается.  

Однако, несмотря на это, пытается со мной о своём здоровье поговорить. Проконсультироваться перед смертью. А чего я ей скажу?

- Помолчите – говорю – Вам разговаривать вредно. Лежите спокойно, Сейчас всё хорошо будет.

А сам на таблетки эти зелёные смотрю

«Фига се, лекарство» думаю «Одна таблетка и всё, конец человеку. Как же можно такое сильное средство давать людям на самостоятельный приём?»

Взял пакетик с таблетками в руки, чтоб хоть название посмотреть А там ни названия, ни инструкции по применению, ни хрена там нет. Просто пакетик с таблетками.

Я этот пакетик с умным видом повертел в руках, вздохнул и на место положил.

- Это опасные таблетки, да? – дочка бабкина меня спрашивает

- Мда – мычу – Очень сильное средство

- Ну вот – всхлипывает та – Доктор ей сказал на ночь принимать, а она ошиблась и утром приняла.

- Ну ничего, ничего – говорю – Сейчас он средство одно принесёт и полегчает маме вашей.

Сам думаю:

«Это, что за таблетки такие, вечером лекарство, по утрам - яд?»

А бабка у меня, тем временем, начинает белый цвет лица помаленьку менять на цвет «краше в гроб кладут» И не хрипит уже.

Я ей пульс щупаю. Самого колотит внутри. Не пойму есть у неё пульс или нету уже. Зато у самого пульс зашкаливает.

 Дочка опять в слёзы:

- Ой-ой-ой, ну сделайте же, что нибудь?!

Что я ей сделаю?!? Ну, начал ей шею растирать.

И тут, наконец-то, влетает мой приятель. В руках коробочка какая-то. Тоже без надписей. Он вываливает себе на ладонь из этой коробочки две малюсенькие таблетки и бабке:

- А ну-ка, быстренько давайте это примем.

Бабка глаза открыла, руку за таблетками протянула. Дочка тут со стаканом воды подскочили. Я бабке голову приподнял. И общими усилиями мы лекарство в неё ввели.

Мой приятель на часы смотрит и говорит:

-Ну, сейчас должно полегчать.

И полегчало!

Гляжу бабка задышала ровненько. Щёки порозовели. На глазах ожил человек. Даже села в постели. Давай приятеля моего благодарить.

А он ей говорит:

- Я вам это средство оставлю. Если, что не так опять, немедленно две таблеточки примите и всё пройдёт.

Мы попрощались и пошли к выходу. А у дверей дочка её, приятелю моему пакет – майку сунула.

Тот отнекиваться было, начал. Мол: к чему это. Да неудобно, мол.

Но та настояла.

Вышли мы из подъезда. Приятель пакет раскрывает. Гляжу, а там кости с мясом

- Суп - набором  – говорю- Тебя одарили, что ли?

- Дурак – отвечает – Это ж копчёные рёбра. Понюхай

И пакет мне к носу

Я понюхал:

- Ой – говорю – Ой.

Он тоже понюхал. Простонал коротко от удовольствия и спрашивает:

- Игорь, нешто дадим пропасть закуске?

- Оп-па  – отвечаю – Это с чего бы мы такое исделали?

Купили мы с ним пива в розлив и расположились прямо во дворе на столике под деревом. Тенёк, не жарко, ветёрок лёгкий. На столе копчёности, свежее холодное пиво и все выходные впереди. Благодать! Так и помирать не надо.

После первой пластиковой кружки горьковатой, холодной , пенной амброзии спрашиваю его:

- Слушай, врач-убийца, ты на кой такие опасные лекарства людям в руки даёшь? Как они называются – то хоть?

Тот, мясо с ребра сгрызая, отвечает:

- Аскорбинка

- В смысле? – спрашиваю.

- В самом прямом – говорит – Витаминки это. Тут, с этой чудачкой старой, такое дело…

И вот, что мне рассказывает. Бабушка эта навыдумывала себе массу всяких болезней. И начала от них интенсивно лечится. Глотала лекарства, порошки, микстуры без всякого разбора. И ей становилось всё хуже и хуже, что естественно. А врачам, которые в один голос твердили, что ничего у неё нет и самолечением она себя только убивает, бабушка не верила. И, натурально, убивала себя. Пока случайно не свела её судьба с моим приятелем.

Тот, поняв в чём дело, сказал бабушке, что она самый больной в мире человек, но только лечится неправильно. А правильные лекарства, редкие и импортные, он ей достанет. И достал.

Пошёл в аптеку и купил два вида витаминок: зелёные и жёлтые. Пересыпал их в целлофановые упаковки от канцелярских скрепок и принёс бабушке. Наказал строжайше- пить два раза в день, утром и вечером. Но, чтобы утром непременно жёлтенькую, а вечером обязательно зелёненькую. И, чтоб не перепутать!

Бабушка послушно стала следовать этому рецепту. И выздоравливала прямо на глазах! Бодрая стала, подвижная. Даже в магазины начала сама ходить, чего родные не наблюдали за ней уже года два.

Но вот сегодня утром бабулька случайно перепутала и выпила зелёную пилюльку вместо жёлтой. Обнаружив ошибку, тут же стала умирать.

- А спас ты её  чем? – спрашиваю

- Тоже витаминкой – отвечает – Сбегал в аптеку, купил, в коробочку без надписей пересыпал и… вуаля – он элегантно повёл копчёной костью в сторону бабулькиного дома.

- Ловко – говорю

- Это плацебо – отвечает – В курсе, что такое?

- Примерно – говорю – Что-то вроде психологического лекарство

- Ну да – отвечает приятель, пиво прихлёбывая – Пустышка. Фальшивка Но внуши человеку, что вот эта вот пустышка , есть лекарство, он и выздоровеет. Как известно, все болезни от нервов, только триппер от удовольствия. На этом принцип плацебо и построен. Великая штука, скажу я тебе

- Подожди – говорю – Так бабка то сегодня по- настоящему умирала. Какое же это плацебо?

- Ну, а ты как хотел? – отвечает – Плацебо же оно в обе стороны работает – он помотал костью туда-сюда, демонстрируя направления работы плацебо – И в обе стороны одинаково эффективно. Вон, колдуны вуду говорят кому – нибудь «Ты через два дня умрёшь». И тот дурак ложится и через два дня правда помирает.

Он закуривает и начинает философствовать

- Понимаешь – говорит – В широком смысле плацебо это твоя вера. Бездумная, бездоказательная вера. Может убить, может спасти. На этом принципе все религии мира построены.

- На плацебо?

- Ну да. Все боги, сколько их ни наесть, что такое, по-твоему? – он пускает колечко дыма и, провожая его взглядом, сам отвечает – Они плацебо

- Так он вроде всего один – говорю

- Кто один? – спрашивает

- Ну бог

- С ума – говорит – сошёл? Какой там один. Зараз я тебе подсчитаю – он поморщил лоб – Тысячи три их, если не ошибаюсь, за всю историю человечества было.

- Анчихрист – говорю – За такие вот словеса охальные на том свете твои кости тоже коптить будут.

- После моей смерти – отвечает – С моими костями пусть делают всё, что угодно. Можешь хоть сам закоптить и сожрать, мне для хорошего человека не жалко. Хотя, я за то, чтоб покойников кремировали. И прах в воздухе распыляли.

- Неприятно как-то – говорю

- Чего неприятного? – спрашивает – Тебе уж по фиг будет, а человечеству польза.

- Какая – удивляюсь – Польза?

- Фосфор – говорит

- Фосфор?

- Ну да. Фосфор. Ценнейшее вещество и очень редкое. А человечество его сковывает под землёй в своих скелетах. Сколько там – он ткнул пальцем в землю – Уже этого добра лежит. Миллионы, а то может и миллиарды скелетов. Как же можно так по-дурацки редкий ресурс транжирить? А так – он взмахнул руками – Пуфф его по воздуху. И вот наш фосфор уже в планетные химические реакции включился. Я уверен – говорит – Когда - нибудь именно так и станут делать. В крематорий и в воздух. Да ещё и старые кладбища раскопают и костяки сожгут.

- Ну – говорю – Это уж ты махнул. Вот этого уж точно никогда не будет. Кладбища разорять, кто решится? Поперёк всех обычаев и традиций

- Послушай – морщится досадливо – Да все эти обычаи и традиции сами по себе тоже плацебо. А человечество же поумнеет когда - нибудь и перестанет в плацебо нуждаться. Во всех этих религиях, традициях, суевериях, деньгах…

- Деньгах? – переспрашиваю

- Ну, да – отвечает – Они же тоже сейчас плацебо.

- Как это?

Он купюру из кармана достаёт.

- Посмотри – говорит – Это же всего-навсего бумажка разукрашенная. И ничего больше. Раньше хоть золото под этими бумажками было, а сейчас вообще ничего. Кроме нашей веры, в то, что мы эти бумажки в любую секунду на, что нибудь настоящее обменять сможем. Например, на пиво – он за кружку берётся, глотает добре – Вот пиво, это не плацебо. В пиво глупо верить потому, что пиво я знаю. Вижу его, осязаю, обоняю и знаю, что эффект, который оно даёт, он в нём самом заложен, а не в моей голове. Пиво объективно, деньги субъективны. Значит они плацебо, то есть наша вера и ничего больше. А так, как любую веру, при первой возможности надо обменивать на знания, то пойдём в лавку и обменяем наше плацебо на вот эту вот пенную объективную реальность, бо она у нас к концу подходит.

И мы пошли. И обменяли веру на знания. А потом ещё раз. И ещё раз. К вечеру объективных знания внутри нас было уже столько, что мой приятель заявил , дескать, возможно пиво тоже плацебо. Как и всё остальное, ибо многие философы полагали, что абсолютно весь мир есть лишь комплекс наших ощущений, а не какая-то объективная реальность.

Как мы этот вечер закончили я сейчас не помню. Да и тогда помнил. Но, кажется, к теме плацебо больше не возвращались.

А вернулись мы к ней через полгода, когда загибаться от болезни начал уже я сам, а не какая-то неизвестная мне ранее бабушка из дома напротив. И это была отнюдь не фальшивая болезнь.

 

                                                              --------------------------

 

Тот Новый год я встретил так. Ночь с 31 декабря на 1 января прошла очень весело. А следующая ночь уже не очень. Я проснулся от дикой боли. Казалось, что вдоль позвоночника мне воткнули два раскалённых штыря, а в районе желудка поселился огромный паук, который непрерывно шевелиться там и терзает меня всеми своими лапами и жвалами.

Что это такой, я понял сразу. Увы, симптомы мне были знакомые. Это приступ желчнокаменной болезни. Не смертельно, но больно, боже мой, как больно. Врачи утверждают, что только боль от рака сильнее боли от приступа каменной болезни.

Всю ночь я жрал анальгин горстями, курил непрерывно, в особо острые моменты терзал зубами подушку, чтоб не орать на весь дом.

«Скорую» не вызывал. Не люблю я этого, да и по предыдущему опыту знал, что к рассвету боль должна пройти.

Долгожданный рассвет застал меня, потного и мелко подрагивающего, лежащим животом на табурете. Я всю ночь непрерывно пытался найти позу в который было бы хоть чуть-чуть полегче и к утру обрёл именно такую – животом на табурете, головой вниз. Прям скажем – сильно не помогало. Но хоть, что-то.

Рассвет пришёл, а боль почему-то никуда не делась. Разве, что из острой превратилась в тупую, ноющую. А я всё терпел, терпел, терпел. Курил, пил анальгин, ходил, лежал, сидел. Боль не успокаивалась. Наконец к полудню в мои отупевшие от длительного страдания мозги закралась мысль, что, кажется, в этот раз само не пройдёт. И я решил позвонить своему приятелю-врачу.

Набрал номер, слушаю гудки в трубке, сам думаю: «Только бы он на праздники не уехал никуда и трезвым сейчас был»

Наконец приятель ответил. Я рассказал, что со мной творится и попросил помочь.

Тот говорит:

- Слушай, я сейчас на дежурстве, освобожусь часа через два и сразу приду. А ты, пока, сходи по блюй

- Чего? – спрашиваю хрипло

- По блюй сходи, тебе говорят – отвечает – Не знаешь, что это такое, что ли?

- Как – говорю- по блюй? Чем я тебе «поблюй», шарлатан ты хренов, если я уже сутки не ем ничего.

- Сделай так – говорит – Нагнись буквой «зю», два пальца глубже в рот и начинай пугать унитаз: ыыыы, ыыыы. Понял?

Я так и сделал. Вырвало меня чем-то горьким. Как я потом узнал - желчью и желудочным соком.

И боль вдруг отступила! Ненадолго, минуты на три, но ушла. И, скажу вам, за весь предыдущий год я не чувствовал себя таким счастливым как в эти три минуты. Я смог нормально ходить, нормально думать и даже предпринять более-менее нормальные действия. Например, убрать в шкаф изрядно выпотрошенную мною за ночь подушку.

Потом боль вернулась. Но мне было уже легче. Легче тем, что не стало той безнадёги, которая до этого терзала меня вместе с болью. Я знал, что очень скоро мне помогут, а пока у меня под рукой, точнее под двумя пальцами, есть неплохое обезболивающее.

Но всё-таки эти два часа ожидания тянулись гораздо дольше, чем обычные два часа. Измотан я был изрядно, поэтому, когда в дверь позвонили, я не сразу и догадался, что это за звук.

На втором звонке я всё же понял, что к чему и рванул к входной двери.

Мой приятель меня взглядом на пороге окинул и , вместо «здрасте», говорит:

- Видок у тебя, будто ты две недели бухал без отдыха.

Прошли мы в зал, где я сел на своё ложе скорби – раскладной диван и мелко дрожащими руками закурил сигарету.

А приятель мой из сумки выкладывает на прикроватный столик упаковки со шприцами, коробочку с ампулами и говорит между делом:

- Чего пера-то вокруг столько? Ты, что тут курицу ощипывал?

- Подушку - говорю – Чуть не всю сожрал.

- Понятно – говорит – А чё «скорую»- то не вызвал?

- Да я….- начал я было отвечать, как он закончил за меня

- …думал само пройдёт

- Угу – говорю – Почём знаешь?

- Ты не один такой. Те, которые действительно во враче нуждаются, как правило, реже всего и звонят в «скорую»

Разорвал он упаковку шприца одноразового, стал его монтировать и мне говорит:

- Судя по твоему виду, тебе сейчас уже не врача надо вызывать, а священника с нотариусом. Но раз уж я всё равно здесь, попробую тебя полечить. Мне твой афедрон понадобится, так, что давай, расчехляй его.

- Чего? – спрашиваю – Тебе понадобится?

- Деревня ты – отвечает –  Неколлективизированная. Афедрон это в просторечье жопа. Так, что скидывай портки. Так понятно?

Пока я, по просьбе друга, расчехлял афедрон, сам друг вскрывал ампулу с какой- то красно-бурой жидкостью.

- Это у тебя настоящее лекарство? – спрашиваю – Не плацебо, какое - нибудь?

- И без плацебо не сдохнешь – отвечает – Это , что-то вроде «но-шпа» только лучше

- «Но-шпа» - говорю – Вроде жёлтая бывает. А это красная какая-то

Тот, лекарство в шприц набирая, буркнул себе под нос:

- Какой больной нынче грамотный пошёл

Потом ампулу пустую на столик положил, струйкой из шприца вверх брызнул и мне громко, командно-врачебным голосом:

- Давай ложись жопой вверх, знаток хренов!

Поставил он мне укол. Говорит:

- Теперь лежи спокойно и жди.

- А когда пройдёт? – спрашиваю

Он отвечает:

- Когда одна палочка и девять дырочек победят целое войско, когда король обнажит голову, а я останусь в шляпе

- Сволочь – говорю – Шарлатан. Тебе, небось, и амёбу не вылечить.

- Ну откуда я знаю – говорит – Когда точно у тебя пройдёт. Тут, видишь, в чём дело. Один из камней твоих решил из желчного пузыря выйти. Ну и перекрыл тем самым желчеток. Отсюда и боли. Вот как он по желчетоку пройдёт так боль и прекратится. Я тебе сосудорасширяющее поставил, чтоб ускорить процесс. Сейчас побуду с тобой часок, если улучшения не будет, ещё укол поставлю. А быстро я могу тебе только эвтаназию сделать. Хошь подушкой придушу?

Честно говоря, ещё утром я возможно и согласился бы на это гуманное предложение. Но сейчас, в надежде на исцеление, отказался.

- Как знаешь – говорит – Но смотри, потом вспомнишь меня и скажешь: «Добра он мне желал». Ладно, валяйся, а я пойду продолжу твоё лечение на кухне

- Каким – спрашиваю – образом?

- А ты – удивляется – Разве не знаешь народную мудрость: «Доктор сыт - больному легче»

И пошёл на кухню. Слышу, холодильник там открылся, тарелки и чашки застучали. Их там, со всяким добром, много к Новому году было.

Потом слышу, приятель мой чему-то обсценно удивился и кричит мне, как- то обиженно:

- А, что у тебя на Новый год нет ничего, что - ли?

- То, что ты ищешь – кричу в ответ – находится в морозилке

- Ага – отвечает

Слышу я, дверца морозилки скрипнула, потом стекло об иней  зашуршало.

И такое довольное уханье раздалось, будто у меня на кухне марсианин из «Войны миров» кровь человеческую потреблять вознамерился.

Я думал, приятель мой там же, на кухне и попирует. Но он начал накрывать журнальный столик в зале, напротив телевизора и, что самое плохое, неподалёку от меня. Я чуть слюной не захлебнулся.

На столик явились: грибки маринованные, селёдка домашнего посола в масле и с луком, салат «Зимний», сало крупно порезанное с мясными прослойками чесноком благоухающее, холодец говяжий и к нему горчица, магазинная нарезка мясных деликатесов, ну и бутылка водки инеем покрытая. А рядом со всем этим, в кресле, приятель мой с такой мордой довольной, что мне в него кинуть чем - нибудь захотелось. Сам-то я не в состоянии был к этому пиру присоединится. Хотя, после столь бурной ночи и не менее бурного дня выпить хотелось очень. Аппетита не было, а вот расслабиться организм просился.

А мой приятель именно с расслабления и начал. Налил себе стопку водки тягучей, морозной. Выпил махом и кусок сала в рот кинул.

- Ох, благодать – говорит.

- Слушай – спрашиваю его – А на кухне ты пожрать не мог?

- Не-а – отвечает и наливает себе ещё – Там, никак. Во-первых на кухне телевизора нет. А во-вторых мне нужно контролировать состояние умирающего.

И снова выпил

Я слюну сглотнул и бурчу:

- Ты бы тормознулся с водкой

- Тебе жалко? – удивляется он

- Да не жалко – морщусь досадливо – Травись на здоровье. Тут другие причины.

- Назови – говорит – Мне хоть одну причину, по которой мне нельзя напиться вечером второго января, да ещё и на халяву.

И делает жест, отрицающий даже теоретическую возможность существования таких причин.

- Да ты ж – говорю – Через час опять лечить меня собрался. Как ты это делать-то будешь с пьяной мордой?

- Аааа, вон ты о чём – говорит и закуривает.

Потом затянулся сладко и продолжил:

- Не волнуйся. Я тебе операцию тут делать не собираюсь. А иглой в задницу как-нибудь и в спиртосодержащем состоянии не промахнусь. Тем паче, в данном случае это сделать невозможно, эва какой ты себе афедрон отрастил. С закрытыми глазами не промажешь.

- На свой – ворчу – Посмотри. В кресло еле-еле помещаешься.

- Так – он меня строго спрашивает – Больной, я не понял, мы лечиться будем или жопами мерятся?

И, очевидно от обиды, выпил ещё.

Потом кусочек холодца горчицей смазал, на вилку его и в рот.

- Слушай – говорит – Хохму. Вчера  вечером была. Ребята со «скорой» рассказали.

 И рассказывает мне такую историю. Из окна «гостинки» с третьего этажа, выпала женщина. Не пострадала, только ссадины заполучила. Наверно потому, что пьяная была, трезвая бы точно покалечилась. На помощь ей, конечно, никто и не подумал придти. Ну, это уж как у нас заведено. Но «скорую» кто-то вызвал. И на том спасибо. Экипаж был неподалёку, поэтому подъехали почти сразу. Видят: в сугробе молодая женщина. Лет двадцати пяти. Пьяная. На голое тело надет мужской пиджак, олимпийские штаны и…ласты.

Медики её, разумеется, спрашивают: «А почему в ластах - то?». Она окинула их взглядом, потом задумчиво посмотрела куда-то вдаль , махнула рукой и сказала: «Ааа, вам не понять».

 За этим рассказом приятель мой ещё рюмочку опрокинул. Я слюну сглотнул, на него глядючи, и проворчал:

- Написано, что евреи спаивают русский народ, а у нас, зараз, наоборот получается.

- Первый раз – говорит он, салом вкусно закусывая – Наблюдаю, чтоб каменная болезнь давала такой симптом, как «антисемитизм». Случай, в литературе не описанный. Надо бы…

Но, что ему «надо бы» он так и не сказал, потому, что по телевизору вдруг запела Таисия Повалий. По - украински запела.

- О – говорит мой приятель – Ридна мова. Давай послушаем.

Как песня закончилась, он задумчиво выпил, закурил и говорит:

- Не слышал ни одного языка, который бы так для песен подходил, как украинский.

- А ты его знаешь, что-ли? – удивляюсь – Украинский-то?

- Я – отвечает – ещё и иврит знаю. Как мне всё надоесть, махну на историческую родину. А мову-то знаю конечно. Как там у поэта

И он процитировал:

- «…Видпознав я , шо вы добри , благородны люди

 Бо шпана по украински розмовлять не будэ…»

 

- Фига себе – говорю- Какие стишки ты знаешь. Мазепа, что-ли писал?

- Нет – отвечает – Это знаменитый современный детский поэт, фамилию, правда, не помню. Стих про то, как киевский постовой отличал хороших людей от шпаны. А я ж не шпана какая-нибудь, а хороший и благородный человек, потому и знаю мову. Да чего там знать-то? Если ты русский язык хорошо знаешь, считай, что две трети украинского тоже знаешь. И белорусского.- подумал и добавил – Ну и половину польского, заодно.

- Так откуда же – спрашиваю – Там языковая проблема?

- Её нет.- отвечает – Языковая проблема это плацебо, своего рода, только вредоносное. Пустышка. А реальная проблема в том, что русские не знают русского языка, а украинцы, украинского.

- Не знают? – переспрашиваю

- Да, не знают – горячо отвечает тот – У него словарный запас, слов триста, а написать ещё меньше сможет. Как ты хочешь, чтоб он другой язык выучил, когда ему ещё родной учить и учить?

- Это – уточняю – Русскому или украинцу?

- И тому и другому - отвечает

Он как- то расстроено закурил, швырнул зажигалку на стол, махнул рукой и продолжил:

- Да, что там об Украине? Здесь, у нас, ты думаешь лучше? Да точно так же! Вот пару недель назад захожу в МСЭ, чего-то мне там по работе надо было…

- Куда ты – спрашиваю – Заходишь?

- Ну – отвечает – Это медико-социальная экспертиза. Инвалидность там дают и всё такое. Ну ты слушай дальше. Там стенд есть с образцами разных заявлений. И у стенда парень стоит и по образцу заявление пишет. Заявление на полстраницы. Знаешь, сколько он его писал? Я время для интереса засёк. Семнадцать минут! Семнадцать, бляха-муха, минут он писал текст на полстраницы! И как писал, ты б видел. Он эти буквы не писал, а рисовал. Тщательно. Как иероглифы китайские. Русский! На русском языке!! Аж вспотел, аж язык высунул. А когда закончил, то перечеркнул свой труд наискосок из угла в угол и под чертой крупно написал ОБРАЗЕЦ. Потому, что именно так, блин, было написано в заявлении на стенде с образцами.

- Наркоша – говорю – Может, какой?

- Да, нет- отвечает – По нему не видно, чтоб наркоман там или алкаш. Выглядит свежо и одет чисто, прилично. Просто тупой. И таких как он, в каждой сотне десяток. А ты говоришь: языковая проблема. Нет её и быть не может. Это плацебо , которое создали всякие проститутки политические и скармливают народу, который на своём родном языке пишет как на чужом. И вот в этом и есть реальная проблема. В невежестве. В людском невежестве.

- И как же- говорю – С этим бороться?

- Кому – спрашивает – бороться? Мне, что-ли? Да мне оно на - хрен не нужно, бороться. Хотят овощами жить, пусть живут. Не хотят, пусть книжки начинают читать. И ума наберутся, а, заодно, и язык выучат.

Я приподнялся и сел на диване:

- Значит – говорю – Думаешь вежество-невежество в том, чтобы читать - не читать, заключается?

- Ну, да – отвечает- А в чём ещё –то? В телевизоре, что-ли?

- А, я вот – говорю – Сейчас расскажу тебе про одного типа, который и читает и словарного запаса у него, как у дурака махорки. Может, ты своё мнение маленько изменишь тогда

- Ну-ка, ну-ка – говорит – Давай. Трави. Только ты к столу-то присаживайся. Долго мне тут одному пьянствовать? Я ж не алкаш тебе.

- А мне – спрашиваю – Можно?

А сам к своему состоянию прислушиваюсь. Вроде болит ещё, но вроде уже и не очень

- Ну, раз зашевелился – отвечает – Значит можно. Давай рискнём – наливает себе и мне – А если, что, я тебя откачаю. Массаж сердца, все дела. Давай, садись, хватит валятся

- Ну – говорю – Раз врач разрешает

И к столу. А приятель рассмеялся вдруг:

- Ой – говорит – Видел бы ты сейчас свои глаза. Как они у тебя загорелись-то! Как звёзды кремлёвские!

Мы с ним поздравились. Потом я ему говорю:

- Ну вот, слушай. Попал я тут перед самым Новым Годом в одну кампанию. У них  корпоративчик был. А там присутствовал гость. Откуда-то с Красноярска, что-ли. Начальник какой-то. И, что самое интересное, обучается аж в Президентской Академии. Там где управленцев готовят. Заканчивает её уже. И вот он рассказывает, как ездил какому-то святому поклонятся. В Грецию. На остров – я наморщился, пытаясь вспомнить название – Блин, вспомнить не могу. Скажи мне и я скажу

- Афон – подсказывает приятель

- Не – говорю – Не Афон, это точно. Другой какой-то. Ладно, неважно. А важно то, что этот святой там похоронен. Веков десять уже, а может больше. Ну и паломников к нему много. Вот среди них этот академик президентский и затесался. И так он, знаешь, умилительно рассказывал и про этот остров и про паломников. Меня аж чуть не стошнило. А потом начал рассказывать про этого святого. И, на полном серьёзе, вещает, что этот святой настолько святой, что до сих пор каждую ночь встаёт из могилы, ходит по земле и делает людям всякие добрые дела. Ты прикинь! В Академии человек учится! Я уж не знаю, как его голова такие мозги выдерживает, но он в это правда верит. А потом он начал рассказывать, как пошёл на могилку этого святого. И тут меня как чёрт за язык дёрнул. Я его спрашиваю: «Днём?». Тот не понял сразу. «Что?» говорит «Днём?». Я ему : «Ну на могилки- то ты днём пошёл?»

«Конечно днём» говорит. «Правильно» говорю ему «Я б туда ночью тоже идти не рискнул. А то вдруг этот святой из могилы выскочит да сделает с тобой какое-нибудь доброе дело» Прикинь, он обиделся!

- Круто – говорит приятель мой, но как-то не очень весело  – В Академии управления обучается, да?

- Ага – говорю – Вот ведь тебе, явно начитанный человек. А подижь-ты, ездит по миру, могилы целует.

- Мда – тянет мой приятель – Россией, небось,  хочет управлять

- И ещё будет – отвечаю – А чего: выглядит солидно, язык подвешен хорошо, мозгов нет, и не было никогда, поэтому идей «как нам обустроить Россию» имеет полным-полно. Чем тебе не депутат? Или, даже, целый министр?

- Да – вздыхает приятель мой – Как говорит мой мудрый народ: «Надо ехать»

- Да брось, ты – говорю, опять по рюмкам разливая – Ехать он собрался. Думаешь, там лучше?

Тот выпил, селёдочкой зажевал и плечами пожимает:

- Не знаю. Может, и нет. Просто есть надежда, что где-то лучше. А надежда это хорошо. Хотя бы и пустая.  Я ведь тоже человек, а значит, тоже в плацебо нуждаюсь. Время от времени. Вот ты мне скажи – он немного оживляется – Зачем твой этот знакомый ездил в Грецию?

- Как зачем ? – спрашиваю – Могилку поцеловать.

- Ну – говорит – Если уж у него такая тяга непреодолимая, пошёл бы на городское кладбище и целовал. Там ему хватит, пока сам в могилу не уляжется. А его аж в Грецию понесло.

- Ну и зачем, по твоему? – спрашиваю

- Да за плацебо – отвечает – На той могилке есть плацебо, а на этих нету.

- Кстати? – спрашиваю – О плацебо. Помнишь, по лету бабку мы лечили? Как она?

- Посмотрите на него – говорит – Мы, видите-ли, лечили

- Ну, ладно – смеюсь – Ты, лечил, конечно. Так как она? Здорова?

- Сегодня днём была гораздо здоровей тебя – отвечает – Я её встретил по пути. Она скандинавской ходьбой занималась.

- Это как? – спрашиваю

- Это – говорит – Ходить с лыжными палками, но без лыж.

- А смысл? – спрашиваю

- Без лыж – отвечает – Дешевле и лыжни не надо. А, впрочем, очень полезно. Ходить, вообще, полезно. Хоть с палками, хоть без. Так, что помогло ей плацебо.- потом на меня посмотрел и добавил -  Как и тебе.

- Мне? – спрашиваю ошарашено – Так ты, что мне вколол, гад. Витаминку какую-нибудь?

- Лекарство – отвечает – Я тебе вколол. Хорошее. А потом, вот застолье организовал, с разговорами, чтоб тебя из боли выдернуть психологически – рукой по столу и себе по груди похлопал – Вот оно, твоё плацебо. Комбинированное.

А я, вдруг, ощутил, что боль-то исчезла. Вообще прошла и следа от неё не осталось

- Спасибо – говорю.

- Да нэма за шо – отвечает и встаёт – Ладно, пойду я. А ты выпей ещё. Тебе сейчас надо.

- Посиди ещё – говорю – Куда ты пошёл-то?

- Спать – говорит – Я пошёл. Я ж не спал всю ночь, а сейчас меня прям рубит.

Начал он собираться и рассказывает между делом:

- Вот первого-второго января, самые сумасшедшие дежурства. Что у врачей, что в полиции, что в МЧС. Что характерно, сама новогодняя ночь  всегда более-менее спокойно  проходит. А вот под вечер первого января все начинают болеть, умирать, резать друг друга, гореть, как чумные.

Он оделся и протянул мне руку:

- Ну, пока. А ты выпей ещё и тоже спать ложись. Сон тебя окончательно долечит.

 

----------------------------

 

Через год он и вправду уехал. Но не в Израиль. В марте или в апреле 2014, как началась в Украине война, он, вдруг, никому ни слова не сказав, собрался и рванул в Киев.

Там он вступил то ли в кадровые ВСУ, то ли в какой-нибудь добровольческий отряд ихней национальной гвардии. Хорошие врачи на войне всем нужны.

Как-то летом мы с ним списались в «аське»

- Нет тут – написал он мне –  ни защитников, ни захватчиков. Убийцы и бандюги и с той и с этой стороны. Да море громких, пустых слов.

- Плацебо? – спросил я

- Оно самое – ответил он – Стопроцентное. Концентрированное. Аж дышать от него нечем. Оно тут трупами воняет.

 

Он погиб в августе 2014 года. В Иловайском котле. Подробностей никаких не знаю.

Такое оно-плацебо.

Иногда лечит. Иногда убивает

Фальшивое лекарство от фальшивых болезней.

Фальшивая война по фальшивым причинам.

И только смерть настоящая.

Быть может, в нашем мире сплошных фальшивок, мире тотального плацебо, где коммунисты ходят в церковь, православные молятся на иконы со Сталиным, а либералы любят Пиночета, где колбасу делают из муки, а муку из жмыха, где музыку сочиняет компьютер, а книги пишутся бригадным методом на конвейере, одна она, смерть, и осталась настоящей ?

Потому мы  так боимся её? Гораздо больше чем боялись наши предки. Боимся не потому, что она смерть, а потому, что настоящая и нам, привыкшим к плацебо, это пугающе непривычно?

Не знаю. Нет, не знаю.

 

А он хорошим был человеком, приятель мой. Очень хорошим.

 

КОНЕЦ



ПТИЦА (муниципальная быль)

История, которую я хочу вам сегодня рассказать, произошла в 2015 году в одном из небольших сибирских городков. Слышал я её из уст свидетелей и участников этих драматических событий.

Итак, однажды в городе Н. случился юбилей у градоначальника. На юбилей, как и положено, градоначальника засыпали подарками. Равно дорогими, но не равно полезными. Одним из таких дорогущих, но бесполезных в быту подарков юбиляру была преподнесена деревянная птица. Три пуда весом. Каждое крыло по метру. Между крыльями тушка примерно полметра. Ну и в длину тоже неслабая.

Градоначальник какое-то время думал: куда ему это чудище девать? Выбрасывать неудобно, да и жалко: вещь дорогая, красивая. Но вешать её в дом, извините меня….

И градоначальник сделал щедрый жест – передал птицу в управление соцзащиты, с распоряжением: подарить какой-нибудь малообеспеченной семье, которой самой ни в жизнь такую хорошую птицу не купить.

 

Перед соцзащитой города Н. встала серьёзная проблема. Куда деть эту птицу? Кому её благотворительно втюхать?

Происходили примерно такие сцены. В кабинет соцзащиты заходит многодетная мать

- Мне бы материальную помощь выписать

- Деньгами помочь пока не можем. Вот птицу, если хотите, берите

- Какую птицу?

- Ну вон, в углу стоит

- Где?...О, хосподи! (хватается за сердце). Куда она мне? Мне бы денег маленько

- Денег пока нет. Возьмите птицу.

Но никто птицу не брал. Она занимала почти полкабинета, мешалась, пугала случайных посетителей, да ещё и стояла на балансе как материальная ценность.

К тому же, градоначальник в любой момент мог поинтересоваться: что там с его даром малообеспеченным и социально незащищённым? Кто его получил? Довольны ли получатели? Счастлива ли оптиченная семья и насколько процентов больше она теперь любит своего градоначальника?

Надо было срочно, что-то решать. И решили! В ведении соцзащиты находился городской детский дом. Туда и притащили птицу.

В присутствии журналистов привинтили её на стену в фойе, поставили табличку с надписью «Дар градоначальника имярек», сказали громким голосом:

- Дети, вот вам птичка в подарок! Ну, дети, что надо сказать?

- Спасибо- недружно пролепетали дети, глядя ошалелыми глазками на чудище два с половиной метра в размахе крыльев.

С первой же ночи по спальням детей поползли страшилки рассказывающие о том, что эта птица по ночам срывается со стены и улетает убивать людей. Страшилки ползли из спальни в спальню, ночь от ночи обрастая новыми деталями.

Дети стали бояться выходить в фойе. Некоторые боялись даже спать по ночам. А которые засыпали, то иногда вскакивали с криком от приснившегося кошмара: как страшная птица из фойе хочет их схватить и заклевать.

Обеспокоенные работники детского дома сняли птицу со стены и оттащили в подвал.

Стало ещё хуже.

 Спрятанная в мрачном подвале жестокая птица пугала малышей больше чем открыто висящая на стене. Ведь теперь, свободная от наблюдения, она могла вылетать на свою кровавую охоту не только ночью, но и днём.

Дети были напуганы, педагоги озабочены, психолог детского дома заявила, что если птицу не удалить как можно быстрее и как можно дальше то последствия для психики детей, она, психолог, предсказать не берётся. И посоветовала: вытащить птицу из подвала, изрубить и сжечь. На глазах у детишек.

Хорошо бы! Но как это сделать? Птица - материальная ценность, на ней инвентарный номер,  она, зараза, больших денег стоит. Невозможно имущество, стоящее на балансе вот так просто взять и уничтожить.

По этому вопросу завязалась оживлённая переписка между детским домом и управлением соцзащиты.

Детский дом слёзно молил забрать у них птицу. Управление соцзащиты было немного удивлено последствиями своего дара, но ума не могло приложить, куда им птицу деть. О чём честно и написало в детский дом.

Детский дом предложил передать птицу ещё кому ни будь в дар. Например, какой ни будь школе.

Управление соцзащиты обеими руками было за то, чтобы передать птицу школе. Но вот беда: школы-то находились не у соцзащиты, а в ведении управления образования.

Значит, предстояло переводить птицу с баланса на баланс. Что, без согласия получателя, сделать было невозможно. Да и с согласием, крайне муторно. Тысячу всяких бумаг заполнить надо.

Но здесь и согласия не было. Управление образования, осмотрев птицу, категорически отказалось её принимать.

- Кто эту кикимору сделал, тот пусть себе домой её и вешает – сказали работники образования

- Но у нас тут дети! – воскликнули работники детдома - Они ж бояться. Мы ж за них отвечаем! Войдите, пожалуйста, в положение

- У нас тоже дети. Мы тоже за них отвечаем – ответили работники образования, сели в машину и уехали.

Тогда директор детского дома, в качестве последней меры защиты детей, вверенных её опеке, вместе с их неокрепшей пока нервной системой, устроила скандал начальнице управления соцзащиты.

Начальница управления соцзащиты некоторое время стойко отбивалась от своей оптиченной подчинённой пока та, в конце- концов, не пообещала доложить обо всём Главе города.

Вот уж чего соцзащите вовсе было ненужно. Если градоначальник узнает, что его, с кровью оторванный от сердца дар, соцзащита так и не может пристроить, то он обидится и спросит: почему?

Не скажешь же в ответ: да  потому, что ваша Имярек Имярекович, птица на хрен ни кому не нужна и вообще представляет опасность для психики как одаряемых, так и работников соцзащиты.

Вообщем начальница управления соцзащиты клятвенно пообещала директору детского дома, что в течении суток заберёт птицу.

Сказать-то легко, а как сделать? Думала-думала начальница управления соцзащиты и наконец её осенило. В городе Н. было управление благоустройства. А начальником благоустройства работал старый, со школы ещё, друг начальницы соцзащиты.

Вот ему- то она и позвонила:

- Вить – попросила она – Забери у меня птицу

- Какую птицу?

- Ну, ту, помнишь я тебе рассказывала?

- А на фига она мне?

- Повесишь куда-нибудь. Красиво будет. Помоги, Вить.

И она рассказала ему про страдающих детей.

- Выручи, Вить. А бумаги задним числом оформим. Только забери её прям сегодня.

Что поделать: дети это святое, а помощь одноклассникам, святое вдвойне. Через пару часов «Газель» управления благоустройства увозила в открытом кузове птицу из детского дома.

Вслед «Газели» смотрели из окон бледные личики детишек. Они хотели убедиться, что чудище из подвала уехало от них навсегда. В эту ночь они спали спокойно.

А птицу начальник благоустройства распорядился закрепить над входом в свою контору. Её закрепили на стене между вторым и третьим этажом. И она красиво и величаво парила , осеняя входящих своими могучими крыльями.

Три дня.

 На четвёртый день птица оторвалась и рухнула с пятиметровой высоты на машину начальника благоустройства. Всеми своими тремя пудами.

- Так- сказал вышедший на шум начальник благоустройства – Это вот всё….- дальше он обрисовал открывшеюся ему картину словами абсолютно адекватными ситуации, но в литературе обычно не употребляемыми. Поэтому пропустим, с сожалением, выразительную речь начальника благоустройства и перейдём к тому моменту, когда на место происшествия прибыло, вызванное растерянными работниками благоустройства, ГИБДД.

- На птице инвентарный номер – после осмотра места происшествия, сказали сотрудники ГИБДД начальнику благоустройства – Наверно, по нему как-то можно собственника установить.

- Спасибо – ответил им начальник благоустройства, достал трубку и набрал начальницу соцзашиты

- Лена – спросил он- А ты на свою  птицу случайно «автогражданку» не оформляла?

- Нет – не поняла та – А зачем?

- Тогда нам с тобой п…дец – сказал начальник благоустройства и поведал школьной подружке как только, что вверенное ей муниципальное имущество уничтожило вверенное ему муниципальное имущество.

Растерявшись, начальница соцзащиты не нашла ничего умнее как спросить:

- А птица цела?

Начальник благоустройства мысленно попросил бога даровать ему терпения и, получив от небес просимое, максимально спокойно ответил:

- Нет, птица не пострадала.

Тут у начальника благоустройства божий дар внезапно иссяк и он проорал в трубку:

- Да какого хера с твоей грёбаной корягой могло случиться?! Её хоть с самолёта сбрасывай! Тебе на голову!

А стоит знать, что в критических ситуациях женский мозг становится особенно изворотлив. Поэтому пока начальник благоустройства выкрикивал в трубку риторические вопросы, типа, зачем он связался с этой птицей и с этой соцзащитой и  лично с начальницей соцзащиты, сама начальница уже пришла в себя

- Витя, орать кончай и меня послушай. Если Глава узнает, что мы его птицей расхреначили муниципальную машину, вот тогда нам точно п…дец.

- И чё делать!?!

- Не ори, я сказала. Доложи, что на машину упала сосуля

- Какая, на хрен, сосуля?!

- Так Питер сосульки называет

- Какой, в жопу, Питер!?!

- Город-герой, блин! На Неве! Ты совсем там, что-ли? И хватит орать на меня!!

Начальник благоустройства помолчал, подумал, потом спросил:

- Умная, а с ГИБДД как предложишь быть? Там же протокол

- Поговорю я с ГИБДД. Переделают они протокол. Напишут: сосуля.

Начальница соцзащиты так уверено это пообещала потому, что начальник ГИБДД города Н. был её однокурсник и друг по универу. Должен же он навстречу пойти.

Он и пошёл. Протокол осмотра места происшествия был переделан. Теперь машина, официально погибла от упавшей сосульки. Птица перекочевала обратно в соцзащиту. И вроде всё затихло. Но ненадолго.

Тамошний губернатор направил по городам и районам вверенной ему губернии строгую телеграмму, требующую от местных властей как можно тщательней обеспечить переход своих территорий из зимы в весну. Особое внимание губернатор обратил как- раз вот на сосули. Чтоб смотреть в оба глаза! Чтоб под личную ответственность! Чтоб не дай бог не пришибло никого!

Примерно через пару дней ему на стол положили информацию, что всё- таки  пришибло. В городе Н.  Невзирая на все губернаторские телеграммы.

И пришибло машину именно того, кто в городе Н. и отвечает за непришибание граждан сосулями.

На ближайшем аппаратном совещании с главами городов в режиме видео-конференции губернатор поделился этой вестью, можно сказать со всем регионом. В прямом эфире.

Потом, отложив листок со сводкой в сторону, губернатор тихо сказал, что лично для него этот случай служит явным доказательством существования бога. И, что он, губернатор, жалеет только об одном: почему в момент обрушения сосули в этой машине не сидел сам Глава города Н. со своим начальником благоустройства. Но этот недосмотр божий можно легко исправить, так как у него, губернатора, имеется для таких вот Глав городов кой-чего и потяжелее сосулей. И, что если, через два дня в городе Н. останется на крышах хоть одна сосуля, то Глава этого города проклянёт не только сам момент своего рождения, но и ту постель, на которой его родители делали.

Как только потух экран видеосвязи, Глава города Н.потребовал себе кофе и начальника благоустройства. Кофе, чтоб был крепкий, а начальник благоустройства любой- живой или мёртвый.

Начальник благоустройства был живой, о чём и пожалел буквально через пару секунд после того как вошёл в кабинет Главы.

Глава орал часа два. С перерывами конечно, он же не магнитофон.

 Рёв стоял такой, что отдельные фразы были слышны даже в приёмной, несмотря на двойные двери.

- Развёл там у себя полную контору осьминогов!!! У всех руки из жопы!!! На крышу, сука,  на крышу!!! Лично сосульки сбивать!!! Жить там!!! Как Карлсон с моторчиком!!! Упаси бог, упаси бог, если я тебя эти дни на земле, а не на крыше увижу!!!

Когда бледный и сосредоточенный начальник благоустройства появился у себя в конторе, ему прям в коридоре, наперерез кинулась главный бухгалтер

- Виктор Иванович, я хотела насчёт той птицы…

- Что насчёт птицы?!- вызверился Виктор Иванович - Не говорите вы мне про эту птицу!!!

- Как это «не говорите» - возмутилась главбух – Она у меня на балансе. Скоро инвентаризационная проверка из КУМИ. А где сама птица то?

- Как на балансе? – оторопел начальник благоустройства

- Так. Вы же сами распорядились. Всё. Её нам перевели.

Тут начальник благоустройства уяснил, наконец, ситуацию. Оказывается, пока творились все эти дела, бюрократические колёсики запущенные им вместе с начальницей соцзащиты, крутились там себе внутри мэрии и крутились, бумажки туда сюда ходили, визы ставились, распоряжения издавались. И птица юридически перешла во владение управления благоустройства. А фактически где она?

Начальник благоустройства схватился за телефон

- Ленка…- сказал он

- Витя, бедненький – заворковала в трубку уже знавшая обо всём начальница соцзащиты- Ну прости меня, подлую. Кто ж мог знать, что так всё выйдет.

- Да хрен с ним. Лен, где птица?

- А зачем она тебе? Сжечь, что ли хочешь, со злости?

- Да она же на мне теперь числится.

- Ой!

- А у меня проверка на носу.

-Ой-ой!

- Чё, ой-ой, Лена?  Давай вези  мне птицу обратно.

- Не могу Вить. Она теперь в городе Ю.

- А чё моя птица делает в Ю.?

- Юношеский военно-патриотический лагерь украшает. Вить, тут смотри какое дело…

И начальница соцзащиты поведала такую историю.

В тот раз, когда птица вернулась к ней с руин автомобиля благоустройства, вместе с птицей вернулась и проблема: куда ж её, заразу девать, в конце-то концов. Ну не вечно же эту дуру здоровенную в соцзащите держать. И без неё тесно.

А одна из сотрудниц соцзащиты тут и подсказала выход: передать птицу в военно-патриотический детский лагерь соседнего города Ю. Местной муниципальной юношеской военно-патриотической организацией, дескать, руководит её знакомый. Он возьмёт с удовольствием.

Ну и ладушки! Птицу отправили в Ю. Так, что теперь она там.

Начальник благоустройства, схватил в охапку документы на птицу, запрыгнул в «Газель» (он теперь, по известной причине, на «Газели» передвигался) и помчался в Ю. Благо он в двух шагах от Н.

 

А там, в Ю., с птицей было так. Начальник всей военно-патриотической молодёжи, назовём его..ну пусть Сам Самыч…птицу встретил с радостью. Как только он её увидел, то сразу понял, что именно такой птицы и недоставало молодёжи Ю. для патриотизма.

По его распоряжению птицу тут же прикрепили на ворота военно-патриотического лагеря. А так как, Сам Самыча лично начальница соцзащиты города Н. предупредила, что птица имеет свойство падать в неподходящее время и на неподходящие объекты, то Сам Самыч закрепил птицу на совесть. Сварка, анкера, бетон, все дела. Потом птицу украсили ленточками с триколором и , так как на носу было семидесятилетие Победы, щедро добавили к узору ленточек георгиевских.

Разукрашенная птица гордо парила на воротах лагеря, вызывая глубокие военно-патриотические чувства у военно-патриотической молодёжи. Но, не у всей.

Это выяснилось когда Сам Самыча как то ближе к концу рабочего дня вызвали к Главе города Ю.

Когда Сам Самыч вошёл, то увидел Главу грустно смотрящего в ноотбук.

- А, явился – поднял Глава глаза на Сам Самыча. -  Ну-ка, иди сюда. Полюбуйся.

Сам Самыч подошёл и посмотрел на монитор.

Он увидел там сайт «В контакте». И фотографию разделённую на две части. В левой части было фото его птицы, в правой части фото птицы с личного штандарта Германа Геринга.

Птицы были абсолютно одинаковы. Как две капли воды.

 Если не смотреть на размеры, триколоры слева и свастику справа.

- Сам Самыч – печально вздохнул Глава – Вот почему у тебя вечно, что-то подобное происходит? В тот раз ты умудрился поздравить ветеранов войны с годовщиной разгрома советских войск на Курской дуге. Ещё и открытки с таким текстом разослал.

- Это помощница напутала

- Наших с немцами перепутала, да? Она у тебя кто? А сам - то ты у нас, Сам Самыч, кто? Что-то у меня начинает возникать ощущение, что ты скрытый фашист. Ты мне там из молодёжи гитлерюгенд готовишь, что – ли? Ну почему мы всем городом из-за тебя опять посмешище-то?

Сам Самыч открыл было рот, но Глава жестом заткнул его и поднялся во весь свой гренадёрский рост.

- Значит так. Что с тобой делать, это мы, после праздников на коллегии решим. А сейчас – Глава повысил голос – Не есть, не спать, но чтоб к утру вот эту хулёвину демонтировать и выкинуть! Всё! Свободен, патриот хренов!

 

Самыч Самыч вернулся к себе в военно-патриотическую ставку. Там его уже поджидал начальник благоустройства из Н.

- Накладка вышла – сказал начальник благоустройства – Птицу вам по ошибке отдали. Вернуть надо. Она моя.

- Ты Герман Геринг, что-ли? – буркнул Сам Самыч

- Причём тут Геринг?

- А при том, что птица твоя точная копии птицы со штандарта Германа Геринга.

- Да ну? – удивился начальник благоустройства этому новому свойству птицы.

А потом спросил:

- А на кой, тогда ты её на ворота повесил да ещё и триколором украсил? – потом случайно ткнул в больное место - У тебя тут гитлерюгенд, что-ли?

- Забирай свою птицу! – заорал Сам Самыч – И, чтоб к вечеру духу её здесь не было. А то я на тебя в ФСБ напишу. Сядешь за распространение фашистской символики.

- Вместе и сядем – ответил ему начальник благоустройства и направился за птицей.

 

Тем временем в городе Н. Глава города тоже увидел «Вконтакте» эту картинку. И вызвал к себе начальницу соцзащиты

- Смотрите, Елена Антоновна, что в Ю. учудили. На мою птицу похожа, да?

- Похожа- вздохнула Елена Антоновна.

- Ну, точно похожа – продолжал вглядываться Глава – А наша то где? Я, в газете читал, вы её в детский дом передали?

- Передала – согласилась начальница соцзащиты.

- И как?

- Рады все. Нравится детям очень.

- Ну и хорошо – сказал Глава.

Потом его лицо вдруг слегка омрачилось

- Только вот, Елена Антоновна, птица то эта, какая-то немецко-фашистская получается. Скандала не будет?

- Да откуда там кто узнает?

- Ну из Интернета. Вот же, картинка

- Нет там никакого интернета.

- Аааа – успокоился Глава – Тогда ладно. Только вот…- лицо его опять омрачилось – А почему это у нас в детском доме интернета нет? Елена Антоновна, это ж ваше упущение. Ну, что за проблема, в наше время, интернет-то провести? Исправьте. Немедленно исправьте.

- Исправлю – покорно согласилась Елена Антоновна, мечтая, чтобы этот опасный разговор про птицу поскорей закончился.

- Ну вот и хорошо – сказал Глава – Идите, работайте.

И она пошла работать.

Интернет в детский дом был проведён.

Проверка никаких недостач имущества в управлении благоустройства не обнаружила, хотя птице удивилась.

Дневать и ночевать начальнику благоустройства на крышах города тоже не пришлось. В порядке у него всё было и с крышами и с сосульками.

В городе Ю. сразу после майских праздников поменяли ответственного за военно-патриотическое воспитание молодёжи. Не знаю, как у них там с военным патриотизмом, но с антуражем стало всё в порядке. Правда название «гитлерюгенд» теперь, наверно навсегда, так и приклеилось к военно-спортивному лагерю. Чем, его воспитанники, втайне даже гордятся.

А градоначальник города Н. так и не узнал, что причиной клизмы из патефонных иголок, прилюдно вставленной ему губернатором, послужила никакая не сосуля, а его собственная подарочная птица.

Если вам, читатель, эта история показалась выдумкой, плодом моей разошедшейся фантазии, значит вы никогда не работали в российских муниципальных структурах. А тот, кто там работал, без труда вспомнит с десяток историй и позабористей, чем только, что вами прочитанная.

Так вот и живём. И ничего, как то всё это работает. Наверно и правда бог есть.

 

КОНЕЦ

 

 



Наполеон. Итальянский поход

Итальянская компания Наполеона, где он впервые состоялся как гениальный полководец.


 

Профессор с " огоньком" рассказывает о первом " деле" Наполеона  полководца.

Вживается в образ Дантона и страстно зачитывает воззвание "Отечество в опасности, все к оружию".

Произносит речь Наполеона к солдатам с чудовищным корсиканским акцентом, примерно таким как СТАЛИН говорил по русски и много, много , много другого интересного.



Наполеон

 

Для тех людей, кто хоть чуть - чуть увлекается историей , считаю, будет интересен цикл лекций ( есть пока только две ) о личности Наполеона.

 


 

 

Для тех людей, кто хоть чуть чуть увлекается историей , считаю, будет интересен цикл лекций ( есть пока только две ) о личности Наполеона.

Читает профессор Сорбоны, кавалер Почётного Легиона.

Читает о-о-очень эмоционально, интересно и информативно.



Или сорвал или помешали. Совсем другое.

          

В связи с открытием доски Колчаку у нас в Питере о Колчаке только две точки зрения - подлец и убийца или хороший и пригожий доблестный воин.

Третьей нету.

Те же точки зрения присутствуют о  роли КОЛЧАКА в планировавшейся операции по " захвату " проливов в бытность, когда Колчак командовал Черноморским флотом.

С большим удивлением смотрю на шоу, что разворачивается прямо на моих глазах с фигурой Колчака.

Ещё более интересен разброс мнений о роли Колчака в якобы "планировавшейся" операции по захвату проливов Босфор.

Одни , весьма мною уважаемые, люди пишут,  что всё было готово и Черноморский флот вот вот, молодецким ударом захватил бы оба пролива, но... грянула революция и всё пошло прахом.

Другие, не менее уважаемые, пишут, да всё было готово, но из-за бездарного командования флотом ( а то и просто откровенного саботажа главнокомандующего Колчака) всё опять же пошло прахом.

Заинтересовался, а как оно на самом деле было и вот что выяснилось .

Да, доля правды во всём этом есть. Но эта доля правды заключается в чём: в том, что Николай II действительно грезил захватом Проливов и то, что постоянно к идее захвата военной силой Проливов возвращались, однако Российская Империя захватить проливы не могла. 



Например, у нас любят рассуждать о том, что собирался специальный корпус для захвата Проливов. Но дело в том, что специальный корпус у нас создавался и комплектовался, кстати, осадной артиллерией (для того, чтобы под контроль сам Босфор взять после захвата), это было ещё с третьей четверти XIX века, то есть задолго до Первой мировой войны. Но обстановка с возможностью захвата Проливов, после последней русско-турецкой войны, ухудшалась в каком плане – оборона Проливов усилилась, а силы у нас, которые для этого предназначались, усиливались не особо. 



И вот началась Первая мировая война. Собственно говоря, сам корпус этот, для захвата Проливов, был расформирован (осадной парк), корпус даже не был там развёрнут. Но затем к этой идее стали возвращаться. Типа того: давайте сформируем корпус, давайте подтянем какие-то силы. 



Во что же упиралась проблема. Не считая того, что Босфор является крайне трудным местом для высадки: там довольно крутые берега со стороны Чёрного моря, мало подходящих мест для высадки, много турецких укреплений, очень серьёзная береговая артиллерия и находятся, собственно говоря, в районе Проливов, лучшие турецкие силы. 



К этому можно что добавить: первое – Черноморский флот не обладал достаточными силами для подавления турецкой береговой обороны, то есть даже на тот момент, когда Колчак вроде бы собирался организовывать такую высадку (это тоже ему приписывают, что он готов был это сделать ), так вот, в это время у нас там было: один линейный корабль, современный (второй как раз входил в строй), несколько старых броненосцев и в общем-то, всё.

Но дело в том, что наши союзники – англичане и французы – гораздо большими силами пытались подавить аналогичные турецкие укрепления, но с другой стороны Мраморного моря – в Дарданеллах. И подавить не сумели, хотя огневая мощь была скажем так в десятки раз больше, чем у русского Черноморского флота. 

                       

                                                Английский крейсер "Неутомимый"

 

Кстати, на нашем сайте есть об этом материал :

http://diletant.org/content/batalon-prizrak

 ....и в феврале 1915 года в Дарданеллах появился сильный англо-французский флот, насчитывающий 80 вымпелов. В том числе 16 броненосцев и один линкор.

Союзники планировали смести с лица земли огнём корабельных орудий береговые укрепления турок, затем протралить пролив и выйти в Мраморное море.

Превосходство союзников было столь очевидным, что военно-морской министр Англии сэр Уинстон Черчилль (да-да, тот самый), дабы не делить ни с кем лавры, добился того, чтобы флоту было поручено проводить эту операцию самостоятельно. Без вмешательства и какого либо контроля со стороны Генштаба в частности и прочих сухопутных крыс вообще.





При этом у нас очень любят расписывать, что во время Трапезундской операции наш броненосец «Ростислав» сумел подавить турецкую береговую батарею. Но это, правда, было как: полевая батарея, с насыпным бруствером из четырёх устаревших лёгких полевых пушек. И то, эту батарею подавили как: турки оттуда разбежались из-под обстрела, когда обстрел закончился, пришли, раскопали пушки – батарея снова была готова к бою, основываясь на этом опыте как подавить долговременные тяжёлые береговые батареи в Босфоре – непонятно совершенно. 



Дальше.

Насчёт высадки сил. У нас были сформированы (как раз формировалось то в 1916 году, то в 1917 году, то сформируют, то – утащат) силы порядка одной дивизии.

То есть, примерно колебалась обычно численность от 10 до 20 тысяч человек того, что мы могли бросить в атаку на Босфор. Много это или мало?

Ну, во-первых, в районе Проливов у турок находилась постоянно сильнейшая из их армий, численностью больше 200 тысяч человек (то есть сил явно не хватает), а, во-вторых, союзники опять же наши, во время второй Дарданелльской операции сумели высадить свой десант. Они использовали для того, чтобы этот десант добился успеха, более 600 тысяч человек, больше полумиллиона. Добиться успеха они не смогли. Знаменитое сражение на Галлиполийском полуострове, которое закончилось для союзников ничем. То есть им потом пришлось десант эвакуировать. 



И вот наши собирались силами, в 30 раз меньшими, чем у союзников, захватить Босфор и турецкую столицу. На мой взгляд, это просто совершенно запредельный оптимистичный бред. Но некоторые считают, что этот бред можно как-то реализовать. Правда, мы уже столкнулись с тем, что даже эти 20 тысяч высадить особо негде. 



Далее.

Любая высадка, чтобы она была нормально организована, чтобы можно было снабжать высадившиеся войска, обеспечивать их боевые действия, должна иметь, скажем так, базу обеспечения, то есть иметь солидный тыл – откуда осуществляются перевозки, как они поддерживаются, обеспечиваются. 



Например, те же самые наши союзники, во время Дарданелльской операции, захватили ряд островов Эгейского моря, например, остров Тенедос, который находился всего в нескольких километрах от Галлиполийского полуострова и используя эти острова и систему базирования там, они поддерживали свой десант на берегу. У нас для высадки в Босфоре ближайшая база к Босфору – это Севастополь, то есть через всё Чёрное море. 



То есть здесь получается так, что, не имея специальных десантно-высадочных средств, имея базу экспедиционного корпуса в тысяче километрах от цели, не имея возможности подготовить место высадки (то есть высаживаться на сложное побережье, которое к тому же укреплено), не имея средств для подавления обороны, мы должны захватить Босфор и удержать его. 



И здесь последней вишенкой на торте можно добавить, что русские армия и флот не имели опыта десантных операций за предыдущие 60 лет, вообще. То есть мы не умели высаживать десант – у нас не было опыта, не было навыков, не было специалистов. Все десанты, которые высаживались русским флотом, носили тактический характер и высаживалось максимум несколько сотен человек. 



Конечно, у нас любят вспоминать Трапезундскую операцию, где высаживалось по несколько тысяч человек и высаживались успешно. Но, правда, при описании Трапезундской операции почему-то всегда и везде забывают (это и в советские годы было и сейчас, общий такой недостаток историографии) указать такой аспект, что все высадки десанта во время Трапезундской операции проводились не в тыл турецким войскам (то есть в тыл противника), а в тылу наших войск, которые уже заняли побережье. То есть у нас наступал приморский отряд, занимал объект на побережье и потом у них в тылу для пополнения и снабжения высаживали десант. По сути это было не высадка десанта, а высадка пополнения для действующей армии, которая это побережье уже захватила. 



Вот, собственно говоря, перспективы Босфорской операции.

Мечты он ней было много, но её не провели всю Первую мировую войну. Более того, не стали даже собирать ещё силы для того, чтобы её провести, не стали собирать флот, проводить учения соответствующие и так далее. Ничего этого не делали по одной простой причине – наши военные прекрасно понимали в Первую мировую войну, что высадка русского десанта в Босфор ....НЕВОЗМОЖНА !

Потому её и не провели. И Колчак тут совершенно ни при чём !



Ритуалы СС

Изначально Гиммлер планировал сделать СС не то, чтобы уж прям государством в государстве, но неким орденом избранных и посвящённых в великие тайны бытия.

Отсюда и стремление отделить СС от остальных структур Рейха. Своя форма, свои знаки различия, своя армия, своя внутренняя полиция (СД), ну и конечно свои ритуалы, свои торжественные и траурные церемонии.

В этой статье мы немного познакомимся с некоторыми ритуалами СС

Это присяга новичков СС. Вообще вступление в СС было затруднено до крайности. От кандидата требовалось предоставить документы о том, что его предки, начиная с 1800 года не имеют ни малейшей примеси "неарийской" крови. Вот как там люди эти справки собирали-ума не приложу.

После того, как документы были собраны и установлено, что кандидат не имеет ни пороков анкетных ни пороков физических , начинался дял него долгий путь в члены СС. 9 ноября в годовщину пивного путча его объявляли новобранцем и он получал право носить чёрную форму, но без петлиц.

30 января новобранец получал предварительное удостоверение эсэсовца. И, наконец, 20 апреля, в день рождения Гитлера новобранец получал петлицы и постоянное удостоверение члена СС. Он приносил при этом следующую клятву

"Клянусь тебе, Адольф Гитлер, фюреру и канцлеру германского Рейха, быть верным и храбрым, храня послушание до самой смерти"

Для бракосочетаний эсэсовцев, ритуала своеобразного "крещения" младенцев и.т.п в СС были специальные алтари

Вот например "крестины" если можно так выразиться

Это, похоже, тоже крестины

Обратите внимание на знаменитую чёрную форму СС, какой она была на самом деле. У нас принято считать её какой то невероятно красивой. Но это впечатление сложилось от знаменитого фильма "Семнадцать мгновений весны". А там ведь чёрную форму шили по фигурам актёров причём в тех ателье, что шили форму для генералитета Советской Армии. Потому и форма красиво выглядит.

А в реальности...ну посмотрите на фото, какие то пэтэушники из железнодорожного ПТУ. Правильно сделали, что в дальнейшем сменили эту форму.

Это вот какая то чаша для исполнения ритуалов эсэсовской религии

Это одна из эсэсовских наград - Светильник Йоля (какой то языческий бог)

А это вот церемония его вручения и корочка о вручении

Торжественный обед по случаю вручения очередного светильника ( какое то преувеличенное значение придавалось этим светильникам, вам не кажется?)

А вот изготовление Светильников

Это, похоже, похороны. Светильник присутствует

А вот и свадьба

 

 

Светильники почему то отсутствуют. Наверно для свадеб их не использовали.

Опять свадьба, очевидно. Гости на церемонии довольно важные

 

И снова похороны. Вообще смотреть на похороны эсэсовцев гораздо приятней чем на их свадьбы, не правда ли?

А это детки эсэсовцев. Так как фото 34 года то вполне возможно некоторые из них успели, таки стать и настоящими эсэсовцами.

А пока они тренируются

Военная игра. "Побей коммуниста" наверно называлась. Видите надпись "Дом Либкнехта"? Это штаб квартира немецких коммунистов. "Коммунисты" отчаянно отстреливаются

Но отважные эсэсовцы всё таки берут коммунячье гнездо штурмом

И в концлагерь их. Да-да в детских лагерях немецких детишек учили и концлагерному искусству.

Своих мини-газовых камер кажется у детей всё же не было.

Кстати, чего то я не припомню ни одной фотографии где бы советские дети той поры играли в НКВД или ГУЛАГ.

 

 

 



Детские игрушки Сталинского времени

Недавно мы с вами на этом сайте ознакомились с детскими играми 3 Рейха. Сейчас я предлагаю вашему вниманию детские игрушки той же поры, но советские.

Начнём, как и в случае с игрушками 3 Рейха, с настольных игр. Вот игра - ходилка под названием "Москва-Китай". 

Нужно было, бросая кубики долететь из Москвы в Китай. Если вас удивил такой маршрут, объясню причём тут Китай.Дело в том, что в 1925(!!!) году СССР открыл регулярную грузопассажирсую авиалинию из Москвы в Пекин. Существовала она семь лет и за это время советские самолёты налетали более 10 млн километров и перевезли 47 000 пассажиров и около 450 тонн грузов. Для тех лет - очень приличные показатели.

А вот достаточно прогрессивная для тех лет игра. Называется "Электрификация"

Прогрессивной я её назвал не потому, что она прогрессу посвящена, а потому, что игровая механика её была для тех лет весьма необычна. Дело в том, что эта игра была карточной, как современные мегапопулярные "Подземелье и драконы". Так и задумаешься, а не СССР ли впервые такой тип игр выдумал.

Где электрификация там и индустриализация. Игра "Дадим сырьё заводам"

Это тоже обычная ходилка, но познавательная. Дети ещё и учаться тому, какие виды сырья нужны для производства

 

А вот в какой то степени головоломка. Называется "Ленин идёт в Смольный"

Это Ленин в Октябре идёт с конспиративной квартиры в Смольный. И надо ему избежать и полиции и казаков и юнкеров. У того ребёнка, который не мог с трёх раз провести товарища Ленина в Смольный родителей расстреливали.

Знаете, вот, как по мне, то советские игры выглядят всё же сильно симпатичней игр 3 Рейха. Помните там игрушка "Разбомби Англию" "Выгони евреев" и.т.п. Советским детям не предлагалось никого разбомбить, замочить, расколампуцать.

Но вот Мировая революция, это конечно святое.

Поэтому вот и одноименная игра

 

Вот ещё одна игра. Вы только посмотрите какое прелестное название. "Революция в Бруклине". Жаль, что от неё сохранилась только коробка. А игровое поле и правила неизвестны ( Или засекречены,а?)

А если сейчас подобную игру выпустить, будет спросом пользоваться? Как считаете?)

Были конечно и военные игры. Вот например тоже игра про авианалёт. "Воздушный бой" называется

Правила, увы, неизвестны. Но, обратите внимание, в отличии от аналогичных игр 3 Рейха, в этой игре советская,то есть родная для ребёнка сторона, не нападает, а обороняется.

Православной, мусульманской и прочей духовности при т. Сталине не было ни на грош. Из детей готовили отъявленных безбожников. Вот например игра "Безбожные кегли" (Внимание: дальнейший просмотр может оскорбить чувства верующих. Если вы верующий, немедленно закройте глаза и, на ощупь, выйдете с сайта.)

 

Внимание вопрос: на сколько лет сядет издатель, рискнувший бы выпустить такую игру в наше время?

 

А теперь солдатики. Между прочим в Сталинское время они делались исключительного качества.

Это фото 1940 года. 

Эта игрушка была сделана точь в точь как настоящая гаубица. Ствол поднимался, опускался. Станины разводились. В комплекте был и тягач для этой гаубицы и даже банник - такая штука для прочистки ствола. Вот прикладывались ли маленькие боевые снаряды - не знаю

Обратите внимание на марку грузовика. А ведь это 1940 год. До всякого Ленд-лиза

Ну и просто машинки. Дети тоже их любят. Вот набор гоночных автомобилей

С помощью такого набора советский ребёнок мог даже поиграть, например, хоть в Формулу-1. Если она в то время была, конечно

Грянула война. Вроде бы тут не до игрушек. Никто бы слово в упрёк не сказал, сверни СССР детскую промышленность. Англия, вон перестала игрушки выпускать. И ничего.

Но в СССР предложение вообще забросить выпуск игрушек для детей могло повлечь для предложившего незаконные сталинские репрессии. И  запуганная террористическим сталинским режимом советская промышленность продолжает выпускать игрушки. Вот солдатики фабрики Московского райпромторга. Набор выпущен в количестве 200 тысяч экземпляров.

Правда они уже, конечно, не оловянные. Бумажные

 

Набор этот стоил всего навсего 10 рублей. В перерасчёте на деньги восьмидесятых годов - 10 копеек.

 

В завершении хочу сказать. Ведь правда же наши игрушки гораздо симпатичней немецких. Не по качеству-качество немецкое известно. А по идее своей. Вот не учил СССР своих детей ненависти ко всему живому. И даже военные игрушки получались оборонительными.

 

 



Детские игрушки 3 Рейха

Наверно одна из самых жутких и непонятных вещей в 3 Рейхе было то, что все эти преступления, все эти немыслимые зверства творили не нелюди, не орки, не специально выведенные в подземельях урук-хаи, а люди. Просто люди. Такие же как мы с вами. А у этих людей были дети. Дети же, во все времена любили, любят и будут любить играть. Вот и в 3 Рейхе они тоже играли. Давайте же познакомимся с детскими игрушками 3 Рейха

Вот игра "Разбомби Англию"

Как видим, ничего необычного. Простой китайский бильярд, правда на своеобразном фоне. Сейчас похожие, только с мигалками и музыкой во всех барах стоят. Правда там, кажется, никого бомбить не предлагают. Пока

А эта игрушка учит детей экономить топливо. Называется " Поймай угольного вора"

Бродилка, но познавательная. Бросаешь кубик и ходишь. Попал на красную клетку-растратил дефицитное топливо, получай штрафные очки. Попал на чёрную -сэкономил топливо для Фатерлянда. Попал на белую-ничего не происходит

 

А вот тоже "ходилка". Выпущенная в 1936 году. Сразу после принятия Нюрнбергских антисемитских законов. Называется " Евреи-вон отсюда"

Вот игровое поле

А вот игровые фишки

Это шестеро евреев, которых игроки должны доставить на сборный пункт для депортации. Сделать это не просто. Потому, что у кого то из евреев не в порядке Аусвайс, кто то желает подкупить полицейского, а кто то вообще ни хочет уезжать из милого 3 рейха. Вообщем детишкам приходилось изрядно ломать голову над этой игрой.

Она, кстати, была издана тиражом в 6 миллионов экземпляров. Чтоб как можно больше детей тренировалось.

Были и настольные варгеймы. Вот например "Атака "Штуки"  Штука это знаменитый пикирующий бомбардировщик Ю-87

Вот игровое поле.

Игроку нужно было добраться до объектов на территории Англии, борясь при этом с зенитками, прожекторами и перехватчиками противника.

 

Ну и конечно же были солдатики!

 

Вот эта игрушка называется "Штурмовики едут в Нюрнберг". Это они, пока ещё не на трибунал едут, а на свой съезд

Девочки не любят солдатиков. Девочки любят кукол. Пожалуйста. Вот вам юная фройлян милый пупсик

А ещё девочки должны учиться готовить. Вот например формочка для выпечки вкусных печенек

Но были и совсем уж обычные игрушки. Ну вот например

 

А вот это тёплая, уютная новогодняя открытка

Ну и напоследок, вкусная  газировка для детей 3 Рейха



Один шиллинг

Цена традиций предков

В 1782 году в Лондоне произошёл самый грандиозный и скандальный судебный процесс 18 века. Его полная стенограмма переиздавалась 7 (семь!!!) раз и каждый раз её расхватывали как горячие пирожки так что , вряд ли можно было в те годы найти книгу популярнее. Даже сам Джордж Вашингтон приобрёл себе один экземпляр.

Победитель этого судебного процесса выиграл…один шиллинг.

 

один шиллинг

(леди Уорсли)

 

 

Семнадцатилетняя красавица , богатая наследница Сеймур Флеминг вышла замуж за двадцати четырёхлетнего баронета сэра Ричарда Уорсли.

Оный сэр, несмотря на молодость уже носил звание полковника британской армии, был звездой в правительстве лорда Норта и многие уже поговаривали, что с годами и сам сэр Уорик может претендовать на пост премьер-министра. Мог и бы и получить этот пост. Почему нет? А получил только один шиллинг.

В 1781 году Высший свет Британии был шокирован известием, молодая леди Уорсли бежала с любовником из Нового света в Британию и требует у мужа развод.

Разъярённый муж развода не дал. Вместо этого он, не придумал ничего умнее, как обратиться в суд с иском к любовнику своей жены Джорджу Биссету требуя компенсацию за порчу принадлежащего ему имущества (да-да жены) в размере 20 тысяч фунтов стерлингов. Сумма, по тем временам, фантастическая. На наши деньги – около 10 миллионов долларов.

 

один шиллинг

( Сэр Уорсли)

 

И он вполне мог рассчитывать на победу в суде ибо в обществе традиционной морали жена считается имуществом принадлежащим мужу.

А Джордж Бассет имущество благородного сэра таки подпортил – леди Уорсли же даже родила от него. Дочку.

Так, что дело шло к тому, что нашего прекрасного влюблённого таки приговорят к выплате космической суммы. Для него это означало только одно – пожизненную долговую тюрьму!

И тогда леди Уорсли сама явилась в суд. Она стала давать показания, спасшие её возлюбленного, но навсегда похоронившие её честь.

Показания были сенсационными! И не голословными – леди Уорсли называла свидетелей. Свидетелей допрашивали и показания молодой женщины подтверждались. Сначала Лондон, потом Англия, потом вся Европа загудели как пчелиный улей.

Судебный процесс обсуждался везде! На заседания суда попасть стало просто невозможно, если только желающий не принадлежал к самой высшей элите тогдашнего общества.

Что же показала молодая женщина?

Выяснилось, что сэр Уорсли, несмотря на то, что он сэр и полковник, женщинами не интересовался. Даже первая брачная ночь у молодой пары произошла только через три месяца после свадьбы.

Супруги проделали эти нелепые телодвижения ради рождения наследника. Всё прошло удачно, наследник был зачат. Так, что в дальнейшем восходящая звезда британской политики был избавлен от неприятной обязанности спать с молодой и красивой женой.

Что ж, ситуация эта вполне типичная для тех лет и жена могла поступить так же вполне типично – завести себе любовника да и дело с концом ( в этом случае- в прямом смысле слова)

Но она себе любовника не завела. Любовников ей стал приводить муж!

За шесть лет брака сэр Уорсли подогнал своей жене 27 любовников. Все, разумеется, джентльмены самого высшего сорта и, более того – его друзья. (Правда это не помешало одному из сэров заразить леди Уорсли триппером)

Это уже выглядело несколько нетрадиционно, но всё ещё терпимо для общества традиционной морали.

Но молодой сэр, он же не просто любовников приводил! Он ещё смотрел, как они занимались сексом с его женой! Всегда смотрел – это его возбуждало, что ли. Или ещё какие то причины такому поведению были, но смотрел на это дело он всегда.

Но больше всего потрясли Высший Свет показания банщицы молодой леди, которая показала, что сэр Уорсли, рекламируя свою жену, приводил друзей подглядывать за ней, когда та мылась в бане.

А, так как, в английских банях средних веков окошки были расположены довольно высоко, то сэр Уорсли любезно подсаживал своих друзей на спину, чтобы им было всё хорошо видно.

Эта история стала темой множества газетных карикатур, одну из которых мы вам и приводим.

 

один шиллинг

(Уорсли, рекламирует свою жену)

 

Так леди Уорсли спасла своего возлюбленного. Суд удовлетворил иск полковника, но не полностью Сэр Извращенец получил не двадцать тысяч фунтов стерлингов, а всего лишь один шиллинг.

О какой либо карьере как в армии так и политике он, разумеется, мог теперь забыть.

Но чем это обернулось для бедной женщины! Из молодой любимицы Высшего Света она превратилась в изгоя. Ей было отказано от всех домов! Не потому, что она занималась тем о чём рассказала, нет. А потому, что она рассказала про это всё публично.

Но этим её страдания не ограничились

Спасённый ею от пожизненной долговой ямы Джордж Биссет оказался редкой скотиной. Он тут же бросил леди Уорсли. Видите ли, он не мог жить с падшей женщиной.

Её муженёк отказался дать развод. И молодая женщина оказалась почти на улице. Дело в том, что всё имущество жены считалось принадлежащим мужу. Эта скотина в полковничьих эполетах всё имущество, вплоть до нижнего белья себе и оставил. Жене он высылал только небольшие суммы на карманные расходы и то, только потому, что обязан был это делать по закону.

Но и это ещё не всё!

Муж запретил ей видеться с сыном. Её маленькая дочь, рождённая от любовника, вскоре умерла. А в возрасте двенадцати лет умер и сын.

Но и это ещё не всё. Родной отец отказал ей от дома и запретил видеться с матерью и сестрой.

Что оставалось делать молодой и красивой (правда красивой, чёрт возьми, посмотрите на портреты) женщине? Денег нет, с детьми разлучена, а честь и так потеряна.

 

один шиллинг

 

 

И она становится проституткой. Ну не портовой, разумеется. Дорогой, великосветской шлюхой.

А вскоре судьба подарила ей человека полюбившего несчастную женщину всей душой. Как ни странно, но это тоже был дворянин. Но он был уже сыном нового, либерального времени, поэтому он плевал на традиционную мораль с присущим ей отвратительным ханжеством.

Они стали жить вместе. Душа в душу. Правда в Высшем Свете о них, разумеется, и слышать не желали.

А, через десять лет, удача улыбнулась им. Сэр Уорсли, который по собственной глупости, погубил этим идиотским судебным процессом всю свою карьеру, вместо того, чтобы написать мемуары и заработать кучу денег, стал спиваться.

Стыдно ему, видите ли, было. Ну и допился до смерти.

Так как леди Уорсли всё ещё считалась его женой, то она и оказалась единственной наследницей неплохого состояния.

Получив свободу она тут же оформила отношения со своим возлюбленным. Они переехали в Италию где и жили долго и счастливо.

В 1818 году, в возрасте шестидесяти лет, наша героиня мирно скончалась на руках, всё ещё любящего супруга.

Так закончилась эта история. Но ещё не закончился наш рассказ. Давайте немного по рассуждаем о традиционной морали и о традиционных семейных ценностях, ныне так усердно рекламируемым.

Вы думаете традиционные семейные ценности это верность и любовь в браке? Вам так говорят?

Вам врут! Это либеральные семейные ценности. Так брак стал выглядеть только в конце 19 начале 20 веков.

А традиционная семья, в долиберальную эпоху, она вот так как выше описано и выглядела.

И в Европе и , разумеется, в России. И в высшем обществе и среди простонародья.

На Руси, например, вполне обычным было отдать жену во временной пользование за долги. Заложить её. И.т.п. Можно предположить, что и Европе нравы простонародья не превосходили такие же в России.

Ну конечно, до таких извращений, как сэр Уорсли нечасто доходило. Однако иметь любовника или любовницу для порядочного человека было обязательным условием.

Секс в браке традиционная мораль признавала только для деторождения. Любовь в браке?!?! Да это позор! Если только такое случалось, супруги скрывали это от знакомых. Иначе их выкинули бы из общества.

Вы ни когда не задумывались, почему в русском языке именно слова «любовник» «любовница» от корня «любовь» ?

Да потому, что любовь, в традиционном обществе, только с любовницей и возможна.

Почему так?

А вот скажите, что нравственней: секс по любви или секс по принуждению?

Ответ очевиден, не так ли?

Так вот: всю историю человечества, вплоть до торжества либеральных идей в Европе секс в браке и был сексом по принуждению!

Ведь пары то подбирали родители, не обращая внимания на мнение детей!

Как же должны были воспринимать такой брак жених с невестой? Вот именно – как узаконенную проституцию

Как же должно было общество воспринимать тех, кому вдруг понравилось быть законными проститутками? То есть влюблённых друг в друга мужа и жену (такое в традиционном обществе, редко но случалось)? Да как извращенцев, как ешё то?!

И это ещё я вам описываю нравы традиционной морали более или менее поздние.

В античном мире замужняя женщина вполне официально считалась по положению ниже проститутки.

Куртизанка имела право на личное имя – замужняя женщина нет

Куртизанка имела право владеть собственностью – замужняя женщина нет

За убийство куртизанки следовало наказание – муж мог убить жену в любой момент и ничего бы ему за это не было.

Почему?

Да всё потому же. Куртизанка (если она не рабыня конечно) спит с кем захочет, а замужняя

спит по принуждении. Ибо секс в браке – это секс по принуждению в обществе традиционной морали.

И только либерализм, объявив, что человек ценен сам по себе, разорвал эти вековые оковы традиционной морали.

Только либерализм признал и на практике утвердил за человеком право самому, без воли родителей, выбирать себе супруга. Только либерализм утвердил право на развод.

И этими двумя правами либерализм сделал узы брака в глазах общества не на словах, а на деле, действительно если не священными то уважаемыми.

Теперь и любовь в браке стала нравственной и её можно было не стыдится. И заводить связи на стороне, впервые за многотысячилетнюю историю человечества стало аморальным.

Современная семья – она основана не на традиционных, а на либеральных ценностях.

А традиционным семейным ценностям, традиционной семейной морали цена вполне официально судом установлена – один шиллинг.

 

Игорь Назаров © (все права защищены)



Израиль. Друзья и враги

 

Когда я думаю о нашем окружении и их желании уничтожить Израиль, меня одолевает ненависть. В тоже время, когда я пытаюсь вспоминать о наших друзьях, мне становится страшно.

 Авигдор Либерман

 

И тысячу раз прав Либерман лидер партии "Наш Дом Израиль", когда утверждает, что мы должны рассчитывать в любых ситуациях только на себя. Это неприятно осознавать, но таковы факты истории и некоторые из них я хочу привести. Это делается не для того, чтобы принизить или ущемить роль наиболее демократических и экономически развитых стран, а еще раз подтвердить тезис Либермана и как говорит народная мудрость “Боже избавь меня от друзей, а с врагами я и сам справлюсь”. Итак.

После принятия в Сан — Ремо в апреле 1920 года декларации Бальфура о признании права еврейского народа на создание своего государства на территории бывшей Оттоманской Палестины и вручение Великобритании мандата на помощь в осуществлении самостоятельности и независимости Израиля произошло ложное толкование и извращение юридических документов до такой степени, что, когда мандат закончился, обязательства Англии уже не признавались действующими. Даже юридические советники Еврейского Агентства и Всемирной сионистской организации ни в одном документе, поданном правительству Британии или Лиге Наций, не претендовали на суверенитет еврейского народа на всю Землю Израиля.

Так, обладая мандатом на создание еврейского государства на территории Оттоманской Палестины, Великобритания ограничивает въезд туда евреев, а потом и практически запрещает его, даже когда шла речь о гибели миллионов людей, спасающихся от нацистского преследования. Когда 23 октября 1946 года на пароходе “Браха Полд” прибыла большая группа новых репатриантов, то им не дали даже сойти на берег, они были пересажены на грузовые суда и вывезены из страны. Мало того, при этом она усиленно переселяет и создает все условия для переселения на эту территорию арабов из соседних стран, формирует и поощряет создание антисемитских организаций и даже вооруженных формирований в арабской среде. Ее офицеры возглавляют вооруженные силы, напавшие на Израиль сразу после его создания. Это все попадает под состав юрисдикции международного суда. Если исходить из норм международного права, то предательства правительства, возглавляемого Дэвидом Ллойд Джорджем и Уинстоном Черчиллем, позволило Англии избежать наказания за нарушения международного права. Нет никаких сомнений, что можно было избежать или намного уменьшить последствия катастрофы, будь соблюдены условия мандата Англией и разрешена массовая репатриация евреев в Израиль.

Еще один факт – создание арабского государства Иордания. Правительство Великобритании на основе частного соглашения с Хусейном, после изгнания французами людей племени его сына Абдаллаха с территории Сирии, предоставило им для поселения всю территорию восточнее реки Иордан, составляющую 70% территории отданных Лигой Наций для создания еврейского государства, а самого Абдаллаха сделало эмиром нового государства Трансиордания, находящегося под протекторатом Великобритании. В 1946 году Иордания получила формальную независимость от Великобритании, а эмир Абдуллах стал именоваться королем. Показательно, что права Иордании на эти территории признали только правительства Великобритании и Пакистана.

 

Абдаллах

 

Я не хочу обвинять все европейские страны в антисемитизме (хотя вывод напрашивается сам собой), каждая из них играет свою игру. Я приведу еще несколько вопиющих примеров.

У Англии и Франции был союзный договор с Польшей, по которому обе страны обязывались немедленно оказывать ей всяческую, включая и военную помощь. В действительности же правительство Чемберлена вопреки торжественно взятым им обязательствам в последний момент уклонилось от выполнения данных Польше обязательств и договориться с Германией о мирном разрешении польского вопроса.

Бен Гурион

 

Когда в 20-х годах в Индии наметился значительный технический прогресс – это объяснялось исключительно действиями англичан и утверждалось, что индийцы не смогли бы самостоятельно достигнуть такого уровня развития. Если Индии будет предоставлена независимость, говорили в правительстве Великобритании “она быстро откатиться назад на несколько столетий, окажется в состоянии варварства и будет лишь испытывать лишения, которыми отмечено средневековье “. На протяжении многих лет раздувалась религиозная и кастовая вражда, для чего шло подстрекательство мусульман против индусов.

Все это не может не вызывать конфронтации в мире, когда великие державы, стоящие на защите демократии сами нарушают мировой порядок.

Так что же можно предпринять в такой ситуации? Придумывать новые дорожные карты, небесные или создавать одно государство для двух, трех народов? На мой взгляд, необходимо строить отношения с соседями (не с террористами) только на основе международного права. Для этого не нужно сильное правительство, сверхмощная армия, а необходима только воля народа.

Марк Грач ©



ЭЛЬФИЙСКАЯ РУСЬ ( Как из истории России делают историю Средиземья) Окончание

 

 

 

Вообще то вторую часть я собирался посвятить дальнейшему разбору вышеназванного труда Шахмагонова. Но, понаблюдав за происходящим, пришёл к выводу, что дальше заниматься критикой Николая Фёдоровича как то неприлично и, в известной степени, грешно.

Ну с этим проблем не было, ибо так называемых «историков патриотической направленности» у нас  развелось пруд пруди.

С историками беда, а с «историками патриотической направленности» пытающимися польстить самолюбию русского народа рассказами об Эльфийской Руси никаких проблем.

Один из таких фриков даже министром стал. И доктора наук за свои беспомощные, но жутко патриотические труды получил.

 

Знаете, по моему мнению историк не может иметь ни патриотическую, ни антипатриотическую направленность.

Иначе он не историк, а мудак.

История это наука. У неё такие же строгие внеидеологические правила как, например, у физики и у математики.

Вы слышали, что нибудь, когда нибудь о «Патриотической физике» ? Вот то-то.  Учёный, конечно, может иметь какие угодно политические, религиозные и идеологические наклонности. Но на его работах это отражаться не должно.

Особенно у историков. Настоящий историк без эмоционален. По его работе никогда не поймёшь-симпатизирует ли он народу, историю которого пишет или нет. Историк вне события.

 

Но таких у нас в России, к сожалению, осталось раз-два и обчёлся. Зато остальных…ну вот во всём ином бы нам такое изобилие иметь, как в подобных историках сочиняющих розовые или чёрные (в зависимости от их идеологических пристрастий) мифы о России.

 

Вот одного из них я вам сейчас и представлю.

Знакомьтесь: Богданов Андрей Петрович.

Он не какой то там невесть, что о себе возомнивший самоучка. Нет-нет. У г-на Богданова за плечами учёба в Московском историко-архивном институте.

Он доктор наук.

Есть и пятно в биографии: он академик РАЕН.  А в этой самой РАЕН даже Фоменко числится академиком истории.

Вы скажете: Как же так столь профессионально подготовленный человек и вдруг докатился до того, что числиться академиком истории там же где аналогичное звание Фоменко получил? Стыдобушка же!

 

 Увы, друзья, следует признать, что Богданов вполне заслужил состоять в одной академии с Фоменко.

На эту мысль навёл меня прочитанный учебник для 10-11 классов, «История России до петровских времён» написанный именно Богдановым.

Давайте же почитаем этот учебник, не забывая ни на секунду, что вот это вот ныне льётся в школы.

 

А если кто из вас спросит: зачем, дескать, мне читать учебник для средней школы, если я давно её стены покинул, то я того успокою- этот учебник не только для школьника, но и для профессора откроет много нового и неизведанного.

 

Например мы с вами узнаем что:

 

город Старая Русса основан в 2395 г. до н. э. (с. 26)

 

 к середине II тыс. до н. э. славяне заселили большую часть Европы (с. 19).

 

Богородица — просто новое имя, которым стала называться «Мать Сыра Земля» после принятия христианства (с. 20)

 

Наконец мы находим в учебнике  переписку Александра Македонского с русскими князьями Великосаном, Асаном и Авесханом (с.28)

 

Узнав об этой переписки, подписанной, как утверждает автор «царскою великодержавною правицею» , закрываем учебник и тщательно осматриваем обложку.

Мы ищем надпись типа : «В настоящий момент автор временно находится на излечении в Институте психиатрии»

 

Такой надписи нет. Странно. Пожимаем плечами и снова раскрываем учебник.

 

А там автор уже углубился в историю религии.

Порадовав нас сообщением, что у мусульман священник ценился выше государственной власти ( ну то есть халифы они ценились выше самих себя) автор переходит непосредственно к православию и христианству.

 

Как и Шахмагонов, Богданов также разделяет эти два понятия. Так и пишет, что после принятия христианства:

Традиционное добродушие к иным богам не сменилось у православных обычной христианской ненавистью.

 

То есть жили были на Руси православные. Потом Русь приняла христианство, но на православных это никак не повлияло. Они как были добродушными к чужим богам, так и остались.  Конечно жалко, что Богданов не пояснил, а свой бог для его православных это кто?

 

Ну не Христос же если они у Богданова не христиане.

 

А христиане они у Богданова «злодеи».   Это не я утрирую – это Богданов прям в учебники и пишет «злодеи христиане»

 

Знаете, что они творили? А вот, что

 

При Владимире Святом уничтожили прежние славянские книги и в школах стали учить не древнему славянскому письму, а новоизобретенной кириллице (с. 70).

 

Какому прежнему славянскому письму, позвольте спросить?

Как , ни кто нибудь, а целый доктор наук может рассуждать не где нибудь, а в учебнике(!!!) о древнеславянском письме, когда до сих пор не обнаружено ни строчки ни чёрточки написанной этим мифическим алфавитом!

А самая древняя надпись на территории Руси датируется девятым веком и сделана именно на кириллице.

Куда делись то праславянские надписи? «Злодеи христиане» подчистую всё уничтожили?

Надо же.

Почему то не уничтожили христиане больше ни один алфавит на земле.

Ни скандинавский рунический, ни письменность американских индейцев (хотя вот там достоверно известно, что пытались это сделать), ни египетские иероглифы, ни клинопись. И только славянскую азбуку выжгли всю подчистую.

Как их земля то носит?

 

Кстати, к моменту крещения Руси кириллица была уже совсем не новым алфавитом.

 

Мда. Снова закрываем учебник. Ещё более тщательно осматриваем обложку, корешок и , на всякий случай, форзацы.

 

Искомой всё объясняющей надписи нет. Зато находим надпись, что этот учебник рекомендован Минобразом к преподаванию в средних школах.

 

Вздыхаем и снова открываем книгу.

 

А там Богданов добрался до Ивана Грозного. И с ходу искренне всех нас порадовал тем, что Иван Грозный дал россиянам все права.

Правда какие именно – не пояснил.

Ну очевидно право на свободу слова, право на свободу совести и право на жизнь. Последнее право Иван Грозный отвалил россиянам в объёмах до него не практиковавшихся.

 

И вот такой хороший царь вдруг оказывается, по Богданову, турецким агентом. Судите сами:

 

В 1569 году русская разведка отлично знала о всех деталях турецкого наступления. Тщательно разработанные в Стамбуле и… Бахчисарае военные и политические планы были тайно скопированы и доставлены в Москву. Разведчики не могли поверить, что царь постарается обеспечить успех этих планов, рассредоточив войска подальше от театра военных действий (с. 211)

 

И когда только турецкий султан Ивана Грозного завербовать успел? И на чём взял? На бабах небось – слаб был царь-государь на это дело.

 

Примерно ко второй половине учебника Богданову очевидно надоело про историю писать. И он начал писать на вольные темы:

 

Напрасно советуют, скажем, какому-нибудь президенту: “Не шагай с обрыва, нехорошо выйдет!” “У-у-ух!” — только и говорит президент, летя в пропасть вместе со своими советниками и народом. Более “мудрые” президенты отправляют вместо себя в опасные места только что окончивших школу молодых ребят

 

И чуть дальше

 

Мелодраму можно определить как столкновение правды и неправды. Трагедия — это столкновение между собой двух правд или двух неправд (с. 265)

 

Не будем спрашивать- на кой хрен это в учебнике истории.

Просто отметим про себя, что согласно предложенной Богдановым схеме получается, что «Мальчиш-кибальчиш» - мелодрама, а « 12 стульев» - трагедия и закроем учебник.

 

 

И с грустью отметим, что фричество и рассказы про Эльфийскую Русь, поползав по обочинам, проникли у нас уже в школьные учебники.



ЭЛЬФИЙСКАЯ РУСЬ ( Как из истории России делают историю Средиземья)

 


 

 

Эта работа будет посвящена разбору одного из «исторических» произведений Н.Ф. Шахмагонова.

А именно: первой главе его книги: « Отечественная война 1812 года: правда - вымыслы»

По славному правилу всех исторических фриков Шахмагонов исторический абсурд пишет практически в каждом предложении, или, когда решает сжалится над читателем, через предложение.

А на опровержение одного предложения приходится писать целый абзац, а то и более. Именно этот факт надёжно защищает подобного рода работы от критики. Когда для критики надо писать текст в два раза превосходящий по объёму критикуемый, поневоле задумаешься: а оно мне надо?

 

Но всё таки решился. Шахмагонов называет себя писателем – историком. Коли так, полезно будет к его трудам присмотреться.

Скажу сразу: истории России вы там практически не встретите. А то, что встретите – не узнаете.

Там не история России, а искажённая история Средиземья. Почему искажённая?

Да потому, что у Толкиена, кроме орков и эльфов есть и люди. Причём их большинство. А вот в трудах Шахмагонова именно  людей то,  творцов истории, вы и не увидите.

Там только эльфы ( которых он почему то упорно величает русскими) и орки ( их страну Шахмагонов, вопреки первоисточникам, называет не Мордор, а Запад)

Правда среди эльфов Шахмагонов время от времени находит гнусных гоблинов, вредящих эльфам и Эриадору, который почему то именуется автором Русью.

Но вот, что касается орков, тут Николай Фёдорович канон выдерживает строго – они у него Абсолютное Зло.

Заканчивая вступление хочу предупредить, так как Николай Фёдорович не уведомил читателя, что писал фэнтези, а наоборот набрался смелости назвать свой труд историческим, то и подходить я к нему буду с такой же строгостью какую предполагает исторический труд.

Приступим. Как обычно: цитаты тёмным шрифтом, мой текст обычным. В виду большого объёма в одну часть работа не уместилась. Так, что сегодня часть первая.

 

Название первой главы у Шахмагонов многое говорит об авторе. « Летопись осаждённой крепости Святая Русь» , так она названа.

Если сразу предположить, что встретишь там душераздирающие рассказы о Белом Городе обложенном Злыми Силами, то не ошибёшься.

 

А если у кого то ещё после названия остаются какие то сомнения в том, что их ожидает, то автор первым же предложением эти сомнения развеивает:

 

«Известный русский мыслитель, создатель фундаментального труда "История русского масонства" Борис Башилов…»

 

Знаете, кто такой Башилов? Сей мыслитель в войну служил в карательной бригаде Каминского. Бригада эта отличились на карательной ниве так, что была Гимлером расформирована, а его командир, Каминский, казнён в гестапо за жестокость.

Вот, что надо натворить, чтоб тебя гестапо за жестокость казнило – ума не приложу.

Башилов же, избежав каким то образом заслуженной петли, вынырнул после войны в Аргентине, где и начал творить свои творения.

Ну давно известно, что Аргентина самая удобная страна для изучения русской истории. Там, очевидно, и источников и научных трудов на эту тему пруд пруди.

Ну вот Башилов и понаписал. Мы позднее ещё встретимся с ним.

Ибо именно труд Башилова, переполненный кучей чисто фактологических нелепостей и махровейшей конспирологией и положил Шахмагонов в основу при написании своей работы!

 

Посмотрим же, что там цитирует наш автор из Башилова:

 

С 1055 по 1462 годы, по подсчету историка С.М. Соловьева, Россия перенесла 245 нашествий. Причём двести нападений на Россию было совершенно между 1240 и 1462 годами, то есть нападения происходили почти каждый год.

 

Для начала конечно хочется заметить, что цитировать Соловьёва лучше всего со ссылкой на самого Соловьёва, а не на какого то мутного аргентинского мыслителя. Ну да пусть его. Вполне возможно Соловьёв действительно, что то такое писал.

И вполне возможно, что эти его подсчёты верны.

Но, прежде чем пролить слезу о злой судьбинушке нашей Отчизны, хочу спросить ехидным голоском:

« А у какого народа иначе было?»

Ведь это же Средние Века! Там по всему миру непрерывная война всех со всеми. Что ни год то поход.

И почему то никто не пишет «Летопись осаждённой крепости Франция» или то же самое про Испанию, например. Вот ни привыкли как то на Западе плакать и стенать над своей историей. Всхлипывать про то какие они бедные и разнесчастные, как же им доставалось то от злых соседей!

 

Только в России есть категория «историков» которые постоянно заводят подобный «Плач Ярославны» над нашей историей. Тошно слушать.

 

Ну ладно. С одним из источников исторических познаний Шахмагонова мы познакомились.

Это не Соловьёв и не Костомарев, не Ключевский и не Покровский. Это беглый каратель, никогда историю не изучавший.

  Теперь позвольте представить другой.

«Велесова книга» !!!

Эта давно разоблачённая, беспомощная  подделка для Шахмагонова такая же чистая истина как Коран для правоверных.

Он на неё тоже ссылается. Правда не так часто как на Башилова и за это мы конечно должны быть автору благодарны.

Ибо как например читать такое:

 

И говорил он (Вышень, Всевышний) нам: "Дети, огораживайте свои города от нападений, чтобы были они суровыми и крепкими! И это Сварог посылает меня к вам, чтобы Сила Небесная была с вами…

 

Как вам нравится Всевышний подчиняющийся Сварогу? Какой же он тогда Всевышний?

Но это мелочь сущая по сравнению с тем глобальным открытием, которое приготовил нам Шахмагонов уже в следующем абзаце.

Там, уже не Велесова книга и не Башилов, а сам Шахмагонов пишет:

 

Крепкой была вера наших далёких предков, которые правильно славили Бога, которые следовали Путём Прави и славили этот путь, следую Прави Славию - Православию!

 

Так как речь идёт о наших языческих предках, то выходит, по Шахмагонову, что Православие на Руси появилось раньше чем христианство.

За такое открытие не жалко премии. Государственной. Только сначала придётся найти государство согласное за это премии давать.

А если серьёзно, то русский термин «православие» произошёл вовсе не от каких то псевдо древнеславянских «Правь» «Славия». Это просто дословный перевод на русский язык греческого термина «ортодоксия» которым Константинопольская кафолическая церковь обозначила свои догматы, выработанные несколькими Соборами.

 Означает оно «правильное суждение» или «правильное славление». В русской церковных и светских источниках термин «православие» встречается где то начиная с середины 14 века.

 

Вернёмся к Шахмагонову.  Если вы подумали, что открытие появления на Руси Православия раньше чем христианства – вершина , то ошиблись.

Это ещё не вершина и не полный….гм.гм.. заснеженный пик.

Вершина поджидает нас прямо в следующем предложении.

 

Всемогущей была молитвенная сила наших далёких предков. Одной единою молитвой, одним всеобщи Посылом Духовного Единения они могли остановить врага на границах, и враг, словно наткнувшись на невидимую и непроходимую стену, откатывался назад.

 

Я ж говорю – эльфы!

 

И вот это вот мы имеем счастье читать в 21 веке на страницах произведения претендующего на право называться историческим!!!

 

 

Полюбуемся ещё немного на леса Лориэна, хорошо? Уж очень красиво, взгляд не оторвать.

 

И была могучей и сильной Держава наших далеких предков, и враг не мог взять её силой, ибо в те далекие времена не знала Русь раздоров и кровавых усобиц, когда брат шёл на брата, а сын на отца.

 

Как бы объяснить Николаю Фёдоровичу, что выбранный писателем жанр диктует ему свой стиль, а не наоборот?

Для исторического труда стиль один, а для торжественной речи на открытии памятника Кию, Щеку и Хоригву – другой.

Вот приведённая цитата она для митинга. Или для закадрового текста в мультфильме про Древнюю Русь. 

А вот научно-популярную работу, предназначенную для взрослых людей, в таком стиле писать не надо. Совсем не надо.

Потому, что часть читателей стошнит, а другая часть немедленно задаст вопрос:

- Если так всё было благостно и внутренних раздоров не ведали на Руси – откуда же тогда государство то появилось?

Оно ведь и появляется как ответ на внутренние раздоры и внешние вызовы.

Послания типа «Земля наша богата и обильна, а порядка в ней нет…» из лесов Лориэна не летят.

Если брат на брата, а сын на отца не идёт - князь с дружиной и судом не нужен.

 

На самом деле, конечно же никакого такого Золотого века, столь страстно описанного Шахмагоновым, у славян не было.

А было всё как и положено: разложение родового строя, многочисленные конфликты как внутри племени так и с соседними племенами и, отсюда, насущная потребность в силе стоящей над племенами и родами. То есть в государстве.

 

Но насладимся дальше историей Эльфийской Руси

 

Но недаром Земля Русская является Домом Пресвятой Богородицы и Подножием Престола Божьего на земле.

 

- А не сильно ли много заглавных букв в одном коротком предложении? - робко спрашивает читатель

- Не сильно – сурово отвечает Шахмагонов – Я могу  и побольше.

И в следующем же абзаце это доказывает

 

Не оставил Создатель Святую Русь без своей помощи. 17 июля 1155 года освящена была Русская Земля Православного Самодержавия. Восприял этот свет из рук Пресвятой Богородицы князь Андрей Боголюбский.

 

Пафос в произведении  конечно нужен. В малых дозах. Вот как на шашлык немного кетчупа полить – вкусней становится. Но угощать гостей  блюдом из одного только кетчупа? Извините меня.

А именно это Николай Фёдорович и проделывает.

Ну вот почему не сказать просто? 

В 1155 году сын Юрия Долгорукого, князь Андрей, не поладив с вечем и боярством города Вышгород, тайно бежал из него с семьёй и дружиной на северо-восток в родные для него суздальские земли.

Отец, в то время Великий князь Киевский, разгневался на Андрея за этот поступок и не дал в

суздальской земле никакого надела.

Тогда Андрей сам закладывает там село, назвав его Боголюбово. От этого села, позднее разросшегося в маленький городок, князь и получил своё прозвище – Боголюбский.

Своей деятельностью этот князь заложил основы будущего расцвета Северо-Восточной Руси.

 

Вот и всё. И не припутывать тут Создателя и какой то свет из рук Богородицы. Не уместны они в историческом труде. Уже давным-давно даже православные историки в таком ключе свои работы не пишут.

А то придётся предположить, что именно от озарёния светом от Богородицы Андрей Боголюбский так основательно разграбил и сжёг Киев, что превзойти сего князя в этом плане смог только Батый.

Что именно из любви к православию этот «православный самодержец»  разграбил и сжёг все православные храмы и монастыри Киева, перебив тучу священников и монахов.

Правда, если о таком рассказывать, то историю Эльфийской Руси никак не напишешь. Это уже Русская история получится.

Ну так и слава Богу! На, что нам, Николай Фёдорович, ваша Эльфийская Русь то?

Но не унимается Николай Фёдорович и продолжает: (тут попрошу читателей мысленно представить музыкальную тему Мордора из к/ф "Властелин Колец")

едва лишь разлился над Русью свет Православного Самодержавия, самим Богом через Откровения Святой Богородицы врученный Андрею Боголюбскому, зашевелились на Западе те, кто, прикрываясь именем Христа, служили тёмным силам зла.

О том, что эти силы зла проделали с Эльфийской Русью сразу после того как разлился над ней свет Сильмарилей, Николай Фёдорович нам расскажет, а я ему помогу, в следующей части.

>



Как товарищ Берия вышел из доверия ( из материалов Кузбасского архива)

Берия
 

 

Смотрю материалы Государственного архива Кемеровской области по сталинскому периоду. Где и как ещё изучать правление Сталина как не по архивным материалам?

Чтение  жуткое, конечно. Может быть когда нибудь и напишу про это.

Но попадаются и забавные вещи. Правда это скорее из категории "чёрного юмора". Вот про одну такую вещь захотелось рассказать.

Правда это уже из материалов постсталинских. 



Беэр Шева : турецкая железная дорога

На написание этой короткой статьи меня подвигло маленькое исследование строения , которое стоит буквально за моим окном

водонапорная башня

Это конечно не башня Давида в Иерусалиме , это водонапорная башня для заправки паровоза..

Вообще, лично мне было как-то необычно узнать , что буквально в 5 метрах от меня когда-то проходили железнодорожные пути и раздавался гудок сопровождаемый теплым шипением  . Хоть даже и прошло с тех пор 100 лет.  Железная дорога была больше для военного использования , но изредка ею могли воспользоваться и простые люди для которых поездка в Иерусалим , в те времена , была целым событием !

турецкий вокзал

 

Я сделал несколько фотографий отреставрированной железнодорожной станции в Беэр-Шеве . Это была конечная станция дороги из Дамаска через Иерусалим.

В 2007 году на 90-летие битвы за Беэр-Шеву , турецкое правительство рядом с вокзалом установило стелу в память о погибших османских солдатах.

 

здание вокзального управления

 

Это здание вокзального управления  и небольшой гостиницы (vip)  Тут  часто бывал и останавливался  Мустафа  Ататюрк.

 

бочка с дымом

Бочка с дымом - паровоз Ататюрка

 

загадочное дерево на путях

турки есть турки..

 

Вогнчики, которые уже никуда не тронуться

Вагончик тронется

 

100 лет назад

Так было ..

Вот такой , небольшой экскурс в историю .



Православие

 

Их-то Господь – вон какой!
Он-то и впрямь настоящий герой! 
Без Страха и трепета в смертный бой 
Ведет за собой правоверных строй! 
И меч полумесяцем над головой, 
И конь его мчит стрелой! 

А наш-то, наш-то – гляди, сынок – 
А наш-то на ослике – цок да цок – 
Навстречу смерти своей. 

А у тех-то Господь – он вон какой! 
Он-то и впрямь дарует покой, 
Дарует-вкушает вечный покой 
Среди свистопляски мирской! 
На страсти-мордасти махнув рукой, 
В позе лотоса он осенен тишиной, 
Осиян пустотой святой. 

А наш-то, наш-то – увы, сынок – 
А наш-то на ослике – цок да цок – 
Навстречу смерти своей. 

А у этих Господь – ого-го какой! 
Он-то и впрямь владыка земной! 
Сей мир, сей век, сей мозг головной 
Давно под его пятой. 
Виссон, багряница, венец златой! 
Вокруг трона его веселой гурьбой 
- Эван эвоэ! – пляшет род людской. 
Быть может, и мы с тобой. 

Но наш-то, наш-то – не плачь, сынок – 
Но наш-то на ослике – цок да цок – 
Навстречу смерти своей. 

На встречу со страшной смертью своей,
На встречу со смертью твоей и моей! 
Не плачь, она от Него не уйдет, 
Никуда не спрятаться ей!

/Тимур Кибиров/  



Последние годы Стекольны

 

Номерной двенадцатый

 

Image preview

 

А до петровских времён со знанием событий про северного соседа и того хуже, всего несколько значимых эпизодов: Обожравшиеся мухоморов викинги (витязи)-варяги, пришедшие к славянам в IX веке... Невская битва где-то на Неве в веке XIII, выигранная Александром Ярославичем... И — польско-шведская интервенция в Смутное время начала XVII века... Всё.

 

С коронацией 12-го короля (Карла XII) у Швеции нестерпимо обостряются противоречия с соседями, которым совсем не добавляет покладистости ни юный возраст нового монарха, ни отчаянная драчливость оного. Дипломатическая напряжённость быстро переходит в военный конфликт, в котором и у России случились обширные интересы.

Начало боевых действий в 1700 году на ливонско-ингерманландском театре сложилось явно не в пользу русских войск, наглядно показав, что по экономическим, военным, территориальным параметрам Шведское королевство — европейская супердержава. Но... С продолжением войны в течение 20 лет, от кампании к кампании, Швеция расплескала чашу амбиций до дна, навсегда, по сей день включительно, став по В. Маяковскому «разной-прочей».

В процессе этой войны король №12 до своей смерти сумел размотать огромное благосостояние львиного гербика, доставшееся ему от предшественников.

 

 

Номерной одиннадцатый

 

А кто они, предшественники? Как они правили?

Оказывается, об этом мы знаем очень мало. И удивительно! Поскольку считается, что последний 400-летний период истории Европы известен достаточно полно и бесспорно, включая и первые 100 лет этого отрезка времени.

Но!

1697 год. Умирает король №11. И на его похоронах в городе Стекольне (Стокгольм) учёный муж, придворный церемониймейстер Юхан Габриэль Спарвенфельд, зачитывает некролог - «Placzewnuju recz» (Плачевную речь) на... русском языке! Записанную латинскими буквами.

Два списка некролога с тех времён хранятся в Королевской библиотеке Стокгольма и в библиотеке Упсальского университета. Почему-то не объявляются историками новодельными фальшивками. Но историки же предпочитают этот некролог не замечать в своих исследованиях, будто его вовсе нет.

 

Давайте почитаем, что же написано на титульной странице некролога:

 

«Placzewnaja recz na pogrebenie togho prez segho welemozneiszago i wysokorozdennagho knjazja i gossudarja Karolusa odinatsetogho swidskich, gothskich i wandalskich (i proczaja) korola slavnagho, blaghogowennagho i milostiwagho naszego ghossudarja, nynjeze u bogha spasennagho. Kgda jegho korolewskogo weliczestwa ot duszi ostawlennoe tjelo, s podobajuszczae korolewskoju czesyju, i serdecznym wsich poddannych rydaniembest pogrebenno w Stokolnje (!) dwatset-scetwertago nowemrja ljeta ot woploszczenia bogha slowa 1697.»

 

Впрочем, и весь последующий текст на русском, латиницей...

И для сравнения, та же фонетическая транскрипция титульной страницы некролога кириллическим шрифтом:

 

«Плачевная речь на погребение того преж сего вельможнейшаго и высокорожденнаго князя и государя Каролуса одиннадцатого шведских, готских и вандальских (и прочая) короля, славнаго, благословеннаго и милостиваго нашего государя, ныне же у бога спасеннаго. Когда его королевского величества от души оставленное тело, с подобающей королевской честью, и сердечным всех подданных рыданием бысть погребено в Стокольне двадцать-четвертого новемря лета от воплощения бога слова 1697.»

 

Удивительно! Оказывается, не только якобы безграмотные московиты называли столицу «...шведских, готских, вандальских и иных...» Стекольной, но и королевская придворная элита — называли не Стокгольмом, а Стокольной!

Да и сам титул монарха, с упоминанием в нём 2-х племён — готов и вандалов — исчезнувших с точки зрения историков за тысячу лет до, наводит на сомнение в правильности исторической версии. Из той же серии, что и в России, где вплоть до 19 века была Готская епархия в Крыму, относимая к Константинопольскому Патриархату...

 

 

 

 

 Почему Стекольна?

 

Не претендуя на глубину академизма исторических знаний,предлагаю вниманию читателя личные предположения, основанные на личном же знакомстве с некоторыми фактами и людьми.

 

Проходил срочную военную службу с весны 1985 по лето 1987 годов. Две трети этого срока — на территории Московского Военного Округа. И иногда Алёшинские Казармы — Московская Гарнизонная Гауптвахта, гостеприимно распахивала двери своего «санатория», чтобы принять вашего покорного слугу на 3-5-10 суток в качестве арестанта на постой.

Гауптвахта находилась недалеко от метро Пролетарская, рядом с комплексом старинных церковных зданий XVII века, а то и раньше... Так вот, в бытность мою арестантом, на территории тех старинных зданий вялотекуще, под присмотром учёной братии, проводились археолого-реставрационные мероприятия. Ну и параллельно, там же, киношники снимали некоторые сцены к фильму «Гардемарины вперёд!».

Московская военщина, в лице гауптвахты, и тем и этим помогала, направляя на работы команды арестантов; растворчик там помесить, реквизитик тут потаскать... Бывал в этих командах и я...

 

В раскапываемых и реставрируемых подвалах нашли битые куски оконных стёкол. Как пояснил научный руководитель работ, немолодой дядечка — стёкла ещё со времён XVII века. Стёкла толстоватые с зеленоватым отливом, но прозрачные, без искажений... На вопрос к «дядечке», почему в музее домике Петра-I в Ленинграде

сохранившиеся с тех времён оконные стёкла волнисты, что застывшая рябь на поверхности водоёма, он ответил, что с началом Великой Северной Войны, Швеция «ввела санкции» с запретом поставки высокотехнологических изделий, к коим шведское стекло в Европе прямо и относилось. И пришлось Петру свой домик стеклить доморощенными «блинами» архангелогородской и вологодской «выпечки»...

Впрочем, ответные санкции России в отношении Швеции и её союзников «ля Злой Путин» по одним лишь льну и пеньке, которые в Европе были монопольно русскими, добавило немало головной боли шведским адмиралам по канатно-парусному оснащению. Но эта другая история, напрямую не затрагивающая поднятую тему...

 

 

12.01.2015г., ваш Т-26



О " братьях " болгарах

Бог любит троицу. " Братушки" болгары предавали нас трижды. Два раза мы им это прощали, а вот на третий...может хватит ? 

Уже было собрался написать о предателях болгарах, да видимо не у одного меня накипело, опередили. 

Собственно, почему у нас сложился стереотип о болгарах, как о "братьях"? Какие они нам братья эти предатели ?

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

 Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам на халяву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

 Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто бы их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

 Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там полячишек. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

 

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L795QvJS

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L795QvJS



О кораблях, о "Мистралях" и об истории.

              История учит тому, что ничему не учит !

Все мы " знаем" что только с появлением на Западе более или менне структуированного общества это и есть история на планете Земля.

Всё происходящее до этого - дикое варварство и не заслуживает внимания.

"Подтверждением" этого служит вот эта картинка

 

.

Китайский парусник -150 метров длинной ( половина круизного лайнера или "ВИЛЬГЕЛЬМ ГУСТЛОФФ" потопленный Маринеско был 280 метров в длинну), восем мачт!

И рядом знаменитая каравелла "цывылызованный европейцев".Только через 600 лет европейцы научатся строить что -то подобное.

А так да...дикие варвары были вокруг.

Ну это так к слову.

Мы сейчас живём во время когда на наших глазах делается история. Вот например "культурные и честные европейцы" в очередной раз поступили как грязные кидалы не отдав России оплаченные "Мистрали". Дикость !

Да ничего нового. Как были кидалами так и остались

Всегда в истории процветала практика заказов постройки боевых единиц на иностранных верфях. Чаще на английских: «мастерская мира» охотно брала частные заказы... и ничуть не менее охотно распоряжалась ими по-своему, если на то складывались политические обстоятельства.

В 1854 году после начала Крымской войны Великобритания конфисковала строившиеся на ее верфях российские винтовые деревянные корветы «Витязь» и «Воин», после чего включила их в состав собственного флота под наименованиями «Казак» и «Тартар». Корабли эти, к слову, повоевали и с Россией.

В 1861 году Россия решила построить свой первый крупный броненосный корабль (плавучую батарею «Первенец»), но из-за полного отсутствия опыта в железном судостроении заказ разместили на лондонской верфи «Тэмз Айронворкс». В мае 1863-го батарею спустили на воду, но тут Лондон поругался с Петербургом из-за очередного восстания в Польше

.Адмирал Бутаков, предвидя возможную конфискацию, отправил в Лондон фрегат «Генерал-Адмирал» с приказом забрать «Первенец» со всей законтрактованной матчастью, дотащить до России, а там как-нибудь сами разберемся. В итоге на некрашеную и недоделанную батарею, в спешке прошедшую ходовые испытания, сгрузили более полусотни бронеплит и отвезли в Кронштадт, где спокойно достроили своими силами.

 
В 1878 году Великобритания уже было совсем вознамерилась повторить Крымскую кампанию из-за излишней активности России на Балканах по части переустройства тамошних славянских территорий в ходе Русско-турецкой войны. Тут выяснилось, что в британском флоте нет подходящих для действий в этих водах кораблей. И для того чтобы создать отряд броненосцев для помощи своему союзнику, — Османской империи, — в Лондоне сделали ход конем. Британцы принудительно выкупили три турецких броненосца, строившихся в тот момент на верфях туманного Альбиона, вошедших в состав флота Ее Величества как «Сьюперб», «Беллайл» и «Орион». И добавили к ним один попавшийся под руку бразильский, получивший в королевском флоте имя «Нептун».
 
Первая мировая война снабдила историков сразу несколькими примерами «конфиската».

Первым делом пострадала Россия. В 1912 году для нужд Сибирской флотилии (того, что осталось от Тихоокеанского флота после Русско-японской войны) в Германии на верфях «Шихау» были заказаны два 4400-тонных турбинных крейсера «Муравьев-Амурский» и «Адмирал Невельской». Уже 5 августа 1914 года германские власти в одностороннем порядке конфисковали оба корабля и ввели их в состав собственного флота под названиями «Пиллау» и «Эльбинг».Ну и, по традиции, куда же без этого, появился конфискат английский, османо-латиноамериканского происхождения. 2 августа 1914 года британцы реквизировали два готовых турецких дредноута «Решадие» и «Султан Осман I», переименовали их в «Эрин» и «Эджинкорт» и включили в состав флота. Основанием послужило опасение британского кабинета, что эти корабли могли быть использованы для усиления Центральных держав. Турция в тот момент еще даже не собиралась воевать, и считается, что подобное поведение Великобритании немало способствовало принятию турецкими властями решения о вступлении в войну на стороне Центральных держав.

Для усиления Флота Его Величества пришлось слегка обидеть Чили: прямо в Британии были «добровольно» выкуплены строящиеся дредноуты «Альмиранте Латторе» (включен в состав как «Канада», впоследствии таки добрался до заказчика) и «Альмиранте Кохрейн» (достроен уже после войны как авианосец «Игл»).

Историю про то, как в 1969 году французы в последний момент отказались отдавать Израилю ракетные катера типа «Саар», сейчас вспоминают все — уж больно она напоминает сюжет вокруг «Мистралей». Хотя там сработала иная драматургия: израильтяне бесхитростно угнали оплаченный заказ, причем к вящему удовольствию обеих сторон, сохранивших лицо.

В 1975 году шахский Иран заказал в США три не первой свежести субмарины типа «Тэнг», как сказали бы у нас, «из наличия». Потом случилась Исламская революция 1979 года, отношения Тегерана и Вашингтона всерьез испортились. Одна из лодок уже была готова к переходу в Иран, на ней был иранский экипаж, но в итоге моряки вернулись назад, а корабли были конфискованы американским правительством. Одну из них отдали Турции, две другие впоследствии списали.

Кроме того, Иран в 1974 году заказал у Штатов шесть эсминцев типа «Спрюэнс» по измененному проекту. В итоге американский флот пополнился четырьмя (пятый и шестой строить не стали) эсминцами типа «Кидд». Это, пожалуй, самая крупная «реквизиция» со времен Первой мировой войны, и, кстати, одна из самых удачных.

Ну и в завершение хочется вспомнить историю, не закончившуюся до сих пор.

В 1980 году Саддам Хусейн разместил в Италии крупный заказ на обновление флота. В пакет пошли четыре фрегата типа «Лупо», шесть корветов типа «Вади» («Ассад»), а также суда обеспечения. Заказ был выполнен к 1984 году, однако разразилась ирано-иракская война, и у Багдада просто не оказалось денег оплатить корабли (было перечислено только 440 миллионов долларов из более чем 2,5 миллиардов).

Итальянское правительство заморозило поставки. После войны денег у Ирака не прибавилось, и, хотя переговоры о рассрочке выплат велись, окончательно проект прихлопнуло саддамовское вторжение в Кувейт в августе 1990 года. После этого Рим официально конфисковал корабли: фрегаты были отданы собственному флоту, а четыре корвета из шести проданы в Малайзию.

Но два готовых и формально переданных ВМС Ирака еще в 1986 году корвета безвылазно стояли в Специи. В 2011-м иракское правительство согласилось выплатить 300 миллионов долларов на ремонт и модернизацию этих кораблей и в данный момент намерено пополнить ими свой флот. 

 
Так что ничего не ново в этом мире.
Теперь о "Мистралях".
Кстати, когда этот самый "Мистраль был у нас в Питере в 2009 году ,я не поленился, и отстояв огромную очередь побывал на сем плавучем средстве.
Корабль сильно покоцанный был ,но всё же впечатлил...с палубы прямо на уровень крестов рядом стоящего Храма можно было глядеть.
 


Могут задать резонный вопрос, а зачем вообще нам эти "Мистрали" да ещё и сроящиеся у кидал. Правильный вопрос.
Да не нужны они нам !
Тогда зачем ?  А вот зачем.

Современная политика вся вращается вокруг экономики. Если быть совсем точным — вокруг нефти и газа. Вокруг трубопроводов, ресурсов и контроля над ними.

Какой вертолетоносец Россия собирается купить? Французский.

«Россия и Франция обсуждают вопрос о возможном вхождении французской электроэнергетической компании Electricite de France (EdF) в проект «Южный поток», сообщил Агентству газовой информации (АНИ) пресс-секретарь председателя правительства РФ Дмитрий Песков». Ссылка

«Премьер-министр России Владимир Путин согласовал со своим французским коллегой Франсуа Фийоном вопрос подключения французской Electricite de France (EdF) к проекту газопровода «Южный поток». Вероятно, официально вхождение EdF в консорциум, образованный российским «Газпромом» и итальянским концерном Eni, будет оформлено в ходе ожидаемого в ближайшие недели визита в Париж Алексея Миллера, руководителя российского газового концерна». Ссылка

 И вот наш «ответ Чемберлену». Этот ответ подключает к российскому газопроводу Францию. Причем Париж будет отныне заинтересован не только в «Южном потоке», но и в «Северном».

«Электрик де Франс» станет акционером проекта «Южный поток», а «Газ де Франс-Суэц» включиться в реализацию «Северного потока», то это благотворно повлияет на эти проекты. Уже понятно, что по «Северному потоку» подписан контракт, что часть газа, который по нему пойдет, пойдет во Францию. Было бы логично, что французская компания будет участником проекта». Ссылка

Получается очень красиво — «Южный поток» с нами строят итальянцы, «Северный поток» немцы. А французы будут строить с нами сразу оба газопровода.

Что же позволило России переманить французов на свою сторону, убедить их «бросить» «Набукко»? 

Парижу отказали получить долю в «Набукко» под предлогом … слишком сильной поддержки Парижем идеи армянского геноцида в Турции. Саркози обиделся. Тут подоспели мы. Теперь идею российких газопроводов в равной степени поддерживают Париж, Берлин и Рим. А вот идею «Набукко» кто поддерживает?

Так вот именно на фоне всей этой геополитики, когда Кремль обихаживал Саркози, от французов и поступила просьба помочь их кораблестроению путем покупки вертолетоносца. Теперь вам понятно, почему Россия его покупает? Удачное совпадение: и французов ублажим, и в Черном море такой корабль пригодится. Да и после покупки одного такого корабля, планируется уже в России построить еще три таких же.

Подводим итог. Российские военные получили распоряжение купить этот корабль от высшего политического руководства страны. И начали присматриваться к «товару». Эта информация была озвучена раньше других российско-французских договоренностей. Отсюда и недоумение у тех, кто плохо представляет РЕЗКО ПРАГМАТИЧНЫЙ ХАРАКТЕР НЫНЕШНЕЙ РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ. Российская власть вам может не нравиться. Вам могут не нравиться ЛИЧНО наши руководители, но надо понять, что ПРОСТО ТАК они ничего не делают. Во всех внешнеполитических шагах жестко отстаивается интерес родной державы, а не мифических коррупционеров.

И если появилась информация о покупке французского корабля, то это лишь маленький «бонус» который Москва дала Парижу для решения глобальных стратегических вопросов на десятилетия определяющих дальнейшую судьбу России. …

Итак если коротко..."Мистрали" это взятка за поддержку русских интерсов по газу в Европе.

Не надо забывать, что каждые 6 рубей из 10 в кошельках россиян они от газа.

 Как то так.





 



ЦРУ: Операция "Чужой кинжал"

Всё описанное здесь взято мной из открытых источников.В рассказе нет выдуманных фактов и даже выдуманных диалогов. По крайней мере - выдуманных мной

6 октября 1982 г., в полдень, в центре Бейрута, столицы Ливана прогремел оглушительный взрыв. Рванул легковой автомобиль, «Фиат» зелёного цвета, багажник которого был начинён взрывчаткой.

«Фиат» мирно стоял у обочины, когда мимо него проходил патруль американских морских пехотинцев из той тысячи морпехов, что были направлены Правительством США в эту страну для установления там мира, демократии ну и всего прочего, что американцы обычно устанавливают.

Как только патруль морпехов поравнялся с автомобилем, тот и взорвался.

Погибло шесть морских пехотинцев.

 

В этот же день на пресс-конференции в Белом Доме журналисты задали Президенту США Рональду Рейгану вопрос- после этого теракта морская пехота США по прежнему будет торчать в Ливане?

 

- Несомненно – с металлом в голосе ответил Рейган – Их присутствие в Ливане исключительно важно для безопасности США и всего западного мира. Что касается организаторов этой подлой акции, мы знаем кто они. Знаем где они. И скоро доберёмся до них.

 

Президент несколько преувеличил степень своей осведомлённости на тот момент.

На самом деле пока ещё никто не знал ни организаторов взрыва, ни, тем более, место их нахождения.

 

Несколько специальных агентов ЦРУ сразу после взрыва вылетели в Бейрут с задачей всё это установить.

По наводке ливанской контрразведки, с которой у ЦРУ давно установились дружеские взаимоотношения, американцы схватили двух подозреваемых.

 

Допросы подозреваемых проводились очень интенсивно. Был применён электрошок, который помог установить, что следы от теракта ведут к сирийской разведке.

 

К сожалению, куда дальше ведут эти следы, узнать не удалось. Оба подозреваемых скончались во время допросов. Оказывается, что электричество, в определённых количествах, может вызвать смерть. Похоже агенты ЦРУ, особенно один из них, раньше ничего про смертоносные качества электричества не знали. Поэтому и допустили такой досадный просчёт.

 

Директор ЦРУ , которым тогда был миллионер Уильям Кейси, распорядился «Сейчас же отозвать этих идиотов назад в Штаты!».

 

Как только агенты ЦРУ появились в Ленгли (штаб-квартира ЦРУ) им немедленно были розданы слоны.

 

Самого большого получил тот агент, который был прямо виновен в гибели двух подозреваемых. Он был уволен из ЦРУ.

Дело тут совсем не в том, что он убил людей, хотя такие вещи тоже в ЦРУ не одобрялись. А в том, что если у него на интенсивных допросах умирают допрашиваемые, значит он идиот или, того хуже, садист, не умеющий правильно дозировать уровень причиняемой боли.

Ни идиотов, ни садистов в американских спецслужбах не держат. Потому этого агента и уволили.

 

Однако расследование необходимо было продолжать. Заместитель Директора ЦРУ-Макмагон предложил Кейси поручить это дело ливанской контрразведке.

Тот сразу же отверг предложение. В ливанских спецслужбах работали абсолютно отмороженные садисты. Доверить им, что нибудь кроме тупого грязной работы, было невозможно. Да и ту тоже, наверно, доверять не надо.

 

Примерно так изложил свою позицию Кейси своему заместителю. И обратился за помощью в Моссад. Он испытывал давнее уважение к этой разведки.

 

Моссад, к тому времени, уже давно обзавёлся обширной агентурной сетью по всему Ближнему Востоку.

Что характерно, вербовку Моссад всегда производил, прикрываясь чужими флагами. То есть от имени арабских разведок, а также разведок стран Западной и Восточной Европы.

Особенно любил Моссад вербовать агентов от имени КГБ или ГРУ. Роли советских граждан, удавались израильским разведчикам замечательно. Ведь в Моссаде на службе было немало и бывших советских граждан. Таким и играть то ничего не приходилось. Будь самим собой и всё.

 

Так, что многие и довольно высокопоставленные деятели стран Ближнего Востока искренне думали, что помогают СССР, на самом деле помогая Израилю.

Платил Моссад очень щедро. Потому, что ставки в его работе были очень уж высоки – речь шла о выживании Израиля. Так, что ни денег, ни сил Моссад не жалел.

Вот к этой спецслужбе и обратилось ЦРУ с просьбой о содействии. В Моссаде просьбу приняли благосклонно. Дело было поручено секретной секции 40, которая отвечала в Моссаде за борьбу с террором.

 

Результаты появились очень быстро. Моссад установил, что следы из Сирии ведут в Иран. Через иранское посольство в Дамаске на организацию этого теракта  в сентябре было передано 50 тысяч долларов некому ливанцу которого звали Хасан Хамиз. По данным Моссада этот человек был членом шиитской террористической организации «Хизболла»

 

Он же числился у израильтян подозреваемым в прогремевшем месяц назад взрыве во французском посольстве. Тогда погибло 58 французов.

 

Моссад обнаружил и место изготовления взрывчатки, унесшей жизни шести американских солдат. Это была иранская мечеть в долине Бекаа. А база террористов, орудующих в Ливане, находилась неподалёку от этой мечети. В иранском гражданском госпитале носящим имя Хомейни.

 

Всего Моссад установил тринадцать сирийцев и иранцев напрямую причастных к взрыву в Бейруте.

 

Столь обширные данные и оперативность Моссада произвели на Директора ЦРУ Уильяма Кейси самое благоприятное впечатление.

Он решил немедленно доложить о результатах расследования Президенту.

Однако оперативное управление ЦРУ подвергло данные Моссада резкой критике. Особенно разносил сведения, полученные от израильских коллег, начальник ближневосточного отдела ЦРУ Чарлз Коган.

- Это вообще не данные!- горячился он – У нас нет возможности проверить ни один источник информации, указанный Моссадом. Израиль предлагает нам просто поверить ему на  слово. А между тем все указанные им подозреваемые не просто граждане Сирии и Ирана. Они, на минуточку, сотрудники посольств этих стран. Нам, что предлагается устроить акцию против дипломатов?

 

Кейси задумался над этими аргументами Когана.

А пока он думает, мы с вами познакомимся с ним. Он того заслуживает минимум по двум причинам.

Во первых он будет одним из основных персонажей нашего повествования

Во вторых Уильям Кейси безусловно самый талантливый Директор ЦРУ за всю его историю после Даллеса.

________________________________________________________________________________________________________________________________

 

СПРАВКА:

 

 

Уильям Кейси родился в 1913 году. По вероисповеданию- католик. По убеждениям – республиканец. Член Мальтийского ордена. Ветеран Второй Мировой войны, во время которой он служил в американской разведке. Тогда она называлась УСС,

 

На службу в УСС Кейси поступил в 1943 году, по приглашению начальника УСС генерала Донована по прозвищу «Дикий Билл» - личности в разведкругах США легендарной и почитаемой по сей день.

Тридцатилетний Уильям Кейси, имеющий к тому времени уже неплохой капитал сколоченный не всегда законными операциями на бирже, был назначен, ни много ни мало шефом секретной разведки на европейском театре военных действий.

 

Он носил звание всего лишь старшего лейтенанта. А командовать ему предстояло полковниками и общаться на равных с американскими и английскими генералами. Понимая всю необычность такой ситуации и те сложности, что могут в связи с этим возникнуть, приказом Донованна Кейси был освобождён от обязанности носить военную форму.

Получив на руки этот приказ, Кейси, в тот же день купил в самом дорогом магазине Лондона «Селфридж» превосходный костюм серого цвета. Так в нём он и воевал. Подобный случай был единственный в УСС за всю войну.

 

Кейси очень успешно руководил разведывательными операциями УСС в Европе. Особенно много усилий он приложил к созданию агентурной сети в Германии. Достаточно сказать, что к моменту назначения Кейси на пост, у американцев в Германии было только два агента. А к концу войны там действовало уже тридцать агентурных групп.

 

После войны Кейси уходит с военной службы и опять начинает делать бизнес на ценных бумагах.

 

В 1971 году, уже будучи миллионером, Кейси возвращается на работу в Правительство США.

Он становится Главой Комиссии по ценным бумагам. Кроме этого он являлся заместителем Госсекретаря США по международным экономическим вопросам.  

И тут с ним случилась неприятность.

В то время Конгресс США начал расследование деятельности компании ИТТ (Интернейшнл телеграф энд телефон)

ИТТ была скандальной компанией, что и говорить. Представьте, во время войны её возглавлял полковник армии США Бэн. А ИТТ владела контрольным пакетом акций немецкой компании «Симонс», всю войну поставлявшей нацистам средства связи.

В Совет директоров «Симонс» входили глава ИТТ полковник Бэн и….никто иной как Герман Геринг. Так они всю войну и заседали, деля прибыли от поставок в вермахт и СС,

И кроме этого ИТТ была по уши замарана другими теснейшими деловыми связями с нацистами. Так ИТТ владела акциями немецкого концерна «Дегеш». Того самого, что газ «Циклон» для газовых камер поставлял.

Шило в мешке никогда не утаишь, а уж такое тем паче. Вся это история с ИТТ и его деловыми связями всё больше и больше вылезала на страницы газет. Она начала сначала дурно пахнуть, а потом и вовсе вонять. И Конгресс решил провести своё расследование.

И вот, в рамках этого расследования, Уильям Кейси получает Конгресса  указание доставить все документы по ИТТ, имеющиеся в Комиссии по ценным бумагам в распоряжении Министерства Юстиции.

И вот тут Кейси сплоховал.

Нет, документы то он собрал. Их оказалось очень много. Более ста коробок. Два грузовика. Но вот собрав все документы Кейси умудрился их прошляпить. Потерялись они у него как то по дороге в Минюст. Все-все

И, главное, грузовики на месте, шофёры на месте. А документов как не бывало. Пустые грузовики приехали в минюст. А выезжали то от Кейси полными.

Вот как такое может быть?

Конгресс именно это и спросил у Кейси. Тот ответил, что понятия не имеет и предположил, в свою очередь, что документы пропали уже в Минюсте.

Ему не поверили. К делу подключился федеральный прокурор. Над головой Кейси сгустились тучи.

Но тут случился «Уотергейт». Скандал этот был настолько громким, что случай с Кейси сразу же ушёл на обочину.

Ему просто посоветовали в будущем не допускать подобных оплошностей.

Кейси счастливо выдохнул и тут же уволился с госслужбы.

Он продал свой роскошный дом в Вашингтоне на Массачусес-авеню, Бангладешу под посольство и переехал в свой особняк в Нью-Йорке.

Любимой его фразой в то время была: « Вы знаете, чем хорош Вашингтон? Тем, что он всего в часе езды от Нью Йорка»

Там в Нью Йорке Кейси занялся юридическим бизнесом. Был очень дорогим адвокатом для очень богатых людей.

 

В 1980 году, уже в возрасте 67 лет он получил приглашение возглавить избирательную компанию Рональда Рейгана.

Кейси принял предложение. Как известно, компания увенчалась успехом. Рейган был избран Президентом США.

А Кейси получил от него предложение возглавить ЦРУ. Вообще то Кейси рассчитывал на Госдеп или Пентагон, но их не получил.

После непродолжительного размышления, он дал согласие и в 1981 году возглавил Центральное Разведывательное Управление США.

Во время работы в ЦРУ он сформулировал главный принцип тайных акций разведки, являющийся аксиомой и по сей день : «В тайной операции крупный успех равносилен полному провалу»

 

                                                                                 (продолжение следует)



... ИСТОРИЯ КАК НАУКА ??? ...



О пользе знания уставов и вреде, который от их незнания проистечь может (история времён матушки Екатерины)

 

 

 

 

А расскажу ка я один забавный случай из истории флота российского.

Итак, дело было на Балтийском флоте в 1765 году, во времена правления матушки Екатерины.

Чтобы немного понятно было, что из себя представлял Балтийский флот, скажу, что последний раз к тому времени он выходил в море во время Семилетней войны. А предпоследний …при Петре Великом.

Всё остальное время Балтийский флот был самым миролюбивым флотом на планете. Он вообще из портов не выходил.

Кроме миролюбия флот российский отличался от других флотов ещё и большим количеством адмиралов.

Вот на той эскадре, о которой пойдёт речь, с адмиралами дело было так.

Командующий эскадрой, адмирал Апраксин имел флаг на корабле «Святой Александр»

Кроме него на эскадре болталось ещё два адмиральских флага: флаг контр-адмирала Сандерса родом из Португалии и вице-адмирала Вильстера, этот был датчанин.

Действие нашего рассказа развернётся на флагмане «Святой Александр», поэтому расскажем о его командном составе.

Мы уже сказали, что комэск – адмирал находился на этом корабле.

Так как корабль сей входил в состав отдельной бригады, то на нём держал свой флаг и комбриг: англичанин капитан-командор Бредель.

Заметим, что бригада, которой командовал сей бритт, из одного корабля и состояла. Вот из этого самого «Св.Александра»

У «Св.Александра», как и положено порядочному кораблю, был свой командир: немец Лоренц.

Итак англичанин командовал бригадой в составе одного корабля, а немец командовал этим кораблём входившим в состав этой однокорабельной бригады.

Ну и, напомню, сам комэск сидел на этом же корабле. Это уже немцу Лоренцу для полного счастья, так сказать.

Напомню, что «Титаник» утопили при меньшем количестве командиров.

И вот этот интернационал в составе немцев, англичан, датчан служил себе и служил России на высоких должностях. Жили они мирно, тихо, никого не трогали, государыне служили честно и Бога не гневили.

 Как вдруг в один майский день, ни за, что ни про, что грянула над ними беда великая. Приказано им было вывести эскадру в море для пушечных учений.

Ну, что тут поделаешь? Истинно все мы в руце Господней. И даже адмиралу от его кары в виде выхода в море, не укрыться.

Повздыхали адмиралы да командоры над судьбой своей тяжкой. Поплакали перед иконами, Бога вопрошая, за, что прогневался он на них. Да и пошли в море.

Служили они, как я уже говорил, честно и усердно. Старались изо всех сил. Ночей не спали. Но с 14 мая до конца июня так и не смогли вывести эскадру  с рейда в море.

Не получалось у них. То ли адмиралов эскадре не хватало, то ли тех кто эскадрами управлять умеет. Сейчас уже и не скажешь.

Но бултыхалась она на Кронштадтском рейде, на потеху публике полтора месяца, экзерциция всяческие выделывая.

Наконец устали и решили устроить день отдыха. Оно и верно, сколько плавать то можно и тяготы морские переносить.

Капитан флагмана, немец Лоренц, чтобы отдохнуть как следует, вызвал к себе на борт, с берега супругу любезную. Русскую по национальности.

Тут надо сказать, что по Уставу такое дозволялось, коли эскадра на рейде стоит. Но, чтоб это знать, надо знать сам Устав. А знали его среди командиров эскадры не все.

 

Тут пришло нам время в это стадо иностранцев ввести и русских мореходов. Таковых будет трое. Все княжеского рода. Знакомьтесь, молодые офицеры флота Российского князья Белосельский, Барятинский и Одоевский.

Друзья, не разлей вода и, как и положено молодым, изрядные балбесы.

И решили эти балбесы, чтоб скуку развеять подшутить над комбригом англичанином Бределем.

Они знали, что англичанин, прослужив уже десять лет на русском флоте, Устава русского не ведает. Ибо зачем аглицкому мореходу знать уставы варварские?

Накрыли русские офицеры стол за бизань-мачтой, поставили на стол пиво аглицкое, портер. Крепкое, чёрное. И пригласили капитан-командора Бределя чарку испить.

Чарка за чаркой, чарка за чаркой. Наконец князья решили, что англичанин уже «в кондиции»

- А, что, капитан-командор- начал разговор князь Белосельский – Дозволено ли на кораблях британских женщину на борт заводить?

- Только Королеву – гордо ответствовал британец.

- А знаете ли вы, что капитан Лоренц на берег за женой шлюпку послал? – задаёт тут вопрос провокационный князь Одоевский, пива англичанину подливая.

- Что? – побледнел от такого поругания морских традиций англичанин

- Разрешите ли вы, сэр, сикиморе немецкой, морские традиции нарушать? –  князь Барятинский интересуется

Англичанин поклялся, что пока он жив, ноги бабской на этой палубе не будет.

- В слове джентльмена сомнений не имеем – сказали ему русские князья.

Замахнув ещё портера англичанин помчался к трапу, по которому уже взбиралась фрау Лоренц.

- Кто царю не виноват, тот Богу не грешен- задумчиво сказал ему вслед князь Белосельский

 

У трапа же сотворилось следующее. Встав на пути женщины Бредель заявил, что на кораблях женщин иметь не положено

Но капитан Лоренц был немцем, поэтому Устав знал на зубок.

Он быстро оттарабанил, что по главе такой то, артикулу такому то на рейде и реках жён иметь на борту разрешено.

Взбешённый тем, что его, потомственного и, можно сказать, генетического морехода какой то колбасник немецкий упрекает в незнании Уставов морских, англичанин взбеленился.

- Я на корабле старший начальник! – заревел он – Молчать, канальи. А ты, пошла прочь с корабля -это он уже фрау Лоренц.

И сказал он это зря. Фрау Лоренц будучи немкой только по фамилии, а по отцу-матери русской спускать такого обращения с собой никакому англичанину не собиралась.

История донесла до нас те слова коими она капитан-командора попотчевала

« Пустобрёх несчастный, пустовраль, мздолюбец, пустоврака, пустоболт, хлыст, пустоплюй»

Я так думаю, что это ещё далеко не все слова до нас история донесла.

Огорошенный таким отпором англичанин отступил, а немец, пользуясь моментом, цапнул супругу за локоть и утащил к себе в каюту.

Русские офицеры, наблюдая за этим из-за бизань-матчты, складывались от смеха вдвое.

Когда акт первый кончился, они решили перейти ко второму акту. Время было для этого зело удобное, ибо англичанин, кипя от злости, опять подошёл к их столу, желая портером нервы успокоить.

Русские ему портера налили и успокоили. А именно: князь Одоевский сказал англичанину, что в присутствии женщины на борту есть для него, англичанина, и хорошая сторона. Он же на корабле старший офицер. А коли так, то имеет право оную фрау Лоренц трахнуть.

- Да? – оживлённо спросил Бредель

- Так точно – заверил его князь Белосельский – По законам отечества нашего вы, как старший офицер, такое право имеете ко всем женщинам на корабле.

Англичанин, как уже говорилось, Уставов российских не знал, но охотно поверил, что в сей варварской стране таковой пункт в Уставе имеется.

Поэтому он немедленно пошёл к своей каюте весь в предвкушении дальнейших предвкушений.

Не доходя до каюты он приказал караульному привести ему жену капитана Лоренца, ибо он, капитан-командор Бредель, как старший офицер, желает её трах-тарарах.

Приказ был отдан как и положено быть отдаваемой команде морской. Зычным голосом, чтоб слышно было на всей палубе.

Капитан Лоренц и его супруга, разумеется, приказ этот тоже услышали. И немедля выскочили из каюты, кипя от злости

- Ты сам женат! – орал немец на англичанина - У тебя дочь взрослая! Подлец, ты позоришь честь русского офицера!

- Я доброго отца дочь и доброго мужа жена! – вторила ему истошно супруга – А ты бездельник! У тебя и кораблей то в подчинении никаких нет!

С этими словами она запустила в голову англичанина корзинкой с яблоками. И попала.

- Аааа! – заревел англичанин, выхватил пистолет и бросился в атаку на супругов Лоренцов.

Фрау Лоренц нанесла ему удар в лицо китовым усом, коим в те времена юбки распяливали.

Затем супруги ретировались и заперлись в каюте.

Англичанин изрыгал проклятья как Везувий лаву.

Он призвал четырёх гренадёров и, обнажив шпагу, ринулся во главе их на штурм капитанской каюты.

- Вижу, что правильно на корабли английские бабам вход заказан – сказал, наблюдая за этим князь Белосельский –  Смотрите, друзья, сколько шума от них происходит.

А шума было много. Штурмовая группа во главе с капитан-командором взломала дверь каюты и ворвалась внутрь. Немец кинулся на защиту своей супруги, но, получив от капитан-командора, удар по всем правилам английского бокса, осел на палубу и в дальнейшем действии участия не принимал.

Фрау Лоренц дала отчаянный отпор гренадерам, но окончательная победа осталась за ними. Полуодетую жену капитана протащили по палубе и посадили в шлюпку.

Весь этот путь она не умолкала не на секунду, осыпая англичанина отборными оскорблениями, обзывая его блудливым котом и желая ему получить любострастную болезнь.

Гренадёры запихнули её, таки, в шлюпку, а англичанин, в это время, кидал её вещи, одну за другой, за борт .

 

Для разбора этого случае Адмиралтейство русское создало Особуя комиссию.

В неё вошли датчанин Вильстер, португалец Сандерс, француз Барш, немец Трезель, испанец Вильбоа, шотландец Бенс. Ни одного русского в русском Адмиралтействе в те времена не нашлось.

Комиссия эта признала во всём виновным англичанина Бределя.

Он был разжалован из капитан-командоров в матросы на два месяца. В пользу немца был присужден штраф в размере полугодового оклада капитан-командора.

Сам же немец был обязан с полученной суммы заплатить казне пошлины-три копейки с рубля.

Немец, получив деньги, никакую пошлину не заплатил, а сбежал с деньгами  из России, бросив здесь свою супругу.

 

Ну, а что же эскадра? А эскадра таки вышла с рейда в море! Виват!

И даже, не смотря на обилие адмиралов, дошла до места учений. Ещё раз виват!

А о дальнейшем пусть расскажет вам матушка Екатерина, которая за манёврами сиими наблюдала и таково их описала в письме первому министру Панину:

 

« У нас в изобилии и кораблей и людей, но нет ни флота ни моряков. В ту минуту, как я подплывала к штандарту и корабли стали проходить, отдавая мне салюты, двое из них чуть не погибли по вине своих капитанов. Один попал кормой в снасти другому и это, может быть, всего в ста таузах от моей яхты. Затем адмирал хотел, чтоб они держали линию, но ни один корабль  не смог этого сделать. Наконец в пять часов пополудни подошли к берегу для бомбардировки предполагаемого города. До семи вечера стреляли они ядрами и бомбами безрезультатно и наконец мне это надоело. Я просила адмирала не упорствовать больше в том и сжечь остатки этого города. Потому, что прежде чем стрелять, привязали предусмотрительно в разных местах на берегу пороховые нити, которые не замедлили произвести должный эффект, лучше, чем бомбы и ядра. Вот всё, что мы видели в этом плавании. Надо признать, что они больше похожи на флотилию, которая ежегодно выезжает из Голландии для ловли сельдей, чем на военный флот»

 

 

Стоил ли удивялться, что в те времена все морские русские офицеры, которые умели плавать и хотели воевать, правдами и неправдами уходили с Балтики на Чёрное море, где принесли огромную славу и честь Флоту Российскому.



Век живи, век учись !

Удивительные факты истории Великой войны уже все известны, казалось бы.

Ан нет. Вот очередной.

Да как мастерски изложен !



ВОЙНА 1812 ГОДА: план Барклая де Толли, исторический миф или реальность? (окончание)

 


 

 Теперь поговорим о планах Кутузова. Напомню, что в первой части этой статьи я предложил по поводу кутузовских планов два тезиса:

 

Приступим.

Михаил Илларионович Кутузов был назначен главнокомандующим русской армии 8 августа. Кутузов то время находился в Петербурге, оборона которого была ему поручена указом Александра 12 июля.

Через пять дней, 17 июля волею петербургского дворянства Михайло Илларионович был ещё и избран начальником Петербургского ополчения.

Ну, а 8 августа Кутузов вообще главнокомандующим становится.

В то время ему уже исполнилось 68 лет.

Принято, почему то вести отчёт командования Кутузова от той даты когда он приехал в Действующую армию т.е с 19 августа.  Полагаю это не правильным.  Кутузов энергично вступил в командование, ещё будучи в Петербурге.

Приняв столь тяжкую ношу Кутузов не получил никакого плана ведения войны. Что, полагаю, лишний раз доказывает, что никакого плана на тот момент и не было.

Очень может быть, хорошо зная как царя так и его окружение, Кутузов не сильно удивился этому факту.

Да и время на это не было. Дорога была каждая минута и Михаил Илларионович приступает к разработке собственного плана.

Как известно на лето 1812 года в русской армии штатно числились 480 000 человек. Из них воевало менее двухсот тысяч. Кутузов начал выяснять, а где остальные?

Ну ему же интересно.

Очень скоро он выяснил, что кроме простаивающей на Украине третьей армии, в России существует ещё и забытая армия. Дунайская.

Этот факт крайне удивил Кутузова. Дело в том, что именно он, недавно командуя этой армией провёл блестящую операцию по разгрому турок. После чего был заключен мир.

Поэтому и место расположение и само существование Дунайской армией было настолько лишено всякого смысла, что можно предположить – про неё просто забыли.

Далее ещё удивительней.

Кутузов пишет записку управляющему Военным министерством Горчакову. Там содержатся следующие требования:

« Покорнейше прошу Ваше сиятельство доставить мне следующие сведения:

    1 – о рекрутских депо, где оные  и в каком состоянии и вооружении находятся

    2 – о войсках регулярных, внутри империи формирующихся, где и какой успех сего формирования происходит»

 

Вот как по вашему, с подобным запросом Кутузов обратился по правильному адресу?  В военном министерстве такое знать должны или в каком то другом?

Кутузов считал, что обратился он именно по адресу. Положа руку на сердце, с ним трудно не согласиться.

Не знаю, что по этому поводу считали в военном министерстве, но таких сведений ОНИ НЕ ИМЕЛИ!!!.

Что делать? Ведь Кутузов требует информацию немедленно, чтоб к следующему дню.

Очевидно, Князь Горчаков смутно догадывался, что подобными вопросами должно ведать именно его министерство, а не, предположим, МВД или Святейший Синод. То есть раньше он, может быть, об этом и не задумывался, но письмо Кутузова всё таки навело его на подобную мысль.

А информации то у него никакой и нет. Поразмыслив над последствиями лично для себя, в случае если он прямо об этом признается, Горчаков решил не быть излишне честным. Он и его сотрудники просто напросто высосали информацию из пальца и отправили её Михаилу Илларионовичу.

По этой филькиной грамоте выходило, что резервов в России хватит на две обычные войны и одну миро