История

22 июня сорок первого. Кремль.



Николай Шахмагонов. За неделю до начала войны.

(Продолжение публикаций глав из нового романа. Начало в публикации "Май-июнь сорок первого")

 

       Но именно 15 июня на следующий день после публикации Заявления, Сталин получил от разведслужбы погранвойск НКВД СССР неопровержимые документальные доказательства того, что гул моторов, который обещал Гитлер, вовсе не означает отвод войск на запад. Подходили новые части и соединения, располагаясь на некотором удалении от фронта.

        Каждое действие противника необходимо было анализировать. Вполне понятно, что заявление Гитлера о том, что он концентрирует войска на границе с СССР, чтобы обмануть англичан, смехотворны. Тем не менее всё ведь действительно могло быть провокацией, причём провокацией, направленной на то, чтобы впоследствии сделать Советский Союз виновником войны. Да, действительно, факты кричали о том, что война вот-вот грянет, но что же делать? Срочно объявить мобилизацию и дать в руки Гитлера козырные карты. Вот, мол, СССР готовится напасть на нас, пока мы связаны войной с Англией, готовится нанести удар в спину. А ведь этакие слухи постоянно пускались и самими немцами, да и англичанами тоже, которым было очень важно, чтобы Германия всё-таки напала на СССР.

       К фактам, уже известным и свидетельствующим о завершающей стадии подготовки к нападению Германии на СССР, почти ежедневно добавлялись всё новые и новые.

       Несколько дней назад на стол Сталину легли новые документы – анализ показаний немецкой агентуры, разоблачённой в последние недели.

         Агенты дружно сообщали об очень похожих заданиях. Им было поручено установить процент офицеров бывшей царской армии, который проходили службу в Красной Армии и выяснить их истинное отношение к советской власти. Но и этого мало. От агентов требовали, чтобы они установили процент советских командиров, которые учились у педагогов из числа бывших офицеров царской армии. и опять-таки определить их отношение к советскому строю и их моральный облик. Ну и интересовал Абвер процент командиров-выпускников уже советских учебных заведений.

       Эти факты говорили о том, что германское командование со всею серьёзностью подходить к анализу способности советских войск к сопротивлению агрессии.

       Но особое внимание привлекли показаний агентов, арестованных буквально с последние дни. Они заявили о том, что получили приказ завершить свои действия в СССР и вернуться в Германию не позднее 5 июня 1941 года.

      5 июня… Этот день уже был позади. Вполне понятно, что возврат предполагался за какое-то время до начала агрессии. Для чего? Скорее всего для постановки этим агентам новых задач на действия уже в условиях войны.

       Так когда же? Когда? Неужели действительно в ближайшие недели, даже в ближайшие дни? Неужели всё чаще и чаще проскальзывающая дата 22 июня является датой нападения Германии на Советский Союз?

       Начиная с 12 июня под жёстким нажимом Сталина, несмотря на непонятное сопротивление Тимошенко и Жукова, началось постепенное приведение в боевую готовность войск приграничных военных округов.

       Неявное, глухое противодействие. Оно сопровождалось то попытками убедить Сталина, что о нападении Германии говорить рано, поскольку ещё не расправился Гитлер с Англией, ну а вести войну на два фронта он не в состоянии. То заявления о том, что вообще главным театром военных действий будет Украина и что Гитлер пойдёт на Донбасс, ибо ему нужен донецкий уголь. Тем не менее, под давлением Сталина войска округов приводились в боевую готовность, прежде всего Одесского, затем Прибалтийского, в меньшей степени Киевского. И совершенно никаких мер не принималось в Западном Особом военном округе. Там только и слышалось сверху – не поддаваться на провокации.

        Вот в такой обстановке и прибыл к новому месту службы на самую западную границу капитан Теремрин.

        В понедельник 16 июня он вошёл в кабинет командира стрелковой дивизии, дислоцировавшейся в непосредственной близости от границы, дивизии, которая при оперативном развертывании становилась дивизией первого эшелона. Он уже знал, что командует соединением генерал-майор Овчаров Фёдор Михайлович.

       Теремрина встретил высокий статный военный, русоволосый, с открытым, располагающим лицом и внимательными глазами.

       – Присаживайтесь, капитан. Вот, сюда, пожалуйста, – выслушав доклад, указал он на стул за небольшим столом для совещаний.

       Протянул руку для приветствия и сел напротив.

       – С прибытием в дивизию, – сказал так же размеренно, но ещё более мягко. – Как добрались? Как устроились?

       – Добрался хорошо. Не утроился пока, потому что сразу на доклад, так сказать, с вещами. Оставил их у дежурного.

       – Один?

       – Один. Я холост.

       – Хорошо, – кивнул комдив, но тут же и прибавил: – Нет, это, конечно, не совсем хорошо. Хорошо только для данной обстановки.

       Он помолчал и вдруг спросил:

       – Значит, Теремрин, говорите. А зовут Николай Алексеевич?

       – Так точно.

       Генерал посмотрел ещё более внимательно, и показалось Теремрину, что словно какая-то лёгкая тень промелькнула на лице.

       – Николай Алексеевич, – повторил он. – А отца звали Алексей Николаевич?

       Теремрин растерялся. Он привык говорить, что отца не помнит, что сгинул тот в гражданскую войну и прочее и прочее. Он не лгал. Он действительно не помнил отца.

       – Расскажите коротко о себе, – попросил командир дивизии, закрывая эту тему.

       Теремрин поведал о том, что окончил Школу ВЦИК – так в ту пору, когда он учился, именовалось Московское Краснознамённое пехотное училище (ныне Московское высшее общевойсковое командное училище). Рассказал о службе в Забайкалье, об участии в боях на Хасан.

       – Орден Красного Знамени за бои на озере Хасан получили?

       – Так точно.

       – Добре, – проговорил генерал, снова обращаясь в слух.

       – Вскоре после Хасана поступил в академию. Вот и вся биография.

       – А родители? Расскажите о родителях, – попросил генерал.

       Теремрин был несколько удивлён вопросом. Ведь все данные были в личном деле, с которым командир дивизии не мог не ознакомиться, ибо оно наверняка пришло в дивизию раньше его приезда. Рассказал, что мать учительствует в сельской школе, в Тульской области, а школа зовётся Тихозатонской. Отец погиб.

       – Мне тогда ещё двух лет не было, а потому и не знаю о нём практически ничего, – закончил рассказ Теремрин и вновь почувствовал на себе особенно пристальный взгляд.

       – И ваша мама ничего о нём не рассказывала?

       Он сказал очень мягко «мама», именно «мама», а не «мать».

       – Мама избегала разговоров на эту тему, – после некоторых колебаний молвил Теремрин, не сочтя возможным пересказывать то, что услышал от неё во время отпуска.  

       – Ну что же, это вполне понятно, – подвёл итог генерал.

       Теремрину же эта фраза, однако, понятной не показалась, а напротив, даже встревожила его. Генерал, словно догадавшись, что Теремрин не хочет говорить на эту темы, стал рассказывать о дивизии и о той обстановке, которая складывалась на сопредельной территории. Поинтересовался приёмом в Кремле. Теремрин поделился впечатлениями, заметив:

        – Как-то не вяжется выступление Товарища Сталина с заявлением ТАСС.

        Это заявление было опубликовано буквально за два дня до прибытия Теремрина в дивизию. В нём говорилось о незыблемости пакта о ненападении, подписанного с Германией, и разоблачались слухи о возможной войне, которые именовались провокационными.

        – Отчего же не вяжется? Сталин ясно указал вам, выпускникам, что заявления политиков – одно, а готовность к отражению агрессии – другое. Военным надо знать своё дело, надо изучать противника, уметь предвидеть возможное развитие событий в полосе действий своего соединения или части, для чего постоянно вести разведку. Мы не имеем права ссылаться на то, что говорят по радио и пишут в газетах. Наша задача быть готовыми отразить удар и нанести сокрушительное поражение врагу. Я делаю всё, чтобы вверенная мне дивизия была готова к любому развитию событий. Хочу, чтобы вы поняли: ваш батальон, за который вы полностью будете отвечать уже с завтрашнего дня, когда вас представит личному составу командир полка, должен быть готов к отражению врага.

        Генерал располагал к откровенности и Теремрин задал вопрос, который ему задавали многие и на который, пожалуй, знал ответ сам. Ему хотелось убедиться в своей правоте.

         – Вы считаете, что нападение Германии можно ждать в ближайшее время?

         – Я считаю, что мы с вами должны быть готовы к этому нападению в любое время, – ответил Рославлев, поднимаясь из-за стола и давая понять, что разговор окончен. – Желаю удачи. В полк вас отвезут. Командиру полка полковнику Рославлеву Александру Николаевичу я позвоню.  

        В тот день Теремрину пришлось дважды подивиться тому, что начальство почему-то очень заинтересовалось, кем был его отец. Первым интерес проявил командир дивизии, но и командир полка не преминул спросить о том же. Командиру полка Теремрин ответил точно также, как и комдиву, и разговор сразу вернулся в обычное для представления русло. В вопросах чувствовалось участие и забота, в рассказах о полковых делах – обстоятельность.

       – Значит, холост, – неожиданно сказал Рославлев. – Не до того, стало быть? А я вот женился во время гражданской. И жена всегда была со мной. Правда сейчас её вместе с детьми отправил к родителям под Рязань, в Кирицы. Наверное, стоило бы подумать об этом и другим командирам. Лето обещает быть жарким, – он сделал паузу и, видимо, решив не говорить то, что хотел сказать, вернулся к недосказанному о женитьбе. – Но мы отклонились. Хочу заметить, что худо, когда подобные вопросы планируются, как скажем, занятия по боевой подготовке. Лучшие времена, худшие времена… Это всё слова. Если бы на протяжении всего векового пути России предки наши искали для того, чтобы детей завести, лучшие времена, то нас бы с вами не было, ибо они, предки наши, просто не пережили многовекового ордынского ига. Ведь время ордынского ига было не лучшим для обзаведения семейством. А продолжалось оно, как помнится, почти три столетия, если считать от Калки до стояния на Угре, когда это иго окончательно свалилось с плеч Земли Русской. Если молодой человек говорит, что жениться мешают обстоятельства, значит просто ещё не встретил такую, которая одним своим взглядом разрушит все обстоятельства, запалив его сердце.

        – Почему бы офицерам не отправить семьи подальше в тыл, простите, в глубь страны? – спросил Теремрин, желая отвести разговоры от себя.

        – Этого я приказать не могу, – сокрушённо молвил Рославлев.

        Теремрин понял, о чём тот не договорил. Открыто приказать командир полка действительно не имел возможности, поскольку соответствующие органы могли расценить это, как паникёрство. А вокруг только и слышалось: не поддаваться на провокации. Откуда это исходило, на каком этапе звена, связующего верховную власть с властью первичной на местах, вклинивались эти не всегда полезные штампы, сказать трудно, как трудно было определить, сколько ещё оставалось в войсках тайных врагов, готовых сдать Отечество германскому фашизму.

       – А командир дивизии свою семью так в тыл и не отправил, – сказал Рославлев.

        Да, именно в тыл, потому что уж кому-кому, а ему, командиру полка, было совершенно ясно, что та линия, которая разделяла его полк и полк или дивизию на сопредельной стороне, границей называется последние недели, а может быть, и дни, и что скоро она будет именоваться линией фронта.

      – Мало того, – продолжил Рославлев, – только вчера вечером к нему приехала дочь из Москвы. На каникулы приехала. Она студентка медицинского института. На пятый курс перешла. Прочитала заявление ТАСС и прикатила, решив, что опасность миновала.    

      Уже на следующий день Теремрин узнал, что, воспользовавшись этим умиротворяющим заявлением, Рославлев отпустил в отпуск своего заместителя, подполковника Александра Ярового, у которого было – трудно поверить – семеро детей, из коих пять совсем маленьких. Как подполковник ни сопротивлялся, ехать всё-таки пришлось. Правда, он заявил Рославлеву, что побудет с семьей несколько денёчков, и возвратится назад, в полк. Не знали ни он, ни Рославлев, что сделать это будет уже невозможно.

      Теремрин поражался человеколюбию и Рославлева, и Овчарова. Строгие, требовательные командиры, образно говоря, в строю, они были совершенно иными людьми вне строя. Отправить заместителя в отпуск, значило обречь себя на дополнительные заботы, да ещё в такое время, когда передохнуть некогда. Некогда, потому что командир дивизии был беспощаден к любым отступлениям от плана боевой подготовки. Войска действительно учились тому, что необходимо на войне. Казалось, внешне занятия проходили в строгом соответствии с Боевым уставом, но Теремрин сразу заметил много нового, необычного в отработке тактических приёмов. Тактические вводные были сложными, к тому же предлагалось принимать решения в сложнейшей обстановке при значительном численном превосходстве противника.

 

      Как-то после очередных занятий, на которых присутствовал командир полка, за обедом в разбитой на опушке рощи военторговской столовой, один из командиров рот прямо спросил, почему, мол, его рота сегодня должна была отражать натиск двух батальонов противника, да ещё с танками. И батальона было бы вполне достаточно. Здесь надо было учесть ещё и то, что штатная численность подразделений и частей вермахта превышала численность равнозначных подразделений и частей Красной Армии.

       – А вы сами не можете ответить на этот вопрос? – спросил Рославлев.

      Старший лейтенант задумался.

      – Вы слышите гул танковых моторов, который долетает к нам с сопредельной стороны? Большая силища там собирается, очень большая. По оперативному плану наш полк обороняет участок, который перекрывает важную автомобильную дорогу. Какие силы могут оказаться против вашего батальона? Я, скажу, что даже очень малый перевес указал я в исходных данных, которые были предложены вам.

      – Но это же невозможно – сдержать такую силищу.

      – А что вы предлагаете? – спросил Рославлев.

      – Оборону системой небольших опорных пунктов, – неожиданно вставил Теремрин. – Опорных пунктов, подготовленных для круговой обороны. Тактика немцев нам известна – они её не меняли ни в Испании, ни в Польше, ни во Франции. Глубокие танковые прорывы! Танки не задерживаются на переднем крае, а идут вперёд и только вперед. Мы должны выбить как можно больше танков, но если они прорвутся, то не паниковать, а стать прочным заслоном перед пехотой. Большого успеха прорвавшиеся танки, лишённые сопровождения пехоты, не добьются и вынуждены будут остановиться, чтобы подождать пехоту. А это потеря времени для них, и выигрыш времени для наших вторых эшелонов.

       – Верно, – удовлетворенно заметил Рославлев. – Очень верно говорите, комбат. Продолжайте, продолжайте. Мне интересно знать, как вы рассчитываете остановить превосходящие силы пехоты.

      – Хорошо организованным взаимодействием между ротами, тщательно спланированным огнём, грамотно организованными контратаками. Словом, задача ясная – не дать пехоте следовать за танками. Быть может, даже заставить прорвавшиеся танки вернуться за пехотой. Вот вам и помощь вторым эшелонам, вот вам и обеспечение возможности для контратак и для перехода к наступательным действиям. На приёме в честь выпускников академий Товарищ Сталин напомнил нам прописную истину: наступление – лучший способ обороны.

       – Всё сказано верно, а потому мы и готовимся к боям таким образом: прочная, манёвренная оборона и переход в наступление. Ибо наступление действительно венец победы. Товарищ Сталин тысячу раз прав. Оборона, особенно пассивная, неминуемо приведёт к поражению. Всем, думаю, известен классический пример из военной истории. Вспомните Кинбурнскую победу Суворова. Он вполне мог отбивать атаки турок на косу, не давая высадиться и немедленно сбрасывая десанты. Но он запустил турок на косу умышленно, заставил наступать к крепости, а потом опрокинул и в решительном наступательно бою уничтожил полностью весь десант. Больше турками высаживать на косу было некого!

       Исторический пример! Теремрин выслушал внимательно, но ничего не сказал. Подумал о том, что Рославлев прекрасно знает историю, военную историю России – и это не случайно…

 

        Теремрин принял батальон у майора, который уходил на повышение – начальником штаба одного из полков дивизии. Принял быстро и сразу включился в работу. Это ротному командиру время нужно – ротное хозяйство не фунт изюму. Комбату проще. Документация, знакомство с подразделения и всё…

       Перед войной стрелковый батальон представлял собой силу внушительную. По штатам, утверждённым приказом Наркома обороны от 5 апреля 1941 года в батальоне было 778 человек и состоял он из трёх стрелковых рот, взвода связи, санитарного и хозяйственного взводов. У комбата штатная категория – майор.

        В штабе, кроме комбата, начальник штаба, капитан, и два помощника в лейтенантских или старших лейтенантских званиях. Да ещё один красноармеец, в обиходе, писарь, а согласно расписанию – делопроизводитель.

         Кроме трёх стрелковых рот, по состоянию на 22 июня в батальон также входили миномётная и пулемётная роты и противотанковый взвод.

         Но эти подразделения не были в составе батальонов постоянными. К примеру, войну батальоны встретили имея в своём составе миномётную роту, в которой было три миномётных взвода, имевших на вооружении по три 82-мм батальонных миномёта. Таким образом в батальоне было аж 9 миномётов. Впоследствии война подкорректировала штаты. Уже 29 июля вместо миномётно        роты батальон получил в свой штат миномётный взвод, в которым было три миномёта и 15 человек личного состава.

        Пулемётная рота, имевшая по штату 95 человек и 12 пулемётов системы «Максим», состояла из командира, политрука, старшины, посыльного и трёх пулемётных взводов по 29 человек в каждом.

       А вот взвод противотанковых пушек, в составе 18 человек и двух 45-мм пушек тоже, как и миномётная рота, был исключён из штаба стрелкового батальона 29 июля 1941 года.

     Впрочем, штатная структура в ходе войны и приобретения боевого опыта постоянно менялась. К примеру, 16 марта 1942 года Приказом НКО в состав стрелкового батальона была введена рота противотанковых ружей в количестве 16 ПТР, но уже 10 декабря 1942 года рота противотанковых ружей в батальоне была сокращена до взвода с 9 ПТР.

         Был в батальоне предусмотрен и взвод связи, поскольку связь стремительно входила в жизнь войск, причём всё в большей степени ширилась и развивалась радиосвязь.

         В батальонном взводе связи на момент начала войны была телефонная станция, с двумя телефонно-кабельными группами по девять человек в каждой, и радиогруппа, в которую входили пять сержантов с радиостанциями и двух бойцов.

      Знакомство с батальоном порадовало. Полный штат! И младших командиров полный комплект. И ротные на месте, и командиры взводов.

      Да и дивизия полнокровная – три полнокровных стрелковых полка по 3182 человека каждый, артиллерийский полк (1038 человек), гаубичный полк 1277 человек, отдельны зенитный дивизион (287), отдельный дивизион 45-мм пушек (230 ч.), отдельный батальон связи (278 ч.), отдельный разведывательный батальон (273 ч), отдельный сапёрный батальон (521 ч.) отдельный автотранспортный батальон (255 ч.), ну и конечно, отдельный медико-санитарный батальон (253 ч), кроме того отдельная химрота (58 ч.) и прочие мелкие подразделения.

       Численность стрелковой дивизии -14 483 челок. А на вооружении – одних только ручных пулемётов 392, да станковых 166, 50-мм миномётов 84, 82-мм миномётов 54, 120-мм миномёта 12, 54 сорокопятки, 76-мм полковых пушек восемнадцать, да шестнадцать дивизионных 76-мм пушек, тридцать две 122-мм гаубицы, двенадцать 152-мм гаубиц, 24 7,62-мм комплексных зенитных пулемёта (счетверённая установка пулемётов Максим), девять 12,7-мм зенитных пулемёта, восемь 37-мм зенитных пушек, четыре 76-мм зенитных пушек, 16 плавающих танков, 13 бронеавтомашин, 558 различных автомобилей, 99 артиллерийских тягачей и тракторов, 14 мотоциклов, 841 повозок, 3039 лошадей.

      Вот такая силища необыкновенная. В оборонительном бою стрелковая дивизия могла оборонять полосу по фронту 8 - 12 километров и в глубину 4 - 6 километров. На особо важных направлениях фронты обороны сд могут быть уже, доходя до 6 километров оборонительной полосы на стрелковую дивизию. Ну а наступать по фронту полосу при наступления ударной группы 2 – 2,5 километра, а с усилением (приданными, полком артиллерии и батальоном танков) – до 3 – 3,5 километров.

        Вполне естественно, размещалась дивизия в непосредственной близости по оборонительным тактическим нормативам. То есть, стрелковая дивизия генерала Овчарова прикрывала полосу шириной свыше десяти километров.

       Всем частям и подразделениям тоже были указаны участки и районы обороны. Полк в ту пору оборонялся на участке по фронту 3-5 км и в глубину 2,5-3 км, а стрелковый батальон оборонял район по фронту 1,5-2 км и 1,5-2 км. в глубину.

       В руководящих документах и уставах приоритет отдавался наступлению с целью полном победы над противником. В Полевом Уставе Красной Армии так и говорилось: «Оборона преследует цель упорным сопротивлением разбить или связать наступление превосходных сил противника меньшими силами на данном направлении, с тем чтобы обеспечить свободу действий своим войскам на других направлениях или на том же направлении, но в другое время» Ну и самое главное «оборона проводится с целью … выигрыша времени, необходимого для сосредоточения и группировки сил и средств и перехода в наступление».

       Хотя и была сделана оговорка, что целью может быть также и обеспечение «организации обороны на новой полосе…».

      То есть, мягко говоря, на полосе после отхода.

 

 

 

Накануне

 

        После заявления ТАСС разрешили, наконец, отпуска командному составу, и многие отправились отдыхать. Теремрину было не совсем понятно и заявление, и эти вот отпуска. Тем более это было непонятно теперь, после поездки к соседям.

        Даже на удалении от границы, а военный городок был расположен в нескольких километрах от неё, слышен был гул танковых моторов, доносившийся с сопредельной стороны.

        Это всё походило на сосредоточение войск. Для чего? С какой целью? Известна крылатая фраза – когда пушек становится слишком много, они сами начинают стрелять.

        Командиры и начальники не уставали повторять фразу – не поддаваться на провокации. Но вот впервые он разговаривал с людьми думающими, здраво оценивающими обстановку – с генералом Овчаровым и полковником Рославлевым, мало того, они даже отправили его с секретной миссией к соседям.

 

       18 июня, когда в батальон приехал полковник Рославлев, Теремрин аккуратно заговорил с ним об обстановке.

        Рославлев приехал утром, побывал на занятиях, посмотрел планы боевой подготовки, прошёл по расположениям рот и внимательно прочитал ротное расписания занятий.

        Теремрин предложил пройти в солдатскую столовую. Ведь близился обед, а в обязанностях начальников всех степеней было записано требование контролировать приготовление пищи. Пробу снимал в полковой столовой дежурный по полку, но это не снимало обязанностей и с командира полка и с комбата, если в батальоне была своя столовая.

       В батальоне Теремрина как раз такая столовая была. Безусловно, всё по вопросам тыла подчинялось заместителю командира полка по тылу, но в столовой самостоятельно готовили пищу, а потому было что проверить.

       Зашли, сели в небольшом светлом кабинетике. Тут Теремрин и спросил:

        – Как вы думаете, товарищ полковник, что за шум на сопредельной стороне? Не готовятся ли они внезапно ударить?

       – Мы должны быть готовы к внезапному удару. Должны быть готовы всегда. Но мы не имеем права первыми произвести ни единого выстрела!

       – Даже если они, – Теремрин кивнул на запад, – пойдут на нас, развернувшись в боевой порядок?

       – Если пойдут и пересекут границу, ударим. Но на то у нас пограничники. Они первыми примут бой. На них невероятная ответственность. Просто невероятная. Не позавидуешь! Ну а что касается нас, то к нам без выстрела они, конечно, не подойдут. Будут и артналёты, и бомбёжки. Вопрос не в том, что нам делать, когда уже пойдут. Вопрос в том, чтобы упредить в развёртывании! Точнее, упредить, конечно, не удастся. Там, думаю, уже всё развёрнуто, и войска выведены на исходные положения. Иначе и быть не может.

       – Так что же мы медлим?

       – Знаешь, Николай Алексеевич, вот теперь, увы, мало уделяется времени изучению военной истории прошлого. Нет, конечно, самые важные сражения и битвы изучаются, но мне посчастливилось изучать военную историю более детально. И вот что хочу рассказать тебе. Это касается русско-турецкой войны, знаменитой Кинбурнской победой Суворова, блистательным штурмом Очакова, войсками под командованием Потёмкина, Рымникской и Фокшанской победой Суворова и его непревзойдённым штурмом Измаила.

        Рославлев говорил о русско-турецкой войны 1787-1791 годов, о которой в ту пору, конечно, было известно, но лишь в общих чертах – во всяком случае, о победах, им названных писали и говорили. И только.

        – Перед началом столкновения с турками – а произошло оно в августе тысяча семьсот восемьдесят седьмого года – войной был, казалось, пропитан воздух. С информацией в ту пору было, конечно, много сложнее. Этот теперь телефонный звонок или телеграфное сообщение – и всё доведено до соответствующих начальников. А тогда… Ну вот представь… Между русским форпостом – Кинбурнской крепостью – и находившейся в руках турок крепостью Очаков пролегал Днепровско-Бугский лиман, который контролировался русским флотом. Девятнадцатогоавгуста на прикрытие входа в лиман вышли два русских корабля – бот «Битюг» и фрпегат «Скорый». Бот, небольшой одномачтовый парусный корабль, был вооружён двенадцатью пушками. Фрегат, трёхмачтовый боевой корабль, имел на вооружении сорок пушек. «Скорым» командовал капитан-лейтенант Анисофор Артамонович Обольянинов, отважный, опытный морской офицер, не раз показавший себя в боях и походах. Команда была подобрана из хорошо подготовленных офицеров и матросов. Ботом командовал лейтенант Иван Кузнецов. Утром вахтенные обнаружили одиннадцать турецких кораблей, приближавшихся к ним в боевом порядке. Превосходство врага не вызывало сомнений, однако Обольянинов и Кузнецов решили, в случае нападения врага, принять бой. Враг явно демонстрировал свои агрессивные намерения. Развернулся в боевой порядок в виду наших кораблей. Пушки навёл! Что бы ты сделал?

        Теремрин задумался. Хотелось сказать: «Ударил бы, упредил!» Но чувствовал, что поступить нужно было иначе. Но почему. Он и спросил:

        – Почему же надо было ждать открытия огня неприятелем? Почему не ударить изо всех орудий?

        – Это было категорически запрещено главнокомандующим князем Потёмкиным. Потёмкин требовал, чтобы, принимая все меры для отражения нападений врага, не допускать «никаких подвигов без началу с турецкой стороны, дабы тем выиграть время к собранию войск наших». Понимаешь, почему он так требовал?

        – Не поддаваться на провокации…

        – Это уже риторическая фраза. Глубокий же смысл в ином. Россия никогда не начинала войн. Войны не нужны России. Императрица Екатерина Великая говаривала в то время: «Мир необходим этой обширной империи: мы нуждаемся в населении, а не в опустошениях. Мир нам доставит более уважения, чем случайности войны, всегда разорительной». Была надежда и в этом случае оттянуть войну, ведь турки после присоединения Крыма к России, несколько раз готовы были начать войну, но их удавалось удержать. Вот и тут Потёмкин надеялся оттянуть неизбежную войну. Ведь каждый день мир приращивал мощь державы!

       – Но война всё-таки началась? – спросил Теремрин, хотя спросить хотел иное, хотел намёка на аналогии, но намёка не было.

       – Да, вот так… в напряжении прошёл час, истёк другой… Турецкие корабли легли в дрейф, их пушки молчали. Долго длилось это противостояние, во время которого русским комендорам пришлось дежурить у орудий с курящимися фитилями в руках. Нервы были на пределе. Но приказ есть приказ! Каждый понимал ответственность за его строжайшее выполнение. лишь в десять часов утра двадцать первого августа вражеские корабли произвели залп из всех своих орудий. Фрегат «Скорый» и бот «Битюг» ответили огнём. Это были первые залпы долгой и кровопролитной войны.

       Рославлев встал и сказал:

        – Ну мне пора! Держи, комбат, порох сухим… да, и запомни. Очень важно для истории, кто зачинщик войны, любой войны! Наши враги в любом случае всегда пытались и будут пытаться свалить с больной головы на здоровую, но не надо давать им фактов!

        Проводив командира полка, Теремрин задумался: «Что хотел сказать Рославлев этим своим рассказом? Оттянуть начало войны! Быть может он хотел сказать, что и теперь Сталин ставит такую задачу? Каждый день приращивает силы? Это видно! В войска поступает новая боевая техника. Какие танки появились! Любо дорого посмотреть. Да и самолеты! Частенько пролетают над головой новые, стремительные – не то, что привычные «ишачки». Оттянуть войну! Да, пожалуй! Не поддаваться на провокации?! Так ведь и прежде такие указание давались в войска!»

       Поразил приказ Потёмкина – ни в коем случае первыми не стрелять. А ведь казалось бы! Наши военные моряки стреляли лучше, их учили меткой стрельбе. Вот так дали бы залп по одному из турецких судёнышек и на дно! А потом по второму! Внезапно, дерзко. Но нельзя. Временный выигрыш к частном бою отразится на войне в целом.

       А что было теперь!? Теремрин понимал, что фашистская Германия использует всё возможное и невозможное, чтобы обвинить Советский Союз в агрессии. Быть может, именно потому так много провокаций, пока творимых авиацией. Лишь бы заставить нас первыми открыть огонь и зафиксировать это. Наверняка всегда журналюги наготове.

         Многого ещё не знал и не понимал Теремрин в те июньские дни, в ту июньскую неделю, которая началась после знаменитого воскресного заявления ТАСС от 14 июня 1941 года. Читал он это заявление и недоумевал поначалу. О каком миролюбии фашистской Германии могла идти речь, если гитлеровцы проглатывали одну страну за другой, если выдвигали войска к границам СССР?

         Многие недоумевали, почему у нас не объявлена мобилизация, почему не доукомплектованы до полного штаба части и соединения сокращённого состава, и много ещё почему. Ему, по его должности, не были известны не только стратегические, но даже и оперативные планы развёртывания войск, но военные люди умеют получать информацию из самых казалось бы незаметных фактов – чья-то неосторожно оброненная фраза, которая ни о чём не скажет обычному человеку, но откроет кое что военному, чьё-то сетование, чей-то рассказ о том, что вот, мол, начались учения там-то и там-то или проводятся сборы с теми-то и теми-то.

           До государственной границы с десяток километров. Удивительно, но где-то совсем недалеко базируется на аэродром истребительный авиационный полк. Уж больно близко к границе. Перед наступлением – нормально. Но ведь начальный период войны может сложиться по-разному. Глядишь, и обороняться придётся какое-то время. Зачем же так близко?

           Полк располагался в небольшом посёлке городского типа. Отсюда по сигналу тревоги необходимо было выдвинуться в район сбора, что ещё ближе к границе, ну а далее – далее даже некоторые фортификационные сооружения возведены, правда лёгкого типа. Скорее для учений. Таких укреплений как на старой границе построено ещё не было – вот и ещё одна причина оттянуть войну. Что же это? Встречать врага на обычных позициях, которые оборудуются в ходе боёв?

      А между тем, обстановка накалялась, хоть и не всё было видно с высоты должности командира стрелкового батальона, и даже командира стрелковой дивизии.

 

Москва, Кремль, 18 июня 1941 года

      

       Ранним утром 18 июня 1941 года Сталин получил разведданные о том, что только что, в 4 часа утра, германские войска начали движение к границам СССР.

       Никакой реакции на Заявление по-прежнему не было. Реакции не было, а германские войска выходили на исходные позиции. Значит, нападение могло в ближайшие дни, по некоторым данным 22–23 июня. Больше тянуть было нельзя! Войска не успеют подняться по тревоге и рассредоточиться.

       В ночь на 18 июня в кабинете у Сталина побывали командующий ВВС РККА Жигарев и министр МГБ Берия. С 3 февраля 1941 года Берия являлся заместителем председателя СНК СССР, ему было поручено курировать работу НКВД, НКГБ, а также наркоматов лесной и нефтяной промышленности, цветных металлов, речного флота. В ведении НКВД находились пограничные войска.

      Сталин приказал немедленно провести воздушную разведку. Важно было точно установить выдвижение и развёртывание германских войск.

      Разведка была организована чётко.

 

      У Сталина было достаточно сведений о том, что война начнётся 22 июня 1941 года. Был план «Барбаросса», доставленный разведчиком Лагутиным. И всё же оставались некоторые сомнения: во-первых, не дезинформация ли, хотя не будут же целый план зачитывать высшему комсоставу рейха ради того, чтобы разведка доставила его Сталину, к тому же, если бы знали о разведке, то…

       И во-вторых… Гитлер вполне мог перенести в очередной раз дату нападения, хотя известна истина: когда пушек становится слишком много, они сами начинают стрелять.

       Очень сложно, практические невозможно удержать в боеспособности огромную, просто гигантскую армию, полностью отмобилизованную, но находящуюся в бездействии.

       Сталин поручил Молотову прозондировать, каковы ближайшие планы Гитлера. Прозондировать одновременно и в Москве, и в Берлине.

        Берия прибыл с докладом о последних разведданных из пограничных войск НКВД.

        – Ну что нового, Лаврентий? – спросил Сталин.

        – Данных много. Много данных от перебежчиков. Верить им или не верить? Но говорят одно и то же. И не только перебежчики. Задержаны диверсанты! И тоже говорят о начале войны.

        – Что именно говорят?

        – Все называют двадцать второе июня! Четырнадцатого июня на участке погранзаставы Ломжинского пограничного отряда Белорусской СССР пограничники задержали двух диверсантов. На допросе они показали, что нападение произойдёт двадцать второго июня. Кроме того, они сообщили, что в ночь на восемнадцатое планируется переброска в наш тыл ещё восьми диверсантов. Сегодня ночью их взяли. Все как один назвали двадцать второе июня.

         – Так и назвали…

         Сталин задумался.

         – А не специально ли они засланы, чтобы вызвать нашу реакцию. Гитлеру крайне необходимы какие-то наши решительные действия. Крайне необходимы!

         – Не похоже! У всех были конкретные задания – нарушение связи, нападение на командиров армейских и пограничных. И ещё. На одном из участков пограничники услышали крики с противоположного берега пограничной реки. Кричали полячки. Звали пограничников, а как увидели на берегу, сразу, хором: «Советы, Советы, скоро будет война! Советы, через тыждень будет война!».

        – Через тыждень, – повторил Сталин. – То есть через неделю. А какого числа кричали?

        – Пятнадцатого!

        – Опять выходит двадцать второе!

        – Тыждень, тыждень… Кстати, что у нас с польской дивизией?

        – Формирование идёт по плану. Держу под контролем!

        – Мне от Кирпоноса сообщили, что там у них фельдфебель перебежал к нам.

        – И тоже на Украйне в Черновицком районе ещё два перебежчика. Немецкие солдаты. И там же задержали двух румынских разведчиков, которые уже подключились к линии связи погранотряда. Все четверо допрошены по отдельности. Все указали на двадцать второе июня. И лишь два венгерских офицера, задержанные пограничниками Сколенского отряда, точной даты не смогли указать – назвали время от двадцатого до двадцать седьмого июня.

        – Ну что ж, похоже, что двадцать второго. И всё-таки решение очень ответственно. Очень! Так что и данные должны быть проверены и перепроверены. Я сейчас же вызову к себе командующего ВВС Жигарева, а ты подошли ко мне своего заместителя Кобулова. Хочу поручить им провести тщательную воздушную разведку.

         К выполнению задачи, которую Сталин поставил Жигареву и Кабулову, они приступили немедленно. Уже через час после разговора Жигарева со Сталиным командир 43-й истребительной авиадивизии Западного Особого военного округа Герой Советского Союза генерал-майор авиации Георгий Захарову вылетел на разведку в полосе Западного Особого военного округа на У-2 вместе со штурманом 43-й истребительной авиадивизии майором Румянцевым. Начали с юга и должны были преодолеть около 400 километров. С высоты хорошо просматривалась сопредельная сторона. Там всё забито германскими войсками, максимально приближенными к границе. Немцы даже не заботились о маскировке – открыто стояли танки, бронетранспортёры, артиллерия же и вовсе находилась на позициях. Полёт продолжался около трёх часов с посадками через каждые 40-50 километрах на удобных для этого площадках. Тут же из леса или рощицы выходил пограничник, которому Захаров передавал быстро написанное прямо на планшетке донесение. Подчинённый Жигарева и Кобулова работали синхронно и чётко. Облёт границы завершился в Белостоке.

      Получив данные разведки, Сталин поручил Молотову связаться с рейхом и попросить о том, чтобы его срочно принял Гитлер. Из Берлина поступил отказ. Окружение Гитлера опасалось, что такая встреча может спутать карты.

      Вечером 18 июня Сталин вызвал к себе Тимошенко и Жукова и продиктовал им директиву командующим приграничных военных округов: «О возможности нападения Германии в ближайшие дни без объявления войны и приведении вверенных им войск в боевую готовность». Директиву, подписанную начальником Генерального штаба, отправленную секретной телеграммой 18 июня 1941 года получили командующие Прибалтийским, Ленинградским, Западным Особым, Киевским Особым, Одесским округами, Балтийским и Черноморским флотами. Директиву фактически была продиктована Сталиным. В ней содержался приказ о приведении войск в полную боевую готовность.

 

 

Гость из Одессы

 

       Утром 19 июня оперативный дежурный по штабу дивизии доложил:

        – Товарищ генерал-майор, к вам прибыл подполковник Груздев из Одесского военного округа. Просит разрешения пройти?

       – Да, да, проводите ко мне, – сказал Овчаров и подумал: не от Сергеева ли весточка.

        Ещё в апреле 1941 года заместитель командира стрелковой дивизии генерала Овчарова полковник Сергеев неожиданно получил назначение командиром дивизии в Одесский военный округ. О предстоящем назначении говорили ещё зимой – кто-то из сослуживцев вытребовал его к себе. Ну что ж, выдвижение серьёзное – на генеральскую должность!

        А семья осталась в поселке, где располагался штаб дивизии. Он собирался забрать её в небольшой приморский городок, где располагался штаб дивизии, да что-то медлил, видимо квартиру ещё не получил.

       Через минуту в дверь постучали, и на пороге появился высокий, подтянутый молодой подполковник. Он сделал шаг к столу, спросил:

       – Разрешите, товарищ генерал-майор? Подполковник Груздев, – и не дожидаясь ответа, сообщил: – Я от генерал-майора Сергеева! Генерал сказал, что я могу обратиться к вам за помощью.

       – Да, да, конечно. – Овчаров поднялся из-за стола сделал шаг навстречу: – Рад посланцу своего сослуживца. Так что вы хотели?

       – Нужно срочно отправить семью генерала Сергеева в Москву, к его родителям.

       Овчаров не стал расспрашивать о причинах – и так всё было ясно. Только и спросил:

       – А почему такая срочность?

       – Из-за директивы!

       – Какой директивы? – удивился Овчаров.

       – От восемнадцатого июня, – с удивлением ответил подполковник.

       Овчаров удивился. Никакой директивы он не получал.

       – А что сам генерал Сергеев не приехал? – Овчаров спросил так, скорее для того, чтобы получить ещё какую-то информацию: неловко было перед подполковником, который, судя по всему, знал значительно больше, нежели он – генерал.

       – Генерал Сергеев уже на полевом командном пункте! Дивизия заняла оборонительные позиции и укреплённые районы. Меня-то с трудом отправил и то только потому, что я прибыл из отпуска на трое суток раньше, ну и как бы ещё не приступил. Так что вся дивизия в районе сосредоточения, согласно директиве.

       – Директиве? – переспросил Овчаров.

       – Да, согласно директиве от восемнадцатого июня, дивизия приведена в боевую готовность. А разве вы такой директивы не получали?

      – Пока нет, – сказал Овчаров.

      – Странно… Весь наш Одесский военный округ приведён в боевую готовность, войска скрытно вышли в районы сбора по тревоге, а теперь занимают укрепрайоны. Я должен посадить в Минске семью на поезд, и даже до Москвы уже проводить не успеваю. Сразу к себе… Хотя, признаться, мы и так уж с месяц в поле, в поле, в поле. Выполняем рекомендации наркома обороны о проведении плановых учений с таким расчётом, чтобы войска первого эшелона незаметно приближать к укреплениям вдоль границы.

      Овчаров пытался понять, что происходит и не понимал. Нужно было во всем разораться. Может секретчик что напортачил? Или, может, по какому-то особому решению именно Одесский военный округ понадобилось привести в боевую готовность. Всё же округ приморский, в оперативном подчинении Черноморский флот.

      – Так что вы хотели? – спросил он у подполковника.

      – Если можно машину до Узловой станции? Достаточно легковой. Генерал велел сказать его супруге, чтобы взяла только самое необходимое. Остальное потом, когда обоснуется в городке.

       Генерал распорядился относительно машины и, подумав, сказал:

       – Только вы, прошу убедительно, скажите супруге генерала Сергеева, Антонине Ивановне, что забираете её в Одессу. Не нужно вызывать лишних вопросов. А уж потом, в поезде, расскажете, что к чему.

        Но настоящую офицерскую жену не обманешь. Когда Овчаров забежал домой на обед, забежала Антонина Ивановна проститься – сколько вместе прослужили, сдружилась она с супругой Овчарова. Машина стояла под окном. Овчаров вышел проводить Антонину Ивановну и та, всё ещё всхлипывая после прощания с Овчаровой, сказала:

       – Отправили бы и своих вместе с нами? Я же всё, всё понимаю. Хоть и говорит подполковник – в Одессу, сердцем чую: в Москву! Отправьте от греха. Вам же легче будет здесь, когда…

       Она не договорила.

       – Ну как же я могу это сделать? Тогда уж все семьи надо отправлять, а это – это, знаете, чем пахнет!

       Чем? Он сам не знал чем. Ну, конечно, особый отдел зафиксировал бы это и доложил о панике в дивизии. Всех нельзя. А можно ли только свою семью? Чтоб все решили: знал, всё знал генерал, но предпочёл позаботиться только о своих.

        – Счастливого пути! – сказал он Антонине Ивановне.

        – Дай вам Бог! – и она, смахнув слезу, села в машину.

        Сердце Овчарова наполнилось тревогой.

        Он вызвал секретчика. Спросил, были ли какие руководящие документы из вышестоящего штаба, которые он не успел доложить. Нет, ничего не было. Что же это такое? Почему поднят по тревоге и приведён в боевой порядок Одесский военный округ, который находится далеко не на главном направлении возможных действий немцев, а округ, прикрывающий Москву и центр России, бездействует?

        Ну как же быть? Поднять дивизию по тревоге и вывести на оборонительные позиции? Но каков будет резонанс? На целом ряде совещаний командиров соединений предупреждали, что Гитлеру только и нужно какое-то серьёзное движение с нашей стороны.

     Но нужно, просто необходимо было что-то делать. Что?

     По плану был объезд стрелковых полков. Поехал сразу к Рославлеву. Тот был в штабе, ждал комдива.

     Овчаров зашёл, сел за столик, стоявший перпендикулярно к командирскому столу. Сгонять хозяев кабинетов с их законных мест генерал не любил – считал это по меньшей мере бескультурьем.

      – Ты представляешь, приезжал ко мне сегодня подполковник от генерала Сергеева…

     Видимо у Рославлева появилось удивление на лице, потому что Овчаров с улыбкой сказал:

      – Да, да, от генерала! Недавно звание получил! Так вот…

      И он рассказал о том, что услышал от подполковника.

      – Да, информация для серьёзного размышления! Директива, естественно, секретная. Ну а он уж раз сказал «а» вынужден был сказать «б», да тем более не где-то, в кабинете генерала, командира дивизии. Не думаю, что Москва скрыла от нас этот факт.

       – Согласен. Тут дело серьёзнее. Может, у соседей поинтересоваться?

       Дело в том, что дивизия Овчарова находилась почти что на самом правом фланге полосы Западного особого военного округа. Сосед справа – соединение Прибалтийского округа.

      Правильнее было бы с точки зрения военной дисциплины задать вопрос прямому начальству, но что-то подсказывало и Овчарову и Рославлеву – это делать бесполезно. Отсутствие директивы, по которой уже работали в Одесском военном округе, далеко не случайно. Просто даже говорить об этом казалось немыслимым.

       – Съездил бы к комдиву! Да ведь как съездишь? Сразу будет известно комкору. Может, тебя послать?

       – Тоже не выход из положения. Знаешь, мне Теремрин говорил, что его друг и однокашник по академии был направлен тоже в распоряжение командующего Прибалтийского округа и они оказались по соседству!

       – А что? Придумаем причину. Дадим машину и вперёд. До вечера обернётся.

       – Думаешь, можно такое доверить?

       – Думай не думай, а больше, во-первых, некому, а, во-вторых, дельный парень, очень дельный и надёжный.

 

        Теремрин работал в штабе батальона.

        После заявления ТАСС разрешили, наконец, отпуска командному составу, и многие отправились отдыхать, решил и Теремрин отпустить своего начальника штаба капитана Арсеньева, который – из недавних ротных, ну и одного из командиров рот.

        Правда начальник штаба резонно заметил, что хорошо бы через десяток дней. Нужно же помочь новому комбату войти в курс дел. Бывает же так – вполне обоснованное предложение способствует резкому изменению в судьбе.

         

        Даже на удалении от границы, а военный городок был расположен в нескольких километрах от неё, слышен был гул танковых моторов, доносившийся с сопредельной стороны.

        Это всё походило на сосредоточение войск. Для чего? С какой целью? Известна крылатая фраза – когда пушек становится слишком много, они сами начинают стрелять.

        Командиры и начальники не уставали повторять фразу – не поддаваться на провокации. Но вот впервые он разговаривал с людьми думающими, здраво оценивающими обстановку – с генералом Овчаровым и полковником Рославлевым, мало того, они даже отправили его с секретной миссией к соседям.

 

       Накануне, 18 июня, когда полковник Рославлев приезжал в батальон, Теремрин аккуратно заговорил с ним об обстановке.

        Рославлев приехал утром, побывал на занятиях, посмотрел планы боевой подготовки, прошёл по расположениям рот и внимательно прочитал ротное расписания занятий.

        Теремрин предложил пройти в солдатскую столовую. Ведь близился обед, а в обязанностях начальников всех степеней было записано требование контролировать приготовление пищи. Пробу снимал в полковой столовой дежурный по полку, но это не снимало обязанностей и с командира полка и с комбата, если в батальоне была своя столовая.

       В батальоне Теремрина как раз такая столовая была. Безусловно, всё по вопросам тыла подчинялось заместителю командира полка по тылу, но в столовой самостоятельно готовили пищу, а потому было что проверить.

       Зашли, сели в небольшом светлом кабинетике. Тут Теремрин и спросил:

        – Как вы думаете, товарищ полковник, что за шум на сопредельной стороне? Не готовятся ли они внезапно ударить?

       – Мы должны быть готовы к внезапному удару. Должны быть готовы всегда. Но мы не имеем права первыми произвести ни единого выстрела!

       – Даже если они, – Теремрин кивнул на запад, – пойдут на нас, развернувшись в боевой порядок?

       – Если пойдут и пересекут границу, ударим. Но на то у нас пограничники. Они первыми примут бой. На них невероятная ответственность. Просто невероятная. Не позавидуешь! Ну а что касается нас, то к нам без выстрела они, конечно, не подойдут. Будут и артналёты, и бомбёжки. Вопрос не в том, что нам делать, когда уже пойдут. Вопрос в том, чтобы упредить в развёртывании! Точнее, упредить, конечно, не удастся. Там, думаю, уже всё развёрнуто, и войска выведены на исходные положения. Иначе и быть не может.

       – Так что же мы медлим?

       – Знаешь, Николай Алексеевич, вот теперь, увы, мало уделяется времени изучению военной истории прошлого. Нет, конечно, самые важные сражения и битвы изучаются, но мне посчастливилось изучать военную историю более детально. И вот что хочу рассказать тебе. Это касается русско-турецкой войны, знаменитой Кинбурнской победой Суворова, блистательным штурмом Очакова, войсками под командованием Потёмкина, Рымникской и Фокшанской победой Суворова и его непревзойдённым штурмом Измаила.

        Рославлев говорил о русско-турецкой войны 1787-1791 годов, о которой в ту пору, конечно, было известно, но лишь в общих чертах – во всяком случае, о победах, им названных писали и говорили. И только.

        – Перед началом столкновения с турками – а произошло оно в августе тысяча семьсот восемьдесят седьмого года – войной был, казалось, пропитан воздух. С информацией в ту пору было, конечно, много сложнее. Этот теперь телефонный звонок или телеграфное сообщение – и всё доведено до соответствующих начальников. А тогда… Ну вот представь… Между русским форпостом – Кинбурнской крепостью – и находившейся в руках турок крепостью Очаков пролегал Днепровско-Бугский лиман, который контролировался русским флотом. Девятнадцатогоавгуста на прикрытие входа в лиман вышли два русских корабля – бот «Битюг» и фрпегат «Скорый». Бот, небольшой одномачтовый парусный корабль, был вооружён двенадцатью пушками. Фрегат, трёхмачтовый боевой корабль, имел на вооружении сорок пушек. «Скорым» командовал капитан-лейтенант Анисофор Артамонович Обольянинов, отважный, опытный морской офицер, не раз показавший себя в боях и походах. Команда была подобрана из хорошо подготовленных офицеров и матросов. Ботом командовал лейтенант Иван Кузнецов. Утром вахтенные обнаружили одиннадцать турецких кораблей, приближавшихся к ним в боевом порядке. Превосходство врага не вызывало сомнений, однако Обольянинов и Кузнецов решили, в случае нападения врага, принять бой. Враг явно демонстрировал свои агрессивные намерения. Развернулся в боевой порядок в виду наших кораблей. Пушки навёл! Что бы ты сделал?

        Теремрин задумался. Хотелось сказать: «Ударил бы, упредил!» Но чувствовал, что поступить нужно было иначе. Но почему. Он и спросил:

        – Почему же надо было ждать открытия огня неприятелем? Почему не ударить изо всех орудий?

        – Это было категорически запрещено главнокомандующим князем Потёмкиным. Потёмкин требовал, чтобы, принимая все меры для отражения нападений врага, не допускать «никаких подвигов без началу с турецкой стороны, дабы тем выиграть время к собранию войск наших». Понимаешь, почему он так требовал?

        – Не поддаваться на провокации…

        – Это уже риторическая фраза. Глубокий же смысл в ином. Россия никогда не начинала войн. Войны не нужны России. Императрица Екатерина Великая говаривала в то время: «Мир необходим этой обширной империи: мы нуждаемся в населении, а не в опустошениях. Мир нам доставит более уважения, чем случайности войны, всегда разорительной». Была надежда и в этом случае оттянуть войну, ведь турки после присоединения Крыма к России, несколько раз готовы были начать войну, но их удавалось удержать. Вот и тут Потёмкин надеялся оттянуть неизбежную войну. Ведь каждый день мир приращивал мощь державы!

       – Но война всё-таки началась? – спросил Теремрин, хотя спросить хотел иное, хотел намёка на аналогии, но намёка не было.

       – Да, вот так… в напряжении прошёл час, истёк другой… Турецкие корабли легли в дрейф, их пушки молчали. Долго длилось это противостояние, во время которого русским комендорам пришлось дежурить у орудий с курящимися фитилями в руках. Нервы были на пределе. Но приказ есть приказ! Каждый понимал ответственность за его строжайшее выполнение. лишь в десять часов утра двадцать первого августа вражеские корабли произвели залп из всех своих орудий. Фрегат «Скорый» и бот «Битюг» ответили огнём. Это были первые залпы долгой и кровопролитной войны.

       Рославлев встал и сказал:

        – Ну мне пора! Держи, комбат, порох сухим… да, и запомни. Очень важно для истории, кто зачинщик войны, любой войны! Наши враги в любом случае всегда пытались и будут пытаться свалить с больной головы на здоровую, но не надо давать им фактов!

        Проводив командира полка, Теремрин задумался: «Что хотел сказать Рославлев этим своим рассказом? Оттянуть начало войны! Быть может он хотел сказать, что и теперь Сталин ставит такую задачу? Каждый день приращивает силы? Это видно! В войска поступает новая боевая техника. Какие танки появились! Любо дорого посмотреть. Да и самолеты! Частенько пролетают над головой новые, стремительные – не то, что привычные «ишачки». Оттянуть войну! Да, пожалуй! Не поддаваться на провокации?! Так ведь и прежде такие указание давались в войска!»

       Поразил приказ Потёмкина – ни в коем случае первыми не стрелять. А ведь казалось бы! Наши военные моряки стреляли лучше, их учили меткой стрельбе. Вот так дали бы залп по одному из турецких судёнышек и на дно! А потом по второму! Внезапно, дерзко. Но нельзя. Временный выигрыш к частном бою отразится на войне в целом.

       А что было теперь!? Теремрин понимал, что фашистская Германия использует всё возможное и невозможное, чтобы обвинить Советский Союз в агрессии. Быть может, именно потому так много провокаций, пока творимых авиацией. Лишь бы заставить нас первыми открыть огонь и зафиксировать это. Наверняка всегда журналюги наготове.

         Многого ещё не знал и не понимал Теремрин в те июньские дни, в ту июньскую неделю, которая началась после знаменитого воскресного заявления ТАСС от 14 июня 1941 года. Читал он это заявление и недоумевал поначалу. О каком миролюбии фашистской Германии могла идти речь, если гитлеровцы проглатывали одну страну за другой, если выдвигали войска к границам СССР?

         Многие недоумевали, почему у нас не объявлена мобилизация, почему не доукомплектованы до полного штаба части и соединения сокращённого состава, и много ещё почему. Ему, по его должности, не были известны не только стратегические, но даже и оперативные планы развёртывания войск, но военные люди умеют получать информацию из самых казалось бы незаметных фактов – чья-то неосторожно оброненная фраза, которая ни о чём не скажет обычному человеку, но откроет кое что военному, чьё-то сетование, чей-то рассказ о том, что вот, мол, начались учения там-то и там-то или проводятся сборы с теми-то и теми-то.

           До государственной границы с десяток километров. Удивительно, но где-то совсем недалеко базируется на аэродром истребительный авиационный полк. Уж больно близко к границе. Перед наступлением – нормально. Но ведь начальный период войны может сложиться по-разному. Глядишь, и обороняться придётся какое-то время. Зачем же так близко?

           Полк располагался в небольшом посёлке городского типа. Отсюда по сигналу тревоги необходимо было выдвинуться в район сбора, что ещё ближе к границе, ну а далее – далее даже некоторые фортификационные сооружения возведены, правда лёгкого типа. Скорее для учений. Таких укреплений как на старой границе построено ещё не было – вот и ещё одна причина оттянуть войну. Что же это? Встречать врага на обычных позициях, которые оборудуются в ходе боёв?

         Только Теремрин подумал об этом разговоре комполка, как зазуммерил полевой телефон. Он взял трубку и услышал голос оперативного дежурного по штабу дивизии:

        – Капитан Теремрин, вам надлежит срочно прибыть к командиру дивизии.

 

К соседям за информацией

     

      Капитан Теремрин прибыл в штаб, словно по тревоге, и сразу в кабинет. В кабинете были Рославлев и Овчаров. Первым заговорил Рославлев:

      – Вот что, товарищ капитан, хотите повидать своего однокашника и друга? – задал вопрос и без паузы: – Надобность есть в дивизию соседей кого-то направить. Ну я и вспомнил, что там ваш друг.

      – Да, ещё по озеру Хасан и по академии.

      – Задание такое. Передать пакет командиру дивизии. Ну и даю часок другой пообщаться с другом. Пятница. Когда приедете, занятия уже окончатся. Ну и назад. До темна не задерживайтесь. Помните, что эта наша территория ещё не так давно не нашей была.

      Генерал Овчаров прибавил мягко:

      – Нам интересна обстановка у соседей. Прямо, в лоб, не спрашивайте, но присмотритесь…

      Рославлев пошёл проводить до машины:

      – Вы говорили, что ваш друг штабист?

      – Да, в оперативном отделе… Зам нач. опер дивизии.

       – Вот что, Николай, – Рославлев впервые обратился к Теремрину по имени: – То, что я тебе сейчас скажу, прими к исполнению и забудь накрепко. Происходит что-то непонятное. Мы слышим гул моторов на сопредельной стороне, мы чувствуем приближение грозы, но… кто-то блокирует все мероприятия по приведению соединения в полную боевую готовность. Да и, наверное, не только нашей дивизии… Сегодня нам стало известно, случайно известно, что части и соединения Одесского военного округа уже занимают укрепрайоны. Вижу, что хочешь вставить словечко, мол, а почему не задать вопрос по команде. Отвечу просто: не имеет смысла. А уж ты разумей то, что сказано. Чай не новичок в деле военном – академия за плечами. Ну так вот, твоя задача узнать, как там дела в Прибалтийском особом? Аккуратно, понял. Не афишируй. Ты вроде как делегат связи прибыл с некоторыми предложениями от нашего комдива к тому комдиву. Предложения же дельные и вполне оправданные – организация взаимодействия! Ну во-первых, ты можешь ненавязчиво расспросить своего друга, если он и вообще сам не поделится – подполковник из Одесского округа сам как о само собой разумеющемся сказал о подъёме войск по тревоге и выходе в районы сосредоточения. Словом, нам с комдивом надо знать, что у соседей. Не думаю, что только Одесский военный округ получил приказ такой. Будем ориентироваться. Ведь в Одессе сориентировали командный состав, что нападение на нас может быть совершено двадцать второго или двадцать третьего июня.

      – Всё понял. Постараюсь разузнать…

      Он мчался по рокадным дорогам на север, даже не подозревая, что с опушек чащоб, из всяких там заброшенных мельниц и других укрытий, следят за ним диверсанты, которые уже готовы к действиям и только ждут назначенного часа. А пока скрежеща зубами пропускают штабную Эмку, пришёптывая: «Эх, попалась бы нам через полтора суток!»

 

       Приятеля нашёл в штабе дивизии. Штаб же располагался не в городке, а в районе сосредоточения. Несколько раз дотошно проверили, несколько раз уточнили цель приезда, несколько раз изучили удостоверение личности и командировочное. Наконец, он сдал пакет и попросил проводить к майору Андрееву.

        – Коля, Теремрин, неужели ты, какими судьбами?

        – Я Сашка, я… да вот пакет привёз от нашего комдива к вашему.

        – А ты что в штабе? Хотел ведь в командиры.

        – Я и есть комбат. Просто решили доброе дело сделать – дать повидаться с другом.

        – В такое-то время? – удивился Андреев.

        – А что такого? У нас всё спокойно. Вон молодежь моя собирается в райцентр в субботу, на танцы.

        Это Теремрин придумал. На танцы он никого отпускать не собирался.

        – Какой райцентр? Какие танцы? Нас вчера подняли по тревоге и вывели в район сосредоточения. А вы что же?

        – Тишь и божья благодать!

        – Удивительно! Ну наш командующий даёт! Значит его инициатива. А я думал, что по всей армии.

        – Да что? О чём ты?

        – Не знаю, показывать ли тебе? – сказал он, плотно закрывая дверь в кабинет. – С одной стороны, нельзя – сам знаешь, какие документы в оперативном отделе. Но с другой. С другой, может то, что покажу, поможет… Не верю я в инициативу командующего нашего. Здесь что-то другое.

       – Да что покажешь то?

       Андреев открыл сейф и положил на стол лист бумаги.

       – Читай!

       Теремрин стал читать:

 

«Директива штаба особого военного округа

18 июня 1941 г.

Согласно Директиве Генерального штаба, с целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий округа ПРИКАЗЫВАЮ:

…4. Командующим 8-й и 11-й армиями:

а) определить на участке каждой армии пункты организации полевых складов, ПТ мин, ВВ и противопехотных заграждений на предмет устройства определенных, предусмотренных планом заграждений. Указанное имущество сосредоточить в организованных складах к 21.6.41 г.;

б) для постановки минных заграждений определить состав команд, откуда их выделять и план работы их. Все это через начинжов пограничных дивизий;

в) приступить к заготовке подручных материалов (плоты, баржи и т. д.) для устройства переправ через реки Вилия, Невяжа, Дубисса. Пункты переправ установить совместно с оперативным отделом штаба округа.

30-й и 4-й понтонные полки подчинить военному совету 11-й армии. Полки иметь в полной готовности для наводки мостов через р. Неман. Рядом учений проверить условия наводки мостов этими полками, добившись минимальных сроков выполнения;

г) командующим войсками 8-й и 11-й армий – с целью разрушения наиболее ответственных мостов в полосе: госграница и тыловая линия Шяуляй, Каунас, р. Неман прорекогносцировать эти мосты, определить для каждого из них количество ВВ, команды подрывников и в ближайших пунктах от них сосредоточить все средства для подрывания. План разрушения мостов утвердить военному совету армии.

Срок выполнения – 21.6.41 г.

…7. Командующим войсками армий и начальнику АБТВ округа:

Создать за счёт каждого автобата отдельные взводы цистерн, применив для этой цели установку контейнеров на грузовых машинах, количество создаваемых отдельных взводов – 4.

Срок выполнения – 23.6.41 г. Эти отдельные взводы в количестве подвижного резерва держать: Тельшай, Шяуляй, Кейданы, Ионова в распоряжении командующих армиями…

д) отобрать из числа частей округа (кроме механизированных и авиационных) бензоцистерны и передать их по 50 проц. в 3 и 12 мк. Срок выполнения – 21.6.41 г.;

е) принять все меры обеспечения каждой машины и трактора запасными частями, а через начальника ОСТ принадлежностями для заправки машин (воронки, ведра).

Командующий войсками ПрибОВО генерал-полковник Кузнецов

Член военного совета корпусной комиссар Дибров

Начальник штаба генерал-лейтенант Клёнов».

 

      В папке были и ещё два документа. Теремрин не мог не обратить внимания на оперативную их доставку в дивизию.

      «Выписка из приказа штаба Прибалтийского особого военного округа

19 июня 1941 г.

1. Руководить оборудованием полосы обороны. Упор на подготовку позиций на основной полосе УР, работу на которой усилить.

2. В предполье закончить работы. Но позиции предполья занимать только в случае нарушения противником госграницы.

Для обеспечения быстрого занятия позиций как в предполье, так и (в) основной оборонительной полосе соответствующие части должны быть совершенно в боевой готовности.

В районе позади своих позиций проверить надежность и быстроту связи с погранчастями.

3. Особое внимание обратить, чтобы не было провокации и паники в наших частях, усилить контроль боевой готовности. Все делать без шума, твердо, спокойно. Каждому командиру и политработнику трезво понимать обстановку.

4. Минные поля установить по плану командующего армией там, где и должны стоять по плану оборонительного строительства. Обратить внимание на полную секретность для противника и безопасность для своих частей. Завалы и другие противотанковые и противопехотные препятствия создавать по плану командующего армией – тоже по плану оборонительного строительства.

5. Штабам, корпусу и дивизии – на своих КП, которые обеспечить ПТО по решению соответствующего командира.

6. Выдвигающиеся наши части должны выйти в свои районы укрытия. Учитывать участившиеся случаи перелёта госграницы немецкими самолетами.

7. Продолжать настойчиво пополнять части огневыми припасами и другими видами снабжения.

Настойчиво сколачивать подразделения на марше и на месте.

Командующий войсками ПрибОВО генерал-полковник Кузнецов

Начальник управления политпропаганды Рябчий

Начальник штаба генерал-лейтенант Кленов».

 

Меры, принятые штабом 8-й армии ПрибОВО во исполнение директивы штаба округа, от 18 июня:

 

«Распоряжение начальника штаба 8-й армии Прибалтийского особого военного округа

18 июня 1941 г.

Оперативную группу штаба армии перебросить на КП Бубяй к утру 19 июня.

Немедленно готовить место нового КП. Выезд произвести скрытно, отдельными машинами.

С нового КП организовать связь с корпусами в течение первой половины дня 19 июня.

Начальник штаба 8-й армии генерал-майор Ларионов».

      Теремрин прочитал целиком документы один раз, затем перечитал некоторые выделенные моменты.

      – Это же война?! – наконец проговорил он, не то спрашивая, не то утверждая.

      – Записывать нельзя. Запомнить можно, – улыбнулся Андреев, ну а на реплику приятеля ответил: – Войны мы не хотим, но в бой готовы, – прибавил он строку из песни.

      – И в округе все приказы выполнены?

      – Исполнение идёт полным ходом! Правда есть странности. Командующий приказал эвакуировать семьи командиров из соединений первого эшелона – из тех, что к границе близко. Началась эвакуация, а сегодня пришёл приказ, будто бы от наркома о том, чтобы всех вернуть в военные городки. Так ведь с поездов снимали. Не похоже, что это исходило от командующего – зачем решения свои менять?! Но в целом мы готовы. Время «ч» воскресенье-понедельник.

        В это время принесли пакет с ответом комдива комдиву, и Теремрин попрощался с приятелем.

        – Ты смотри… О том, что читал, никому.

        – Кроме!..

        – Но это само собой!

 

        Теремрин мчался назад, в дивизию. Был вечер 20 июня, пятница. Утром дороги были свободны, но на подъезде к небольшому городку, в котором, как он знал, находился штаб погранотряда, впереди замаячила колонна автомобилей. В кузовах – пограничники. Колонна следовала к городку.

        Уже в городке он узнал, что пограничники возвращались в городок с учебных сборов, которые проводились на учебных заставах.

        В обычное время это не вызвало бы никаких эмоций. Ну что, завершились сборы, полевые выходы, пятница. Войска возвращаются в казармы. Утром в субботу парко-хозяйственный день, генеральная уборка и отдых. Но после того, что он узнал у соседей, отметил про себя и этот факт. Ведь если войска в особый период надо выводить в поле, занимать оборонительные позиции и полевой выход тому подспорье, то у пограничников дело иное – нужно прекратить занятия на учебных заставах и вернуть личный состав в погранотряд, комендатуры и главное на пограничные заставы.

      Он не знал, да и не мог уж это узнать никоем образом, что ещё 19 июня Сталин приказал Берии привести погранвойска в полную боевую готовность. Берия отдал соответствующие приказы начальникам погранвойск западных пограничных округов, а те, в свою очередь отдали приказы подчинённым, аналогичные тому, что отдал начальник погранвойск НКВД Белорусского округа. У пограничников были свои округа, и они войсковым военным округам не подчинялись.

       Не знал он и о том, что колонна, которую он догнал по дороге в дивизию, двигалась согласно официальному распоряжению:

 

"ПРИКАЗ НАЧАЛЬНИКА ПОГРАНВОЙСК НКВД БЕЛОРУССКОГО ОКРУГА ОБ УСИЛЕНИИ ОХРАНЫ ГРАНИЦЫ

  б/н

  20 июня 1941 г.    

  В целях усиления охраны границы ПРИКАЗЫВАЮ:

  1. До 30 июня 1941 г. плановых занятий с личным составом не проводить.

  2. Личный состав, находящийся на сборах на учебных заставах, немедленно вернуть на линейные заставы и впредь до особого распоряжения не вызывать.

  3. Весь личный состав ручных пулеметчиков пропустить через трёхдневные сборы на учебных заставах, вызывая по два пулеметчика с каждой линейной заставы.

  4. Выходных дней личному составу до 30 июня 1941 г. не предоставлять.

  5. Пограннаряды в ночное время (с 23.00 до 5.00) высылать в составе трех человек каждый. Все ручные пулеметы использовать в ночных нарядах в наиболее важных направлениях.

  6. Срок пребывания в наряде в ночное время – 6 часов, в дневное 4 часа.

  7. Расчёт людей для несения службы строить так, чтобы с 23.00 до 5.00 службу несли на границе все люди, за исключением возвращающихся из нарядов к 23.00 и часовых заставы.

  8. На отдельных, наиболее уязвимых фланговых направлениях выставить на десять дней посты под командой помощника начальника заставы.

  9. Контрольную полосу днём проверять кавалеристами в составе двух человек каждый наряд, срок службы – 8–9 часов беспрерывного движения влево и вправо по участку.

  10. Ночью проверку КП и каждой точки проводить не реже, чем через полтора часа. КП каждой заставы разбить на два-три участка.

  11. Пограннаряды располагать не ближе 300 м от линии границы».

  

       Пройдут годы и кое кто обвинит Берию в том, что тот «накануне войны запретил выдвигаться пограничникам ближе к границе»

      А между тем, такое распоряжение как раз и свидетельствовало о заботе о личном составе. Ну что может сделать пограннаряд из двух, даже трёх человек, если его уберут выстрелами с сопредельной территории, ещё даже не демонстрируя начала боевых действий? В данном случае, когда речь идёт о большой войне, наряд пограничников не может быть сдерживающей силой, этой силой могут быть заставы и комендатуры. А тут важен своевременный доклад о действиях противника.

  

       Информация, которую привёз Теремрин Рославлеву оказалась настолько важной, что командир полка сразу заявил:

       – Едем к комдиву.

       Овчаров выслушал внимательно. Конечно, Теремрин не мог запомнить деталей, да важны были тем соединениям, которым адресованы, а вот общий смысл директивы говорил о многом: части и соединения Прибалтийского военного округа готовятся к нападению Германии.

       И сразу возникал вопрос: «А что же мы?»

        Самым ужасным было то, что Овчаров понимал, подними он вот сейчас, немедленно, дивизию по тревоге и выведи в районы сбора, а затем и в укрепрайоны, которые ещё и не оборудованы толком, но всё-таки… на что-то там можно опереться, и сразу последуют окрики из вышестоящего штаба.

        Овчаров долго сидел молча, затем попросил соединить его с командиром корпуса. Тот, несмотря на позднее время, ответил.

        Овчаров поинтересовался новостями из вышестоящего штаба. Новостей не было. Тогда он осторожно сказал:

        – Тут родственник один к одному нашему офицеру приехал из военного городка ПрибВО. Говорит, что там дивизию по тревоге подняли и вывели в укрепрайоны.

        – Что вы хотите этим сказать? У них своё начальство – у нас своё! От командующего на сей счёт указаний не поступало. Прекратите панику!

        – Но шумят за кордоном, ещё как шумят! Готовятся. Так может и мне дивизию поднять? На учения? А если двадцать второго грянет?

        – Ты мне об этом не говорил. Я этого не слышал. Желаю успехов.

        И положил трубку, подумав:

        «Да, лучше бы не звонил. Поднял бы на свой страх и риск! А теперь как? Поднять – нарушить приказ!»

       

Вечер 21 июня. Приграничная полоса севернее Бреста

 

      Густели семерки, тёплый июньский вечер опускался на военный городок. Суббота. Уставшие за день командиры спешили к семьям. Это только говорится, что суббота – день короткий. Откуда ему быть коротким в армии-то, если личный состав никуда на выходные не улетучивает, если его не закрыть в сейф вместе с документами, не поставить в ружейную пирамиду в ружейном парке и не сдать под охрану суточному наряду.

       Николай Теремрин прошёл к штабу полка, остановился, наблюдая, как расходятся по домам командиры. Он был в полевой форме, с командирской сумкой через плечо, с кобурой на портупее, словно только что закончил полевые занятия.

        Он словно кого-то ждал. И дождался. В дверях показался полковник Рославлев. Он мельком посмотрел на часы и стал спускаться по ступенькам крылечка.

        – Комбат! – воскликнул он с удивлением. – А ты что тут делаешь? Не отдыхается?

        – Вас жду, – товарищ полковник.

        – Так отчего же в кабинет не зашёл?

        Теремрин не ответил. Только пристально посмотрел в глаза командиру полка.

        – Ну-ка, ну-ка, пошли, – тихо сказал тот, – уводя Теремрин в сторонку от штаба. – Что-то стряслось? Происшествие?

        – Нет, товарищ полковник. Другое. В понедельник в батальоне по плану полевой выход.

        – Помню. Ну и что. То ж в понедельник, а сегодня суббота. И потом, кажется, у тебя всё готово. И план я утвердил…

        – Разрешите начать его сегодня?

        – Что сегодня? – не понял Рославлев.

        – Полевой выход! Дивизию запрещено поднимать, а батальоны? Сначала один, потом другой?

        Рославлев снова посмотрел на Теремрин, внимательно посмотрел:

        – А в кабинете нельзя было решить? – пытливо спросил он, хотя уже всё понял.

        – Хорошо, когда подъём по тревоге проводится внезапно, а так ведь могут предупредить… Вот и решил подойти здесь, где отсутствуют глаза и уши.

       Рославлев не стал говорить, что разгадал ход, понял, что не те глаза и уши, что могут каким-то образом предупредить роты о времени подъёма по тревоги. Он понял, что Теремрин не хотел давать информацию тем, кто заладил с дотошной настойчивостью одно и тоже – не поддаваться на провокации.

        – Нет, нарушить план боевой подготовки не разрешаю, – сказал спокойно и размеренно, стараясь, чтобы каждое слово дошло до Теремрина. – К тому же личному составу положен отдых. Положен выходной день!

        – Ну тогда хотя бы…

        – Просто ночью проверить боеготовность? С непременным возвращением в казармы? Это разрешаю, поскольку это обязанность наша – держать порох сухим! Только план не утверждён.

        Теремрин расстегнул командирскую сумку и достал тетрадь с планами-конспектами.

        «Молодец! – подумал Рославлев, – И такой вариант предусмотрел, да ведь и подготовился к нему!»

        Прочитал вслух вполголоса:

        – Подъём по тревоге в… Что-то время не указано. Это что б я не предупредил? Шучу-шучу. Выход в район сбора по тревоге. Занятие позиций, – он снова посмотрел на Теремрина. – Занятие позиций? Каких позиций? В районе сбора?

        – Это как дела пойдут! – сказал Теремрин и многозначительно посмотрел на запад.

        Издалека доносился гул двигателей. Где-то за линией границы, зудя по гулу, перемещались танки. Но этот гул слышался давно. К нему привыкли.

        Рославлев отлично понимал Теремрина. Он бы и сам, если бы имел такое право, поднял бы полк по тревоге, да и вывел бы его на учения этак на недельку хотя бы. Уж больно не спокойно было именно в эти дни. Какая-то была обстановка непонятная, гнетущая, ну прямо как в конце июля 1914 года, когда он тоже находился в приграничной полосе со своей стрелковой ротой.

       Достав пачку папирос, Рославлев раскрыл её, предлагаю Теремрину.

       Тот ответил:

        – Благодарю вас, я не курю.

        – Молодец. А я как в Первую империалистическую пристрастился, так и, – он махнул рукой.

       Пройдёт чуть более двух лет и в 1943 году, когда кадетское прошлое приведёт к его отзыву с фронте, Рославлев, уже генерал-майор, назначенный начальником суворовского военного училища, прочтёт среди прочих правил, обязательных для воспитанников – запрещение курения. И на первом же крупном совещании с офицерами училища – да, уже с офицерами, а не командирами, ибо это будет вторая половина сорок третьего – он, перед тем как объявить перерыв, который всё чаще называли перекуром, обратит внимание на этот пункт. А потом скажет:

        – Мы с вами будем работать с детьми, которые будут брать с нам пример. Во всём! А потому я для себя решил твёрдо.., – и он достанет из кармана пачку папирос, демонстративно сомнёт и поломает её, а затем бросит в корзину для бумаг. – Я никому не приказываю последовать моему примеру. Но я прошу всех, кто обладает силой воли, сделать это.

        После короткой паузы, несколько офицеров достали свои пачки сигарет, папирос и, скомкав бросили в урну. Ещё через несколько мгновений им последовали другие. Рославлеву не стал интересоваться, кто сделал, а кто не сделал это. Главное, что большинство его поняли.

         Но до этого ещё было очень и очень далеко. Два года в мирной жизни не так уж и много. Два года войны стоят десятилетий.

         А пока стоял тёплый июньский субботний вечер 21 июня 1941 года. Рославлев взял конспект и подписал: «Утверждаю!»

        А в большинстве соединений и объединений Белорусского особого военного округа царило непонятное благодушие и всякие призывы к повышению обороноспособности пресекались окриками – не поддаваться на провокации – исходящими от командующего и проводимыми в жизнь и комиссарами, и особистами.

        – Ну что же, комбат, желаю удачи! Доложишь о проверке. А может ещё и я подойду, посмотрю. Или помешаю? То же ведь тревожно на душе. Вряд ли засну.

       – Буду рад, если найдёте время.

       – Да что ж его искать – время субботнее…

 

       Теремрин шёл к казармам батальона и размышлял: когда же объявить тревогу? Слишком рано? Придётся тогда и возвращаться в казарму в середине ночи.

       На душе было не спокойно. Есть вот этакое чувство у побывавших в огне военных – чувство опасности, ощущения опасности, которая висит в воздухе. Такое чувство он уже испытал во время события на озере Хасан. Тогда оно не обмануло. Неужели не обманет и на сей раз.

       Заявление ТАСС не произвело на него такое впечатление, какое оно произвело на многих, быть может, не произвело именно потому, что ему посчастливилось услышать уникальное и откровенное выступление Сталина 5 мая 1941 года на выпуске академий. Сталин говорил о мирной политике и необходимости быть готовыми к войне, если её развяжут империалисты. «Если», несколько раз повторил «если», «если развяжут», а слышалось: развяжут обязательно, развяжут очень скоро. Так будьте же готовы к отражению врага, будьте готовы к испытаниям.

       Что толку было ломать голову над тем, почему вдруг появилось такое Заявление? Ясно, что не случайно и совершенно ясно, что это какой-то мудрый дипломатический ход. Недаром Сталин говорил и о том, что у военных – своя задача, что военным не надо слушать то, что говорится и пишется вокруг. У военных задача отразить нападение врага в любое время, когда он только начнёт агрессию. Всё это говорилось иными словами – но важно не то, в каком порядке расставлены слова во фразах. Важен их глубокий смысл. А Сталин умел вкладывать этот глубокий смысл даже в самые свои короткие фразы.

       В штабе батальона Теремрин застал своего заместителя по политической части старшего политрука Кротова.

      – Ну что, утвердил командир план полевого выхода? – спросил он.

      – Утвердил! Но только план проверки боеготовности.

      – Ну я же говорил… Выходной ведь. Личному составу отдых положен! Только давай проведём по-быстрому, а? Ну ведь спала же напряжённость. В Заявлении ТАСС чёрным по белому сказано. Вон в посёлок, мне сообщили, летуны с соседнего аэродрома всем полком на танцы и в кино приехали. А мы тревоги устраиваем.

       Старший политрук вёл себя с Теремриным несколько вольно. Ну что ж, политработники иногда брали на себя слишком много. Вроде как полпреды партии в войсках. А кто же тогда командир, если он такой же точно член партии?

        Теремрин пока Кротова не одёргивал. Слушал, что тот говорит, но поступал так, как и подобает командиру единоначальнику.

        – Летунов, как мне доложили, сам командующий войсками округа отпустит погулять в выходные. За хорошую работу, – продолжал рассказывать Кротов. – Делал с командующим авиации округа облёт аэродромов, ну и похвалил, и отпустил.

       – Значит лётчики хорошо поработали. А потом у них же нет подчинённых, кроме разве что техников. Самолеты на стоянку и отдыхай себе. А у нас то с вами сколько душ в подчинении. А? И за каждым глаз, да глаз, – сказал Теремрин и резко перешёл к делу: – Так, поднимаем в час ночи. Совершаем выход в район сбора, затем занимаем оборонительные позиции, ну и отбой.

       – Ну это ж сколько время убьём! И выспаться личному составу не дадим, – попытался возразить старший политрук.

       – Сделаем подъём в воскресенье позже. Выспятся! – твёрдо сказал Теремрин. – И потом, – на этот раз он уже был твёрже: – Пописанный приказ уже не обсуждается. А командир утвердил план!

      Кротов был молод, холост и, наверное, строил свои личные планы на эту субботу. А иногда эти планы бывают столь желанными, что отбрасывают в сторону размышления другого характера. Он мечтал о какой-то субботней встреча, быть может, рассчитывая продлить её до воскресенья, поскольку даже не задумывался о том – будет ли оно у него, воскресенье.

       – Гул то слышите за кордоном? – спросил Теремрин, уже примирительным тоном.

      – Ну и что. Давно гудят!

      – А крылатую фразу не забыли? Когда пушек становится очень много, они сами начинают стрелять. А там, судя по всему, – Теремрин кивнул на запад, – пушек даже очень много. Да и не только пушек.

       – Не согласен с вами, товарищ капитан. Совершенно не согласен. Словно и не читали Заявления ТАСС, – перешёл в наступление Кротов.

       – Читал! Но я ещё раньше, пятого мая, Сталина слушал! А потому оставим беспочвенные разговоры. В час ночи я поднимаю батальон по тревоге.

       Хотел сказать «по боевой», но не стал. Подъёмы по тревоги всегда должны проходить таким образом, чтобы до последнего момента никто не знал – учебная тревога или боевая.



Май- июнь сорок первого

 

Май – июнь сорок первого

Главы из романа

                                                  ***

        Весело, празднично и, по мнению современников, очень мирно прошёл Первомай сорок первого, от прошёл, как и в минувшие годы, радостно, весело, разливая жизнеутверждающие песни, заполняя центральные улицы городов украшенными транспарантами колоннами празднично одетых людей.

       Под восторженные аплодисменты ликующих трибун прошли по Красной площади парадные батальоны, прогремела военная техника.

       Удивительно именно то, что многим запомнилось то, будто  все мероприятия словно бы носили нарочито мирный оттенок!

       Кто мог предположить, что это последний первомайский парад, перед долгими четырёхлетними испытаниями суровой войны. Кто? Наверное, очень и очень немногие. Во всяком случае Сталин, принимая парад и демонстрацию трудящихся, не мог не подумать с некоторою грустью, что этот праздник завершает мирные годы социалистического строительства, что  завтра – война!?

       Завтра – конечно, понятие образное. Первого мая ещё не была точно установлена дата нападения гитлеровской Германии на СССР, но то, что это нападение готовится и что оно неминуемо, Сталин прекрасно понимал, причём понимал лучше других, лучше даже тех государственных и военных деятелей, среди которых были и такие, кто заблуждался, а были и такие, кто умышленно отстаивал свою точку зрения. Она заключалась в том, что Гитлер не совершит нападение на Советский Союз, пока полностью не разделается с Англией. А такая постановка вопроса приводила к самым неопределённым прогнозам, поскольку Англия не собиралась сдаваться на милость победителя.

       Отгремел Первомай и первым майским мероприятием, отнесённых Сталиным к числу наиболее важных, был торжественный приём выпускников военных академий РККА, назначенный в Кремле на 5 мая 1941 года.

       Сталин принял решение выступить перед выпускниками давно, возможно, ещё в конце декабря 1940 года, то есть сразу после того, как к нему на стол легло сообщение о речи Гитлера 18 декабря. Гитлер выступил по поводу выпуска из военных училищ пяти тысяч германских офицеров. Это была речь, настраивающая на агрессию, на захват чужих территорий и прежде всего – территории Советского Союза.

       Сталин пробежал глазами текст, остановился на том, что отметил руководитель личной стратегической разведки генерал Лавров. Гитлер заявил о исторической несправедливости, сложившейся на планете – 60 миллионов великороссов владеют одной шестой частью земного шара, а около 90 миллионов немцев ютятся на клочке земли.

       Прочитав, Сталин усмехнулся: «Какие 60 миллионов!? Свыше двухсот!»

       Известно, что к июню 1941 года в СССР было 209.3 млн. человек.

       Сталин прекрасно понял, что выдумкой неправильных цифр, он хотел усилить эффект вот этой несправедливости!

       Тогда уже Сталин решил ответить и ответить серьёзно, но не афишируя детали этого ответа.

       Было ясно, что это заявление сделано не случайно. И действительно, в конце декабря Сталину стало известно, что Гитлер утвердил план нападения на СССР, деталей которого пока ещё вскрыть не удалось, да и дата нападения не была определена с точностью.

        Что ж, надо было как-то отвечать на речь Гитлера и отвечать достойно. И прежде всего Сталин решил произвести некоторые новые назначения, по которым, до их вынесения на заседание Политбюро, посоветовался с Борисом Михайловичем Шапошниковым.

       – Борис Михайлович, думаю настало время назначить на должность начальника Генерального штаба товарища Жукова!

      – Товарищ Сталин! Тут вопрос серьёзный. Годится ли он для штабной работы. Помните замечание Рокоссовского, сделанное ещё в тридцатом году? Вы мне сами о нём говорили…

     Да, действительно, в 1930 году Константин Константинович Рокоссовский в то время командовавший 7-й Самарской кавалерийской дивизией, 8 ноября 1930 года написал в аттестации, что учитывая уровень знаний и склад характера командир 2-й кавалерийской бригады Г.К. Жуков «может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную или преподавательскую работу назначен быть не может – органически её ненавидит».

       – Нужен ответ на действия Гитлера, который в выступлении перед выпускниками военный училищ прямо заявил о нападении на нас. Думаю, что хорошим ответом будет назначение, во-первых, великоросса – раз уж он о великороссах заговорил, во-вторых, победителя японцев на Халхин-Голе! Тем более наркомом обороны мы уже назначили победителя финнов товарища Тимошенко! Пусть задумается! Во главе Красной Армии представители двух братских народов – русского и украинского – и оба уже разгромили агрессоров!

      – Ну если политические интересы требуют… Язык дипломатии – важный язык. Да и время прошло после характеристики Рокоссовского. Жуков набрался опыта.

        14 января было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О начальнике Генерального штаба и командующих войсками военных округов». Генерал армии Георгий Жуков занял место Кирилла Мерецкова, на должность начальника Генерального штаба РККА.

 

         И вот, на 5 мая 1941 года был назначен в Кремле торжественный приём в честь выпускников военных академий. А накануне состоялось важнейшее событие в жизни страны, событие не случайное, знаковое.

         4 мая члены Политбюро ЦК ВКП(б) собрались на очередное заседание. Оно было особым. Пора было перед всем миром противопоставить полновластному руководителю Третьего рейха Гитлера полновластного руководителя СССР. Сталин, возглавлявший партию, государственных постов не занимал. Партия руководила государством, а партией руководил Сталин. Почти все, за редким исключением, руководители министерств, ведомств, производств, военачальники были членами партии, а, стало быть, подчинялись её руководителю в порядке партийной дисциплины. Но для всего мира такое подчинение не совсем было понятно. Возглавлять государство должен, если не президент, то руководитель правительства, хоть и по оглашению исполнительного органа, но на самом дере фактически органа, руководящего в полной мере и в полном объёме.

       И вот 4 мая состоялось постановление Политбюро ЦК ВКП(б), в котором говорилось:

       «В целях полной координации работы советских и партийных организаций и безусловного обеспечения единства в их руководящей работе, а также для того, чтобы еще больше поднять авторитет советских органов в современной напряженной международной обстановке, требующей всемерного усиления работы советских органов в деле обороны страны, ПБ ЦК ВКП(б) единогласно постановляет:

        Назначить тов. Сталина И.В. Председателем Совета Народных Комиссаров СССР.

        Тов. Молотова В.М. назначить заместителем Председателя СНК СССР и руководителем внешней политики СССР с оставлением его на посту Народного Комиссара по иностранным делам.

        Ввиду того, что тов. Сталин, оставаясь по настоянию ПБ ЦК первым секретарем ЦК ВКП(б), не сможет уделять достаточного времени работе по Секретариату ЦК, назначить тов. Жданова А.А. заместителем тов. Сталина по Секретариату ЦК, с освобождением его от обязанности наблюдения за управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)»

       Но опубликовано это постановление было не как обычно, на следующий день, в данном случае, 5 мая, а только 6 мая.

       Что же произошло 5 мая?

       А 5 мая с утра на стол Сталину легли самые свежие сообщения, полученные военной разведкой, о политических событиях в Германии, которые значительно обостряли и без того напряжённую обстановку.

       В донесении начальника внешней разведки НКГБ СССР сообщалось о секретном выступлении Гитлера перед немецкими офицерами:

      «Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает: 29 апреля Гитлер в речи, произнесенной в "Спортпаласе" – огромном культурно-спортивном центре, построенном ещё в 1910 году и рассчитанном на 100 тыс. посетителей – перед молодыми офицерами-выпускниками, содержание которой в прессе опубликовано не было, заявил: "В ближайшее время произойдут события, которые многим покажутся непонятными. Однако мероприятия, которые мы намечаем, являются государственной необходимостью, так как красная чернь поднимает голову над Европой". Эти сведения получены источником от нескольких офицеров, но подлежат дополнительной проверке».

       А вечером 4 мая Гитлер выступил в Рейхстаге «с программной речью, в которой даже и не упомянул СССР! Как будто занимающего одну шестую часть земного шара государства, с которым у Германии договор о ненападении, не существует».

       Приводились и некоторые выдержки:

         «Мне искренне жаль, как немцу, который всегда с глубоким почитанием относился к культуре этой страны, из которой пришёл первый свет красоты и достоинства, и мне было особенно больно наблюдать за развитием событий, не имея возможности повлиять на них». Далее Гитлер продолжает: «В этой кампании немецкие вооружённые силы превзошли самих себя. Атака на сильно укреплённые позиции, особенно на фронте Фракии, была одной из самых тяжёлых задач, поставленных когда-либо перед любой армией».

      И снова об исторической несправедливости, словно продолжение речи 18 декабря 1940 года.

      «Историческая справедливость обязывает меня заявить, что из всех противников, которые нам противостояли, греческий солдат сражался с наибольшим мужеством. Он сдался только тогда, когда дальнейшее сопротивление стало невозможным и бесполезным».

        Почти одновременно поступил очередной доклад генерала Голикова. Согласно этому докладу, «количество немецких войск против СССР достигло 103-107 дивизий, включая 6 дивизий, расположенных в районе Данцига и Познани, и 5 дивизий в Финляндии. Из этого количества дивизий находилось: в Восточной Пруссии – 23-24 дивизии; в Польше против Западного округа – 29 дивизий; в Польше против Киевского округа – 31-34 дивизии; в Румынии и Венгрии – 14-15 дивизий..."

        Выдвижение войск к границам СССР продолжалось…

        И в то же самое время нарком обороны Маршал Советского Союза Тимошенко и начальник Генерального штаба генерал армии Жуков пытались убедить его, что войной ещё и не пахнет.

        Сталин перечитал доклад Жукова от 11 марта 1941 года, в котором говорилось:

       «... докладываю на Ваше рассмотрение уточненный план стратегического развертывания Вооружённых Сил Советского Союза на Западе и на Востоке ... Сложившаяся политическая обстановка в Европе заставляет обратить исключительное внимание на оборону наших западных границ ... При условии окончания войны с Англией предположительно можно считать, что из имеющихся 260 дивизий ... до 200 дивизий, из них до 165 пехотных, 20 танковых и 15 моторизованных, будут направлены против наших границ ... Германия вероятнее всего развернет свои главные силы на юго-востоке от Седлец до Венгрии с тем, чтобы ударом на Бердичев, Киев захватить Украину...»

       Далее говорилось о том, что Гитлер начнёт войну против СССР не ранее окончания войны с Англией. И доказывал это со своей колокольни.

        Пройдут годы, и маршал Жуков нагло заявит, что «И. В. Сталин допустил непоправимую ошибку, доверившись ложным сведениям, которые поступали из соответствующих органов...»

        Он просто забудет, что одним из этих органов был возглавляемый им Генеральный штаб.

        Быть может, именно тогда, когда Сталин прочитал только что поступившие документы о речах Гитлера 29 апреля и 4 мая, он решил расширить свои выступления на торжественном приёме в честь выпускников военных академий ещё и тостом, который стал секретным с момента его произнесения. Быть может, именно тогда он решил сделать откровенное сообщение для военной элиты, которое значительно расширило кругозор присутствующих и вызвало необычайный интерес разведок, прежде всего германской, да и не только её.

        На характер выступление Сталина на торжественном приёме в честь выпускников военных академий повлияли и другие события, которыми были полны те дни.

        30 апреля появилось сообщение о том, что германские войска высадились в Финляндии и о том, что в морской порт Або, находящийся

на юго-западе Финляндии в городе Турку у впадения реки Аурайоки в Архипелаговое море и имеющий выход в Балтийское море,

 прибыл 12-тысячный контингент германский вооружённых сил.

        А через несколько дней Жданов получил письмо, подписанное псевдонимом «Гражданин». Оно вроде бы и анонимно, и в тоже время – не анонимка!

       Жданов, прочитав письмо, тут же представил эго Сталину, сочтя написанной в нём весьма и весьма важным. В письме, в частности, говорилось:

      «Гитлер занял Югославию, Грецию, кинется на Турцию, нам уже скоро из Чёрного моря будет закупорен выход, как он закупорен из Балтийского моря в результате занятия Германией Норвегии». И далее говорилось, что нельзя больше «сидеть ожидать, когда Гитлер окружит нас со всех сторон и предъявит ультиматум – пропустите мои войска в Индию».

       Сталин уже выступал на аналогичном приёме в 1935 году. его выступление хорошо запомнилось и стало программным. Но это, назначенное на 5 мая 1941 года, готовилось с особой тщательностью.

      Скрупулёзно отбирались кандидатуры тех, кто будет приглашён в Кремль. Списки были тщательно выверены. Те, кто помнил выступление 1935 года, сразу поняли – на этом будет озвучено что-то чрезвычайно важное.

       И вот наступил этот праздничный день. В 18.00 в Большом Кремлёвском дворце началось торжественное собрание выпускников шестнадцати военных академий и девяти военных факультетов, созданных при высших учебных заведениях страны. Были приглашены и представители профессорско-преподавательского состава, военачальники.

        Точно в назначенный час свои места в президиуме заняли члены Политбюро, генералы из наркомата обороны. Сталин сел рядом с наркомом обороны Маршалом Советского Союза Тимошенко.

       Всё шло обычным порядком. Доклад начальника управления военно-учебных заведений Смирнова, приветствие Михаила Ивановичу Калинина.

       И тут Тимошенко, который вёл заседание, предоставил слово Сталину. Зал взорвался аплодисментами. Речь Сталина была важной, интересной, содержательной. Сталин говорил спокойно, не пользуясь никакими бумажками, говорил около 40 минут.

      Сразу предупредил:

      – Товарищи, вы покинули армию 3-4 года тому назад, теперь вернетесь в ее ряды и не узнаете армии. Красная Армия уже не та, что была несколько лет тому назад. Далее рассказал о многих изменениях, выложил данные, которые зачастую были секретными. Недаром подбирали на эти торжества людей проверенных, надёжных, недаром много раз перетрясали списки.

        Сталин говорил, и выпускники слушали затаив дыхание…

        В зале были те, кто уже через месяц, то есть после отпуска, предоставляемого сразу после выпуска, прибудут в войска на самые различные должности. Им предстоит влиться в воинские коллективы и в этих коллективах встретить всё, что суждено встретить стране.

         Они носили разные звания – эти слушатели, – они направлялись на различные должности и в различные рода войск, но они были объединены единым боевым порывом, единым боевых духом…

       Речь была действительно важной, но все ждали ещё чего-то такого, что не могло не произойти после столь долгой и серьёзной подготовки аудитории.

        Наконец, после торжественных мероприятий, после речи Сталина на нём, состоялся уже неофициальный приём в Большом Кремлёвском дворце. Сталин провозгласил два тоста обычных в таких случаях. Первый – за руководящие кадры и преподавательский состав академий, второй – за здоровье артиллеристов, танкистов, авиаторов, конников, связистов и пехотинцев.

         И тут слово было предоставлено участнику встречи – генерал-майору танковых войск, который, как бы в духе времени, провозгласил вполне привычный тост «за мирную сталинскую внешнюю политику». Сталин словно ждал этого или подобного ему тоста…

        Когда он снова встал и поднял бокал, в зале наступила тишина.

        Сталин неожиданно заговорил о необходимости перейти в мероприятиях Красной Армии от обороны "к военной политике наступательных действий", о необходимости перестроить пропаганду, агитацию, печать, всё воспитание "в наступательном духе", он говорил, и все присутствующие замерли, обратившись в слух...

Глава первая

Последний мирный отпуск

 

       Так случилось, что молодой красный командир Николай Алексеевич Теремрин окончил Военную академию имени Фрунзе именно весной сорок первого года, и ему, как отличнику и кавалеру ордена Красного Знамени, выпала честь побывать на приёме в Кремле, устроенном в честь выпускников, на котором Сталин произнёс речь и тост, особенно врезавшися в память.

       Теремрин старался запомнить всё до мельчайших подробностей. Приём был торжественным, на нём присутствовали руководители партии и правительства, крупные военачальники.

       Самое главное на этом приёме произошло неожиданно.   

       Присутствовавший на встрече генерал-майор танковых войск предложил тост за Сталинскую мирную внешнюю политику. Этот тост, казалось, был в духе времени, особенно с момента заключения пакта о ненападении с Германией.

       И тут Сталин сам взял слово.

        – Разрешите внести поправку, – произнёс он размеренно, неторопливо, таким знакомым голосом с хрипотцой, скрывающей и без того незначительный акцент.

       Все замерли. Поправку? К чему поправку? К тосту о мирной политике? Удивительно! Попробуй, скажи где-то хоть слово против такого тоста!

       А тут поправку вносил сам Сталин:

       – Мирная внешняя политика обеспечила мир нашей стране. Мирная политика – дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону – до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для наступательного боя, когда мы стали сильны – теперь надо перейти к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная.

        Теремрин отметил для себя, что направление речи Сталина резко отличалось от направления пропаганды газет, журналов, радио. Если газеты говорили о прочном мире с Германией и не позволяли выпадов против третьего рейха, а поджигателями войны называли Англию и Францию, то Сталин прямо указал на то, что фашистская Германия является главным очагом войны, и резко осудил её руководство за развязывание новой мировой бойни. Смысл его выступления заключался в том, что Советская политика мира и безопасности есть в тоже время политика подготовки к войне в защиту Социалистического Отечества, что, как известно, нет обороны без наступления, ибо оборонительная доктрина – путь к гибели, что необходимо воспитывать командные кадры и личный состав в наступательном духе. Оборона рано или поздно ведёт к поражению – такова суть военного искусства, проверенная веками. Но наступательная доктрина – не есть доктрина агрессии, ибо она будет применена лишь после того, как страна подвернется нашествию врага. Суть её в отражении удара неприятеля, нанесении ему значительного урона и немедленном ответном и сокрушительном ударе.

       Это выступление Сталина не публиковалось ни в сорок первом году, ни позднее, и даже неизвестно, стенографировалось ли оно в виду крайней секретности. Впоследствии исследователи восстанавливали его по тому, что запомнили участники памятного приёма.

        Выступление Сталина было откровением для присутствующих, хотя, конечно, в прочный мир с Германией и без того мало кто верил. Просто человек устроен так, что хочет верить в лучшее, а лучшее – это, конечно же, мир. Своим выступлением Сталин разрушил благодушные настроения и откровенно заявил выпускникам академий, что международная обстановка обостряется с каждым часом и что в ближайшее время можно ожидать нападения фашистской Германии на Советский Союз. Он призвал по прибытии к местам службы с первый дней отдавать все силы на борьбу за повышение боеготовности подчинённых подразделений. Главное, что уяснил Теремрин – о чём бы ни писали газеты, о чём бы ни говорили политики, военные должны твёрдо знать своё главное дело: они должны свято выполнять свой долг защитников Отечества.

 

       Вспомним поэму Константина Симонова «Иван да Марья», вспомним строки об окончании военной академии: «Выпуск – праздник! Вдвоём – по Волге. В Сочи – месяц! В Крыму – неделя! Отдыхали так, чтоб надолго, Словно, в воду оба глядел…»

      Выпуск, действительно, большой праздник. Назначение, отпуск и предписание после окончания отпуска прибыть в воинскую часть для прохождения дальнейшей службу.

      Молодому капитану Николаю Теремрину не с кем было ехать вдвоём, он ещё даже и не успел подумать о женитьбе, ну и на курорты особо не тянуло. Тянуло домой, к матери, в деревню, где она учительствовала в школе, где он вырос, возмужал окреп и откуда поступил в Школу имени ВЦИК.

       Курский вокзал был полон пассажирами, уже отправляющимися на отдых: в Крым, на Кавказ. Он же в точно подогнанной военной форме, стройный, подтянутый, прошёл по перрону, привлекая внимание прохожих ярко сиявшим на груди орденом Красного Знамени, в ту пору редкой и очень почётной наградой, и сел в пассажирский поезд. Скорые на небольшом полустанке Тульской области не останавливались.

        Москва провожала совсем ещё молодой листвой, но Теремрин знал, что родные края встретят уже листвой более зрелой. Всё ж на двести с лишним километров южнее. Сел в поезд утром, чтоб после обеда сойти на небольшой станции, от которой уже совершить двадцатикилометровый марш пешим порядком до деревни Тихие Затоны.

       Вспомнил, как шёл в первый лейтенантский отпуск, конечно, в парадной форме, как встретили его сельчане – с уважением встретили, даже с каким-то особым почтением. Как никак красный командир.

      Ну а теперь – теперь и вовсе выпускник академии – «академик», как полушутя таковых называли в войсках.

      В тот первый приезд с разговорами о политики особо никто не приставал, как-то успокоился народ после бурь гражданской войны, на и утихли споры и раздоры, вызванные коллективизацией, а тут уже в поезде сосед по купе, пожилой мужчина, весь седой от волос до бороды, с некоторыми намёками на былую выправку, сразу спросил:

       – Ну что, командир, воевать с германцем будем?

       Вот это «с германцем» утвердило во мнение, что бывал старик делах боевых, бывал.

       – Конечно, будут приложены все силы, чтоб избежать войны – сказал Теремрин, признаться, не ведая, как лучше отвечать. – Но, – он развёл руками, понимая, что хоть что-то надо сказать бывалому воину: – Но, всё от нас зависит, далеко не всё!

       – Вижу, что знаешь что-то такое, о чём сказать не можешь – вздохнув, сказал старик. – Вижу! Да только и другое вижу – готовится германец, а уж если начал подготовку, непременно нападёт.

       Теремрин ловко перевёл разговор на войну германскую и старик разговорился, рассказал, как воевал, как был ранен, как принял революцию.

       Путь не близок, поговорить было время.

       – А орден-то за что? Великий орден! Почётный! – вдруг спросил старики сам подсказал: – За японскую?

       – Так точно, за неё.

       – На японской, на той, давней, ещё при царе, побывал я совсем молодым. А вот уж на германской-то в годах воевал, – сказал старик.

       Теремрин снова увёл разговор от себя, стал расспрашивать про ту, давнюю, японскую 1904-1905 годов.

       Наконец поезд сделал остановку в Туле, ну а дальше – дальше Теремрину пора было потихоньку собираться.

       Он сошёл на станции Лазарево и, не дожидаясь отхода поезда, направился к небольшому станционному строению.

       Ну что ж, а дальше в путь по проселкам, по чернозёму. Радовало, что не было дождя, а то ведь в Черноземье мгновенно дороги превращались в непроходимые, даже летом…

       Шёл споро, легко. Пехота! Наконец с возвышенности, по склону которой спускались к реке деревенские домики, увидел каменку – дорогу, выложенную ровными, обтесанными камнями, синий глаз небольшого озерка, названного «Ключи» и вдали высокие лозинки на косогоре, сквозь ещё не слишком сочную листву которых краснели капельки крыш.

        Если в дороге особо с расспросами не приставали. Может, потому что сосед попался грамотный, знающий, что не всё может в это суровое и неясное время сказать военный, то в деревне – дело другое. Тут его ещё мальцом звали.

        Конечно, в основном все в поле, но и в деревни у кого-то дела есть. Встретился ехавший на телеге по каким-то делам колхозник.

        – Тпрууу! – остановил он лошадь. – Николай, ты, что ль. Ишь ведь и не узнать. Каким стал.

        – Я-я, дядь Кузьма.

        – На побывку?

        – В отпуск!       

        – И надолго?

        – Месяц! Тридцать суток, ну а потом к новому месту службы.

        – И далече?

        – В Белоруссию! Почти что на самую границу.

        Лучше б не говорил. Кузьма спрыгнул с телеги, подошёл, спросил тихо, заговорщицки:

        – Скажи, война-то будет, аль нет?

      Ну что тут ответить? Как сказать, чтоб удовлетворить далеко не праздное любопытство. Ответить, что партия и правительство делают всё для предотвращения войны и что чужой земли нам не надо, но свою землю будем отстаивать до последней капли крови. Ответ не удовлетворял, но ведь Теремрин не имел права говорить то, что услышал на приёме в честь выпускников академий. Да, собственно, там прямо ничего и не было сказано о войне, хотя все выступления Сталина и особенно третий тост, были пронизаны предупреждением о бдительности, о твёрдости в бою, о готовности в любую минуту встретить врага и вступить в жестокий бой за Отечество.

       Мать встретила радостно. Он не сообщил о приезде, но она знала из писем, что скоро, скоро выпуск из академии и отпуск.

       Отпуск. Беззаботное время, замечательное время. Целый месяц. Месяц в деревне. Жаль только не сезон – ни ягод, ни грибов. Разве что рыбалка на тихой извилистой речке с тенистыми заводями и мельницей чуть выше деревни по течению.

        С матерью виделись недавно. Она приезжала в Москву к своим сёстрам. Гостила в дачном посёлке, в Малаховке.

        И вот он дома…

        Мать не задавала лишних вопросов. Когда он обмолвился, что слушал речь Сталина и его совершенно уникальный тост, о котором, правда, говорить не велено, сразу сказала:

       – Можешь ничего мне не говорить. Я пережила уже начало одной мировой войны, помню июль девятьсот четырнадцатого, помню тревогу на лицах крестьян нашего села, особенно на лицах женщин, матерей. Вот и теперь – тоже. Меня удивляет только одно, почему не объявляют мобилизацию? Почему мы не готовимся к отражению агрессии? Германия – серьёзный противник. Твой отец не раз говорил, что в мире или, по крайней мере, на западе есть только две настоящие армии, только два настоящих солдата – это русская и германская армия, это русский и немецкий солдат. Остальные – барахло. И американцы – полное барахло.

        До сих пор Теремрин мало что знал о своих предках. Мать не рассказывала, молчали её сестра, и братья. Нельзя было в те сложные предвоенные годы насыщать его такой информацией. Ведь происхождение его было далеко не пролетарским.

         Отец погиб – это он знал. Но погиб он не в 1-ю мировую, как удалось записать в документах, а в гражданскую. Запиши, что погиб в гражданскую – первый вопрос: на чьей воевал стороне? Удалось в суматохе обойти эти вопросы, тем более жила она тогда с маленьким Николаем у своих сестер, мужья которых были отчаянными рубаками в 1-й Конной Буденного, известными самому Семёну Михайловичу. Так как-то всё и проскочило. Ну а потом всё же в деревню потянуло – что жить у кого-то, даже у своих, ну и отправилась в дом родительский, в Тихие Затоны. А здесь – здесь люди и от родителей ее, и от родителей мужа только добро видели.

       Учительствовала. А учитель на селе – персона особая, уважаемая. Как в этих краях обошлось и при коллективизации всё тихо и спокойно.

       Так что Николай Теремрин при поступлении в Школу ВЦИК указал, что отца никогда не видел, ушёл на 1-ю мировую, когда младенцем был, да и погиб. Ну и твёрдо: ничего о нём не знаю. Мать – учительница. Всё… Кто деды и бабки не спрашивали и в анкетах о том писать не заставляли. Ограничивались данными о родителях, ну и, конечно, о родных братьях и сёстрах.

        Армия нуждалась в грамотных молодых людях, нуждались в таких людях военно-учебные заведения, ведь даже позднее, когда Николай Теремрин окончил академию, на том самом торжественном приёме он услышал цифры, заставляющие задуматься: из 579 тыс. советских офицеров лишь 7,1% имели высшее образование, 55,9% - среднее, 24,6% окончили различные ускоренные курсы, а 12,4% вообще не имели военного образования. А какое было у них образование гражданское?

       А здесь, сын учительницы, грамотный, к тому же хорошо воспитанный молодой человек. В Школе ВЦИК он сразу стал младшим командиром.

       Помогло быстро и без всяких проблем войти в армейскую семью и то, что ещё в подмосковной Малаховке документы выправили так, как это было необходимо.

       Николай Теремрин действительно ничего не знал ни об отце, ни о дедах своих. Разве что о дедушке по материнской линии – сельский священник. Умер в годы войны. И всё.

       Ну а потом – потом в боях на озере Хасан отличился, даже немного и Халхин-Гол захватил, но тут направили в академию. Вот и вся короткая биография.

      Но в этот приезд мать как-то вечерком за чаем вдруг заговорила:

      – Сердцем чувствую: грядут суровые испытания, очень суровые. Раньше не нужно было тебе говорить то, что сейчас скажу, не время… Ну а теперь, когда тебе, быть может, снова в бой идти за Россию, должен знать, кто твои предки. Только запомни и никогда, никому о том не говори. Понял?

       – Не меня предупреждать о военной тайне! Сейчас куда ни кинь – всё тайна. Время такое! – ответил Теремрин.

        – Так вот, отец твой, Алексей Николаевич, сражался на фронтах Первой мировой войны, дед, Николай Константинович – защищал Порт-Артур, прадед, Константин Дмитриевич, отличился на Шипке, а, прапрадед, Дмитрий Николаевич – участвовал в героической обороне Севастополя. В свою очередь, отец, прапрадеда, Николай Дмитриевич, участвовал в Итальянском и Швейцарском походах, в Аустерлицком сражении, в кампании 1807 года, в Бородинском сражении, в «Битве народов» и взятии Парижа, а дед, – в Кинбурнской баталии, штурмах Очакова и Измаила. Пращуры Теремрина сражались и первую турецкую войну в войсках Румянцева, и в Семилетнюю войну, участвовали в Крымском походе Долгорукова, в Северной войне и многих других войнах в защиту Отечества, но так далеко она уже не помнила.

       – Откуда же ты всё это знаешь? – удивился Теремрин. – Это ж столько информации! Но почему, почему я ничего о том не знал?

       – Трудно тебе, сынок, было бы жить с такими знаниями, ой как трудно! Ведь мы с тобой чудом уцелели в годы революции, когда деда твоего убили по приказу комиссара Вавъесера, который бесчинствовал в наших краях. Я не оговорилась, действительно произошло чудо. После того как Вавъесер сгорел в доме твоего деда, все ждали карательных операций. Нас с тобой прятали в окрестных селениях. Жили мы и в селе Пирогово, и в деревушке Хилково. А потом вдруг словно что-то произошло. Карателей Вавъесера убрали сами же красноармейцы. Говорили, что в наши края прибыл комиссар высокого ранга из Москвы, что его сам Ленин послал, чтобы остановить наступление Деникина и что с ним прибыли совсем другие люди – те же большевики, но какие-то не такие. Они действительно были за народ, как сразу определили крестьяне. Вавъесер и его каратели были из бесчеловечной шайки Троцкого, а эти, – от этого нового комиссара, комиссара, который остановил Деникина и разгромил белогвардейцев и интервентов. Имя этого комиссара тебе известно. Ты его слышал на приёме пятого мая.

       – Неужели? Неужели Сталин?!

       – Да, сынок, представь, вот по такому странному стечению обстоятельств, мы обязаны своим спасением Сталину. Я, дочь священника и жена Русского офицера, и ты, внук священника и сын Русского офицера, обязаны жизнью большевистскому лидеру. Я, конечно, далека от военных дел, но то, что известно мне из рассказов некоторых моих учеников, которые частенько навещают родные края, из рассказов моих братьев, позволяет судить, что во главе России стоит великий полководец.

        – Я это знаю! – заметил тогда Теремрин.

       В ответ услышал:

        – Ты это знаешь из пропагандистских речей и публикаций. В подобных речах любого могут возвеличить. Но в данном случае это действительно так. Сталину принадлежат заслуги в разгроме Юденича под Петроградом, в разгроме Деникина и в разгроме Краснова при обороне Царицына. Это не пропагандистские трюки – это правда. Ну а как поднялась при нём наша страна! Мне, учительнице, видно и ещё одно. С начала тридцатых годов изменилось отношение к великому прошлому нашей Державы. Преподавать стало легче. И сегодня мне непонятно только одно, почему нас убеждают в незыблемости пакта с Германией, почему не объявляют мобилизацию? Ведь, говорят, что Гитлер собирает на наших границах полчища несметные. Но, очевидно, есть какое-то объяснение, которое нам знать не положено.

       – Мы тоже готовимся, – сказал Теремрин. – Не случайно многие наши выпускники направлены в приграничные округа. Вот и я еду в Белоруссию, – и, желая перевести разговор на другую тему, поинтересовался: – Откуда ты так хорошо знаешь всю нашу родословную? Сохранились какие-то документы?

       – Как не знать? Раньше выходили замуж однажды и навсегда. Судьба мужа становилась судьбой жены, его родословная – предметом её гордости. Многое слышала от твоего отца, многое от твоего деда. Умнейший был человек. И крестьяне его любили, потому, видимо, нам и удалось скрыться от людей Вавъесера. А документы? Были документы. Да вот только где они, не знаю. Могла знать экономка твоего деда. Не просто экономка. Поговаривали, что сын у неё был от него. Она, как сказывали, ночью запалила дом, в котором остановились люди Вавъесера, убившие твоего деда. Но, сказывали, будто и сама погибла. А документы хранились в тайнике, подземном тайнике, отрытом под домом. Да только дом сгорел, и всё погибло. А потом на том месте, используя фундамент, построили скотный двор. Ну вот и вся история с документами.

        В тот день Теремрин поднялся на высотку, где когда-то была дворянская усадьба, а теперь виднелись серые приземистые строения с подслеповатыми окошечками, обозрел живописные окрестности и вдруг почувствовал с особой силой, как дорог ему этот небольшой мир, эта малая Родина. Текли годы, десятилетия, проходили века, менялись Государи, менялся государственный строй, но оставалась она одна, эта Земля родная, давшая жизнь детям своим и взывавшая к ним только с одною мольбою – защитить её, не дать опоганить иноземным ублюдкам-нелюдям. Он уже побывал в боях и убедился в том, что умеет драться с врагом, презирая смерть. Но в те минуты он с особой силой понял, что нет у него иного пути, чем путь защитника Родной Земли – Земли, по имени Россия, ибо этот путь проложен через века его предками. Понял, что весь он до последней капельки крови принадлежит этой земле, и что будет стоять, не дрогнув, против любого ворога, который осмелится посягнуть на неё.

        Сталин! Именно он остановил Деникина на пути к Москве, именно он отвёл большую беду от России, ведь если бы белогвардейцы ворвались в Белокаменную, резни не избежать. Рекою полилась бы кровушка русских с одной стороны и русских с другой стороны, полилась бы на радость инородцам, кровопролитие в России замесившим.

        Сталин! Он несколько дней назад слушал его, затаив дыхание, слушал и начинал понимать, почему это имя на слуху в тревожное время. Вот и здесь, в деревне, поговорят, поговорят колхозники, попытают его по поводу того, будет война или не будет, а потом сами и вывод сделают:

       «Ну да что там, Сталин знает, что делать и как делать!».

       Сталин знает, Сталин видит, Сталин сделает всё так, как надо. Потому что это – Сталин.

       Теремрин понимал, что к такому вот положение привели – отчасти неумолкаемая пропаганда по радио и в газетах, а отчасти, даже более чем отчасти – интуиция народа, чувства народа, в своих глубинах понимавшего, видевшего, разгадывающего, кто есть кто.

 

        И люди верили, что в тревожные месяцы весны и начала лета сорок первого, Сталин всё делал правильно, все предвидел и всё понимал.

        И от мыслей таковых становилось легче и спокойнее на душе. Да ведь и не были известны простым людям факты, которые заставляли задумываться руководство страны.

      

Время большой игры

 

       Большая игра между Советским Союзом и гитлеровской Германией вошла в решающую стадию после пакта о ненападении, заключённого 23 августа 1939 года и договора о дружбе и границах с Германией границах, подписанного 28 сентября 1939 года.

       Поначалу, примерно год, «игра» развивалась неспешно. Гитлеру нужно было решить свои вопросы на Балканах и на Западе. Германия подминала под себя всё новые и новые страны, которые, за исключением немногих, таких как, к примеру, Югославия, ложились под неё с завидной терпимостью.

        Гитлеру нужен был покой на его восточных границах, а потому он разыгрывал чуть ли не дружелюбие к СССР. Сталину нужно было время, чтобы завершить перевооружение армии, подготовить её к современной войне моторов, добиться военно-технического превосходства по важнейшим видам вооружений. Кроме того, необходимо было и Англии с Францией показать, что руки на западе у него развязаны, а потому очень стоит поумерить своим аппетиты. А то ведь до чего дошли – вполне реально готовились нанести бомбовые удары по нефтеносным районам юга Державы.

       Тут нужно сразу оговориться. К священному наименованию «Держава» не нужны никакие приставки, в виде уточнения, Держава … Оставляю отточие. К этому наименованию нельзя прилепить ни Англию, ни Францию, ни Новую Гвинею или Гондурас, нельзя прилепить даже США, потому что Держава на планете Земля одна – Российская Держава!

      Держава была есть и будет только одна – Святая Русь, как бы она не именовалась в различные времена!

        Ведь Держава – это не то же самое, что страна или государство. Держава – понятие духовное и вытекает из словосочетания: «Удержание Апостольской Истины». А на планете Земля, как известно, есть только одна страна, одно государство, которое имеет Священное предназначение, данное Самим Создателем – «Удержание Апостольской Истины». Это государство – Россия. И только России Всевышним дарована праведная «Власть от Бога» – Православное Самодержавие. Только Русский Государь, как бы он не именовался в различные времена, именуется Удерживающим. С изъятием из среды Удерживающего наступает, как учит Православие, хаос. Только Россия является Удерживающей на Земле. Если бы тёмные силы сумели (что, конечно, невозможно и никогда не случится) изъять из среды (с планеты Земля) Россию, мiр бы немедленно погиб в наступившем хаосе и кровавой смуте. 

       Только Россию правильно именовать Державой. Ныне ни США, ни возлюбленные штатами Польша, Грузия, Эстония, или придуманная некогда австро-венгерским штабом Украина, вместе с её пресловутой мовой, являющаяся на самом деле Малороссией (во всяком случае за исключением западной части суши, покрытой салом, то есть Подляхии западленской) и прочие злокачественные новообразования – с т р а`н ы, державами не являются, и называть их так, по меньшей мере, безграмотно.

       Поэтому, когда говорят о встречах руководителей трёх держав, ошибаются, ибо нужно говорить – Государь Державы и правители двух стран, ну а лучше, чтоб уж не действовать на нервы лидеров странных злокачественных образований типа Англии (Наглии), говорить просто – трёх стран, в крайнем случае, государств, хотя ни Англией, ни США не руководили государи, а руководили президент и премьер, а потому они всего лишь страны.

      И вот Держава СССР вышла на последние рубежи перед схваткой со странным бандитским, злокачественным новообразованием – третьим рейхом, у руля которого находились те, кого ныне бы на современном жаргоне назвали не иначе как отморозками.

      Тем не менее отморозки эти во главе со своим паханом Гитлером были достаточно сильны – бандитские шайки бывают ведь ещё какими сильными!

      Сталин понимал, с кем имеет дело, понимал, что договора и соглашения для бандитов – пустое место, поскольку живут они и действуют по воровским понятиям. Понимал он это и заключая пакт о ненападении, понимал и на протяжении того недолгого времени – менее двух лет – пока этот пакт всё же позволял оттягивал войну, понимал и весной сорок первого.

         Начало завершающей стадии большой «игры» можно отнести к декабрю 1940 года, когда Гитлер утвердил, в основном, план нападения на СССР и выступил 18 числа с истерично-шизофренической, поистине бандитской речью перед выпускниками военных училищ, где перевёл все законы – пусть и не совершенные, но всё же существующие в мире – на язык блатных понятий – хочу чужое, заберу, потому, что так хочу и имею силу.

       Сталин ответил назначением на должность начальника Генерального штаба Георгия Жукова, победителя японцев на Халхин-Голе.

       Гитлер намёк понял, но сосредоточение войск на границах Советского Союза не прекратил. И вот его новые два выступления – 29 апреля и 4 мая, а также высадка войск в Финляндии показали, что подготовка к вторжению продолжается.

      Сталин сделал ответный шаг – 4 мая встал во главе правительства СССР, а 5 мая выступил перед выпускниками академий, выступил совсем не с миролюбивой, вовсе не пацифистской речью, а также с непревзойдённым тостом, выступил спокойно, без поросячьего визга фюрера и его заумного рукоблудства на трибунах под восторг обезумевших и истеричных масс, в которую фашисты сумели превратить немецкий народ.

      В ответ уже 9 мая в СССР началась переброска значительной части войск Красной Армии к западным границам.

      Настало время сделать свой ход Гитлеру. И он сделал его: 10 мая отправил в Лондон Гесса.

      В ту пору мало кто мог объяснить тот шаг полётом, как теперь говорят иные историки, не сильно ошибаясь, «за высочайшим разрешением Лондона напасть на СССР». В ту пору мало кто понимал, как управляется мир и мало кто знал, что Англия является центром концентрации управления. Мало, кто понимал, что войны на земле в подавляющем большинстве своём процесс управляемый, правда, управляемый не на сто процентов, что полное управление просто не под силу тайным правителям, а потому войны, процесс, зависящий в очень и очень многом от народов стран, подвергающихся агрессии.

       Сталин знал и понимал значительно больше других, но он вполне мог подозревать, что тут кроется целый ряд причин, что, вполне возможно, это попытка Гитлера обмануть Англию, объединиться с ней против СССР, а уж потом, после победы, на которую он в силу недостатка серого мозгового вещества, верил безусловно, разделаться и с ней.

        В сорок первом, да и не только в сорок первом, а даже и в сорок пятом – особенно в сорок пятом – рассматривалась и такая возможность. Друзей на Западе у Советского Союза, а уж если говорить прямо – у России – нет и никогда не было.

        На полёт Гесса надо было реагировать немедленно. Сталин отдал распоряжение наркому оборону Тимошенко провести крупные учения воздушно-десантных войск. Не просто крупные, а учения с использованием максимального количества войск! Тем более, вывод соединений и объединений на учения – лучшая форма боеготовности! Это упреждение в развёртывании!

        Сталин знал, что многие войны начинались именно с учений, понимал, что это своеобразное упреждение в развёртывании несколько охладит пыл агрессора.

        6 мая 1941 года нарком военно-морского флота СССР адмирал Кузнецов представил Сталину донесение военно-морского атташе в Берлине капитана 1 ранга Воронцова, который сообщал, что «…со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию. Одновременно намечены мощные налёты авиации на Москву, Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах...».

         Как знать, может быть крупные учения воздушно-десантных войск и заставили отложить дату, если она не была заведомо ложной информацией в полном объёме.

       По распоряжению Сталина была издана директива по призыву 800 тысяч резервистов с целью укомплектования до полного штата целого ряда соединений. Через несколько дней снова призыв. На этот раз 300 тысяч.

        Число призывников ограничивалось умышленно, чтобы Гитлер не мог придраться и заявить о том, что в Советском Союзе объявлена мобилизация.

        Гитлер продолжил переброску войск с Балкан к границам России, словно рассчитывал на то, что Сталин не будет по этому поводу протестовать.

       Сталин поручил Молотову дать задание послам говорить открыто о «большом сосредоточении войск на наших западных границах».

       Дал он поручение и разведке НКГБ по подготовке дезинформации, которая, впрочем, при определённых условиях, могла таковой перестать быть.

        Ставя задачу генералу Лаврову, Сталин сказал:

        – Подбросьте руководителям рейха сообщение о нашей решительной подготовке к агрессии.

        – Это можно сделать через германскую резидентуру в Китае, – сказал Лавров. – Там установлен надёжный канал. Всё, что нам нужно, они немедля перехватят и расшифруют.

       – Так вот, пусть знают, что мы готовы к отражению нападения.

       Руководители рейха, живущие и творящие зло по понятиям, проговаривались, что готовы использовать против СССР химическое и бактериологическое оружие. Сталину доложили об этом, доложили, что на склады близ границ СССР доставлены соответствующие боеприпасы.

       Сталин тут же сделал ответный ход. Он поручил генералу Лаврову:

       – Поскольку немцы первыми взялись за планирование и подготовку применения этого страшного и бесчеловечного оружия, мы должны дать адекватный ответ. Прошу довести до сведения руководителей рейха следующее: если они пойдут на это, советская бомбардировочная авиация нанесёт удары по Берлину и другим городам. Причём мы ударим как раз теми средствами, о применении которых они мечтают.

         Нельзя было забывать и об Англии. Лавров доложил:

         – Английская разведка пытается убедить Гитлера, что если он решит провести десантную операцию на Британские острова, Советский Союз нанесёт удар Германии в спину.

       Подумав, Сталин сказал:

         – Вот сейчас, сегодня – не вчера и не завтра, а именно сегодня нам это на руку. Поддержите дезинформацию. Подбросьте англичанам данные о том, что мы, хоть и имеем договора с рейхом, считаем необходимым покончить с господством его на континенте.

        Но дезинформацией в основном пользовалась та сторона, что жила и действовала по понятиям.

        Посол СССР в Берлине Деканозов в мае сорок первом был вызван в Москву. 5 мая германский посол в СССР Шуленбург, зная о его нахождении в столице, пригласил на завтрак, на котором присутствовали также советник германского посольства Хильгер и переводчик Сталина Павлов. Шуленбург, не таясь, заявил:

       – Господин посол, может, этого ещё не было в истории дипломатии, поскольку я собираюсь вам сообщить государственную тайну номер один: передайте господину Молотову, а он, надеюсь, проинформирует господина Сталина, что Гитлер принял решение двадцать второго июня начать войну против СССР. Вы спросите, почему я это делаю? Я воспитан в духе Бисмарка, а он всегда был противником войны с Россией…

         Когда Деканозов доложил о разговоре, Сталин отнёсся к заявлению германского посла настороженно и сказал:

        – Будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов.

        Но надо было давать ответ и в этом случае – ответ через Деканозова.

        Германский посол встречался с Деканозовым ещё два раза – 9 и 12 мая и на встречах они обсуждали, как снизить опасность вооружённого конфликта, способного перерасти в большую войну.

        12 мая Деканозов по поручению Сталина предложил Шуленбургу подготовить совместное коммюнике, в котором разоблачить слухи, объявить, что они «не имеют под собой основания и распространяются враждебными СССР и Германии элементами».

        Шуленбург согласился и попросил:

        – Мог бы Сталин направить письмо Гитлеру, в котором содержалось бы предложение выпустить данное коммюнике.

       Сталин видел, что Шуленбург ратует за мир, он помнил, что Шуленбург был одним из инициаторов и радетелей пакта о ненападении, чуть ли не искренним почти что в единственном числе, радетелем за миролюбивые отношения между странами. Но Сталин никак не мог понять, действует ли германский посол исключительно по личной инициативе или всё-таки выполняет задание по дезинформации. Особенно заявляя о скором нападении Германии на Советский Союз.

       Сталину нужен был небольшой тайм-аут. После одного из совещаний Сталин попросил задержаться для разговора генерала Ермолина.

        С 11 марта 1941 года генерал-майор Павел Андреевич Ермолин являлся начальником Управления устройства тыла и снабжения Генерального штаба Красной Армии. Многие совершенно секретные вопросы ему приходилось решать непосредственно со Сталиным, причём, бывали и такие проблемы, которые Сталин доверял только ему, не доводя их даже до наркома и начальника Генерального штаба. Конечно, тут имели место и личные взаимоотношения. Сталин всецело доверял Ермолину и относился к нему с большим уважением и, как к очень немногим, обращался по имени и отчеству.

      – Павел Андреевич, – сказал он. – Не кажется ли вам, что мы получаем уж слишком много сведений о начале войны. Ну, кто же разглашает такие сведения? Что за всем этим кроется? Черчилль сообщает, что Гитлер нападёт на нас тридцатого июня, наш военный и военно-морской атташе Воронцов, между прочим, прекрасный разведчик, докладывает, что какой-то болтливый немецкий офицер тоже назвал дату нападения. Причём данные Воронцов получал неоднократно, только даты постоянно меняются.

        Тут действительно было о чём подумать.

         Для чего сведения подобного рода подсовывались нашим разведчикам? Для того, чтобы держать руководство СССР в постоянном напряжении? А быть может, чтоб случилось так, как в известной крохотной басне Льва Толстого «Лгун»?

       «Мальчик стерёг овец и, будто увидав волка, стал звать:

       – Помогите, волк! Волк!

      Мужики прибежали и видят: неправда. Как сделал он так и два и три раза, случилось – и вправду набежал волк.

     Мальчик стал кричать:

     – Сюда, сюда скорей, волк!

     Мужики подумали, что опять по-всегдашнему обманывает, – не послушали его.

      Волк видит, бояться нечего: на просторе перерезал всё стадо».

      Вот от той басни и произошла пословица: «Не кричи: «Волки!»

      Вряд ли малограмотное руководство рейха, не знающее не только зарубежной литературы, но и своей, могло читать эту басню. Но басня то родилась не на ровном месте. Действительно, если долго пугать чем-то одним и тем же, в нужный момент помощь не придёт. Много этаких вот рассказов, к примеру, касающихся пожаров, а не только волков.

        Сталин понимал, что все попытки убедить его в скором начале войны имеют хитроумные и коварные цели. Гитлер размышляет: не поверит вовсе – возьмём внезапностью, поверит и подведёт войска – окружим и разгромим так, что весь командный состав поляжет в котлах, объявит мобилизацию – сделаем агрессором.

       Так что Гитлер запускал постоянно подобные многоходовки не случайно.

      

        Сталин помолчал, быть может, вспомнив и пословицу, и басню Льва Толстого – он в отличие от бескультурных деятелей рейха, был образован, начитан, грамотен.

        В разговоре с генералом Ермолиным он пытался решить главный вопрос – подводить или не подводить войска к государственной границе. Он чувствовал подвох, но до конца оценил его чуть позже. А пока и он, и Ермолин придерживались одного мнения.

        Сталин задал вопрос:

        – Так не кажется ли вам, что Гитлеру нужна наша мобилизация? Гитлеру нужно, чтобы мы развернули свои главные силы у границ?

        – Товарищ Сталин, – сказал, наконец, Ермолин, – Нас провоцируют. Подводить войска к границам нельзя. Мосты в приграничной полосе не выдержат танков и тяжёлых орудий. Надо учесть и то, что немецкие железные дороги имеют пропускную способность двести двадцать эшелонов в сутки, а наши только восемьдесят. Мы не сможем подбрасывать резервы, боеприпасы, не сможем проводить манёвры. К тому же численность наших Вооружённых Сил – два миллиона девятьсот тысяч человек, причём, один миллион – на Дальнем Востоке, против Японии, да ещё довольно значительные силы – свыше тридцати дивизий – против Турции. У немцев подавляющее численное превосходство на наших западных границах.

         Эти данные впоследствии были подтверждены разведкой – Гитлер имел на восточном фронте пять с половиною миллионов человек.

         Выслушав Ермолина, Сталин сказал:

         – Пожалуй, вы правы. Подводить войска не будем. Кроме всего прочего, мы должны помнить, что Гитлеру важен политический аспект – ему важно сделать так, чтобы обвинить нас в развязывании войны. Нам нужно смотреть в будущее. Нас и так попытаются обвинить в агрессивности, обвинить беспочвенно. А если дать им почву, значит, только помочь в будущем в организации клеветнических нападок.

 

Орденоносцы       

 

        Не только Николай Теремрин, но и все выпускники академий – и присутствовавшие на торжественном приёме в Кремле, и не присутствовавшие на нём, ибо всех обычно на такой приём приглашаются отличники, после выпуска и перед поездкой в пункт назначения, отправились в отпуск.

       Собирался в отпуск и старший батальонный комиссар Посохов, окончивший Военно-политическую академию имени В.И. Ленина.

       Но перед отпуском ему посчастливилось принять участие в необыкновенном торжестве в Кремле.

       После официальной части был объявлен небольшой перерыв. Выпускники академий ходили по залам Большого Кремлёвского дворца, с интересом осматривая достопримечательности.

       К концу тридцатых в официозе уже не так резко звучали выпады против русских государей, бережнее стали относиться власти к наследию России.

       Чего стоил один только Георгиевский зал, где на стенах были высечены золотом имена Георгиевских кавалеров.

        Посохов вышел из зала, где происходила официальная часть вместе со своими однокашниками по академии, но в какой-то момент оторвался от них и оказался один. Тогда-то и он, кавалер ордена Красного Знамени за Испанию, приметил молодого капитана, у которого тоже сиял на кителе боевой орден. Какие-то чёрточки лица капитана, неуловимые чёрточки, показались знакомыми и Посохов решил, что капитан тоже побывал в Испании – там он его и видел.

      Как-тут не заговорить?!

       – Товарищ капитан, – сказал Посохов, остановившись у орденоносца, рассматривающего списки кавалеров ордена Святого Георгия в Георгиевском зал, – орден за Испанию?

         Капитан обернулся на голос и ответил:

         – Нет, товарищ старший батальонный комиссар, орден я получил за Халхин-Гол, – а затем представился, как, собственно, и положено в разговоре со старшим по званию: – Капитан Теремрин.

       Обменялись рукопожатием.

        – Просто лицо показалось знакомым, – пояснил Посохов.

        Теремрин внимательно посмотрел и тоже отметил в лице, что-то такое, словно бы знакомое. Немного, отдалённо, но знакомое.

         – Ну а я за Испанию! – сообщил Посохов. – Академия Фрунзе? – спросил он, приглядевшись к петлицам, которые в ту пору соответствовали роду войск.

       Посохов, хоть и не подал виду, но не мог отделаться от мысли, что очень и очень знакома ему фамилия капитана.

      «Теремрин, Теремрин! Слышал ведь, точно слышал эту фамилию Неуели?!», – мелькнуло в голове, но только хотел продолжить разговор, как объявили об окончании перерыва и всех пригласили в зал.

       Посохов хотел пойти вместе с Теремриным, но тут отвлёк один из однокашников, воскликнув:

      – Пойдём, пойдём, что стоишь…

      Посохов обернулся:

      – Да, да, сейчас, – но его уже окружили друзья-товарищи по академии, предлагая на банкете держаться вместе.

      – Да там, наверное, все места точно распределены, – высказал кто-то предположение.

      – Да-да, – невнятно буркнул Посохов, осматриваясь вокруг и пытаясь отыскать глазами капитана, но его и след простыл.

      Ну а дальше пошли тосты, среди который и самый главный – Сталинский.

       После банкета выходили всё также группой «академиков-ленинцев». Посохов всё же попытался отыскать того капитана, но народу было столько, на народу, одетого почти одинаково, что сделать это было практически невозможно.

      В общежитии с нетерпением ждали жена и сын с дочерью. Да, выпуск праздник! И отпуск, в отличии от Теремрина, Посоховым был распланирован прямо по Симоновской поэме «Иван да Марья», только без Волги и Крыма. Всё было короче: «В Сочи месяц…», где решили отдыхать «так, что б надолго». И не то, что б уж прямо так «в воду глядели», не то чтоб думали, что отпуск этот последний, а всё же тревожно было.

        Во всяком случае если бы он услышал песню на стихи Шпаликова

«Рита, Рио – Рита вертится фокстрот», то не согласился бы с бравурным её тоном: «Ничего, что немцы в Польше, но сильна страна. Через месяц, и не больше кончится война». Но песня была написана после войны, а в сорок первом её автору было всего четыре годика.

     Тем не менее, песня отражала дух того времени. Многие, очень многие смотрели в будущее с оптимизмом. Но военные так смотреть не могли. И сегодня в Кремле Посохов ещё раз убедился, что враг, с которым скоро придётся сразиться, не прост, что сил у него много, потому что на него услужливо работает вся Европа.

       Посохов получил назначение в распоряжение командующего Одесским военным округом и должен был после окончания отпуска прибыть в Одессу. Ну а жена с детьми, пока он не обоснуется на новом месте службы и не получит жильё, решила отправиться к своим родителям. Сам то Посохов вплоть до самой женитьбы был один одинёшенек на всём белом свете…

       – Ну что, собираемся! – сказал Посохов как можно более беззаботно. – Завтра с утра получаю отпускные документы и на вокзал за билетами!

       – Урр-ра! – дружно закричали дети. – На море, на море!

       Для них это было событие! Море только на картинках, да в кино видели! А тут – целый месяц. Прежде отдыха у родителей жены на Волге. Правда, летом редко удавалось получить отпуск. Лишь в академии. Там отпуска летом, да только детки маловаты были, чтобы с ними пускаться в дальние путешествия. Одно дело добраться до родителей жены, где при переводе на другое место службы можно их на какое-то время и оставить.

       Вот и теперь так спланировали. Правда, обычно жена сразу ехала с ним, а потом уже, когда устраивались, отправлялась за детьми. Но теперь Посохов сказал, что время сложное, лето может быть жарки – он имел в виду сплошные учения, полевые выходы, так что до осени лучше побыть у родителей.

         У Посохова же никакой родни, кроме жены, ну и детей, не было.

        Кто он и откуда родом, сам толком не знал. Детдомовский. Помнил лишь, что мать звали Анной, чаще Аннушкой, во всяком случае, так называл её барин, в поместье которого она служила по дому. Даже отчества матери в памяти не осталось.

       Родился, по всей вероятности, в помещичьей усадьбе. Кто был отец, что случилось с ним? Об этом ему никто и никогда не говорил. Стоял помещичий дом на возвышенности, с которой хорошо была видна церковь Спаса и всё село Спасское, открывалась с высокого крыльца широкая пойма реки Теремры с затонами, которые звались Тихими. От них, должно быть, и деревня, примыкавшая к селу, именовалось Тихими Затонами.

       Помнил смутно, что был у помещика сын Алексей, который приезжал на каникулы сначала юнкером, затем офицером. Ко нему он относился очень хорошо, привозил из города подарки, часто играл и рассказывал всякие военные истории. Перед самой войной сын помещика женился на дочери местного священника – отца Николая. Ну а потом началась Первая мировая... Он воевал, но после войны, когда началась революция, больше уже в усадьбе не появлялся, хотя у него и родился сын. Впрочем, было тогда Посохову лет слишком мало, и не всё запомнил, потому что многое просто и незачем было запоминать. А вот о том, что местные сплетницы судачили, будто он – сын барина, хоть и слышал лишь краем уха, ибо в глаза ему такое говорить побаивались – а ну как барину скажет – а вот запомнил.

        Но особенно сильно врезалась в память беда, которая внезапно навалилась на него, на мать, на барина, у которого они жили.

        Поезд нёс Посохова со всей семьёй на юг, в Сочи. Он стоял в коридоре и любовался видами Черноземья, открывающимися за вагонным окошком. И вдруг услышал случайно оброненную пассажиром фразу:

       – Сейчас будет станция Лазарево, а от неё рукой подать до Толстовских мест, – говорил он своей спутнице, стоявшей рядом у окна.

       Это была пара уже не молодая, очевидно, тоже отправившаяся в путешествие на юг. Во всяком случае поезд то, на котором они ехали, был кавказского направления.

       Услышав о том, что Толстовские места, оказывается, где-то здесь, в районе какого-то Лазарева, Посохов не выдержал. И, рискуя быть бестактным, спросил:

      – Извините, а разве мы Ясную Поляну ещё не проехали?

      Пожилой мужчина с седой бородкой клинышком – ну не дать не взять учитель или врач – осмотрел молодцеватого военного, оценил три прямоугольных «шпалы» в петлицах и красные звезды с серпом и молотом на рукавах чуть выше обшлагов, улыбнулся и мягко, как-то очень по-учительски, сказал:

      – Товарищ старший батальонный комиссар! Я имел в виду Пирогово, а не Ясную Поляну. Здесь до села Пирогово рукой подать. А в селе Пирогово имение, принадлежавшее любимой сестре писателя Марии Николаевне, в которую, кстати, был влюблён другой наш замечательный писатель Иван Сергеевич Тургенев.

        – Пирогово? – переспросил Посохов и повторил: – Пирогово, Пирогово… Кажется на реке Упе?

        – Да, через село протекает река Упа, приток Оки. Точно, – сказал нежданный собеседник.

         – А есть там ещё река Уперта? – снова спросил Посохов, извлекая из дальних кладовых памяти что-то очень далёкое, почти что совсем забытое.

         – И река Уперта есть, и река Теремра…

         – Как вы сказали? Теремра… Странное название…

         – Ничего странного, молодой человек… Вы извините, что я вас так назвал, но для такого высокого звания вы молоды…

         В общем-то действительно, для возраста Посохова, который, кстати, он знал сам весьма и весьма неточно, звание старший батальонный комиссар, приравнивавшееся к званию подполковник, было достаточно высоким.

         – Ничего удивительного, – продолжал собеседник, – места то здесь какие. Терем Бога Ра! Недаром и река так названа в незапамятные времена: ТеремРа!

       – Извините меня за назойливость, – сказал Посохов, – а не можете ли вы назвать, если конечно, бывали здесь и знаете, какие-то сёла или деревни близ Пирогово?

        – Конечно, могу… Село Ржаво, деревни Ивановка и Скородумово, село Спасское, которое, кстати, фактически срослось с деревней Тихие Затоны. Чувствуя, что вам знакомы эти места?

       – Да, думаю да… Просто от них веет далёким, очень далёким детством.

       – Вот как?! Интересно. Может, я чем-то могу помочь? Что-то напомнить о краях этих? Бывал я здесь сразу после революции и гражданской войны, бывал, – сказал он задумчиво. – Да, так что же вас интересует?

       – Вам знакома фамилия Теремрины?

       – Ну как же, как же, слышал. Жил тут помещик с фамилией такой…  Жил… Был он военного сословия, да и сын его по стопам его пошёл, да вроде как погиб на германской.

       – А сам помещик? – спросил Посохов, затаив дыхание.

       – Сам-то, сам… Теремрин Алексей… Нет, запамятовал отечество. Так вот он он-то революцию пережил, потому как в отставке уже находился и давно уж понемногу учительствовал, даже школу построил. Да и вообще крестьянам помогал. Кстати, многие с ним с войны приехали, где он, кстати, геройствовал – кавалер Георгиевский.

      – А какова судьба его, этого помещика? Что с ним стало в революцию и гражданскую?

      – Погиб он, погиб… Крестьяне то пощадили, и дом даже не разрушили, и местная власть не трогала, поскольку не противился ей, а наоборот помогал. Но приехал комиссар… Фамилия такая… Да, вспомнил – Вавъесер. Приехал с отрядом карательным. Дом окружили. Комиссар потребовал, чтобы помещик немедленно вышел из дому. Послал за ним двух карателей. Но в ответ прогремели выстрелы, и оба пали замертво уже почти на пороге дома. Вавъесер поскакал прочь, но и его достала пуля. Он слетел с лошади и по-бабьи завыл на всю округу, но, как потом говорили, рана оказалась не смертельной…

       И тут как гром от рассказа о выстрелах этих прогремел где-то в глубинах памяти. Да, да! Расстреляли барина прямо перед домой, только и успел крикнуть его матери: «В лес, в лес беги. Да через дом, через дом», – это уточнение было не совсем понятно, но запомнилось и ещё слова: «Береги сына. Береги Мишутку!». Он, правда, не уточнил, чьего сына. Может, он просто велел Аннушке беречь её сына. Запомнил Посохов сырость подземного хода, потому лес, лес… Они укрылись в лесу и просидели там дотемна. Мать плакала и что-то причитала. Поздней ночью отправились куда-то прочь от Спасского.

      Сначала почти бегом преодолели небольшое расстояние от леса, примыкавшего к околице деревни, до другого, через который проходила глубокая балка.

       Потом дальше – к валунам. Часто они с матерью хаживали там по грибы, да по ягоды. Часто подходили к огромным белым валунам. Мать ставила Мишутку на те, что поменьше, он лазил по ним. Загадка загадок – откуда могли взяться в тех краях огромные камни, если на многие километры ни одной горы или горочки – всё поля, да леса. Жутковато было возле тех камней, жутковато от какой-то глубокой тайны вечности, тайный Вселенной.

        Вспомнив о тех камнях, Посохов пожалел, что не расспросил о них попутчика с бородкой – он-то, небось, знал о них что-то такое, чего не знали другие. Хотя и не факт.

        Мать всё о чём-то думала. Иногда даже шептала негромко:

        – В Скородумово к бабе Маше? Нет, нет… Опасно. А если в Пирогово к тётке?!

        Под утро пошёл дождь, мелкий, надоедливый, осенний.

        – Мам, холодно, я весь промок, – говорил Мишутка.

        – Ну что, к тётке Нюре в Пирогово?

        – Пошли скорее, холодно…       

        И они отправились в Пирогово.

        Едва достучались. Громко то мать дубасить в дверь боялась. Зачем внимание соседей привлекать? Постучала в одно окошко, затем в другое, и наконец кто-то отодвинул занавесочку и приоткрыл форточку:

        – Хтой-то там?

        – Я, тёть Нюр, это я, Аня.

        – Чой-то? Я сейчас. Иде к двери.

        Отогрелись в тёплой хате чаем, Мишутку отправили на печку к хозяйским детям. Но он не мог сразу уснуть, слушал.

        Мать куда-то собиралась, тётка и её муж отговаривали.

        И всё-таки вскоре скрипнула входная дверь. Ушла мать в ночь, в дождь.

        Когда Мишутка проснулся, её ещё не было. Сели завтракать, а потом тётка Нюра, взяв коромысло, отправилась к колодцу – там место сельских новостей.

        Вернулась испуганная, расплескав по дороге воду.

        – В Спасском-то, в Спасском дом барский сгорел и там, сказывают, комиссар сгорел – не успел выбраться. Это тот, которого тамошний барин подранил. А потом тихо так сказала, обращаясь к Мишутке: «Поймали твою мамку, сказывают, поймали и, сказывают, убили. И тебя теперь ищут».    

        И уточнила, что подручный комиссара Вавъесера, некто Брандсмауер, приказал доставить к нему буржуйского отпрыска, то есть меня, живым или мёртвым. Вот имена этих палачей Посохов запомнил на всю жизнь.

       Мишу весь день прятали на гумне, да вроде как совет держали – что делать-то? Прознают, что родичи в Пирогово, придут и быть беде. Решили, что надо ему скрыться. А как?

        Вроде и не по-людски, вроде и не по-русски, да только ночью муж тётки отвёл далеко от деревни. Благо потеплело и дождь прекратился. Остановились близ города, и сказал дядька на прощанье:

       –Ты, Мишаня, забудь из какого села идёшь и как звать мамку твою. А пуще всего забудь имя барина. Не то, так я думаю, не сносить тебе головы. Не сносить…

      Он смахнул со щеки слезу.

       – Вот тебе, Мишаня, посох на счастье. Я с ним на заработки в город хаживал. Ступай в город, поищи приют. Я б сам тебя туда отвёл, да как бы лишних вопросов задавать. Не стали. Как отвечать. А ты ничего не знаешь, ничего не помнишь! Пуще всего имя барина не помнишь! Да и мамкино имя тоже. Понял – ничего. Давно бродяжничаешь…

        Всё «забыл» Мишаня, хотя как совсем-то забудешь, если фамилия помещика была чем-то созвучна с названием реки, на которой стояло село – реки Теремры».

       От реки и пошла такая непривычная для тех мест фамилия, а так в селе много было Савельевых, Тулиновых, были, как водится, Ивановы. А вот он – Посохов… Как сквозь туман, окутавший прошлое, прорезывалось то, что произошло. Прицепил ему дядька за спину котомку с продуктами, дал выструганную и отполированную временем палку и сказал:

        Прямиком пошёл в город, но, напуганный предупреждениями, что его ищут каратели, долго ещё пол улочкам бродил. Вот уж и день новый занялся, осенний день. Городок, название которого теперь уж стёрлось в памяти, утопал в золотистой листве.

        Видел стайки бродяг, снующих по улицам. Быстро так появлялись из подворотен и так же быстро исчезали. Пристать к ним побоялся – чужака не примут. А там как раз облава на подобных ему бродяг.

       Изловили его, привели в приют, втолкнули в какую-то комнатушку, где мужчина в белом халате спросил строгим голосом:

        – Звать как?

        – Михаилом.

        – А фамилия?

        – Почём я знаю? Отца, сказывают, в ту ещё войну прибило, мать померла.

       – Так уж и не знаешь? Да брось ты эту свою палку.

       – То не палка, то посох мой…

       – Посох? Вот и запишем тебя Посоховым. Запомнишь?

       – Запомню.

       – Лет сколько?

       Пожал плечами. Сказано было мужем тётки ни слова о себе – не помню и всё, так и не ответил.

       Проворчал что-то человек в белом халате, да и записал наугад – «девять лет». Почему девять? Может, для ровного счёта – шёл в 1919 год. Ну и рождение, стало быть, выпадало на 1910-й. Ну а днём рождения сделали день записи данных и поступления в приют, из которого он потом был отправлен детский дом уже с фамилией Посохов.

        А что? Фамилия неплохая, даже чем-то духовным от неё веет. Отправили в детский дом.

       Записали, что сирота. Ну а сирота и есть сирота. Запись о родителях, кто они и откуда, какого сословия – отсутствует.

       Кто он был? Крестьянский сын? Всё дала ему советская власть – всё: кров, образование, товарищей и путёвку в жизнь.

       И вдруг подумалось, что, не случись революция, как знать, как бы сложилась судьба, если он действительно сын барина. Сын? Байстрюк – так, кажется, внебрачных детей называли. А какова у них судьба?

       В этот момент подумалось, что защищать ему предстоит не только советскую власть – защищать предстоит Россию. Вот иногда можно слышать, что враг ненавидит Советский Союз, потому что это государство рабочих и крестьян. А почему тогда ходил походами во все времена с самых незапамятных. Почему устроил смутное время, почему тёмные силы направили сюда Наполеона, почему западные страны вместе с Турцией напали соединёнными силами в 1853 году, атаковали Валаам, Петропавловск-Камчатский, Крым, Севастополь?

       Жена прервала раздумья, поинтересовавшись:

       – С кем это ты разговорился?

       Посохов пояснил. Ну а жена, которая, знавшая короткую родословную мужу, и не слишком приветствовавшая поиски истоков, покачав головой, спросила:

       – Всё хочешь выяснить корни свои? А вдруг они у тебя не совсем пролетарские? Как бы хуже не вышло. Времена-то какие!

       – Да я ж аккуратно… Мало ли для чего мне это нужно знать.

 

       Между тем, поезд уже оставил далеко позади Тулу, Щекино, приближалась небольшая станция Лазарево, о которой и зашёл разговор в коридоре вагона.

         Сначала проплыл за окном переезд со шлагбаумом и стоящей возле него дежурной, открылась низина с озерком внизу, в котором плавали гуси, но скоро все закрыл стоящий на запасном пути рабочий поезд, который пропускал скорый. Посохов быстро вышел из купе, чтобы посмотреть на станционное здание, которое должно было, вероятно, открыться справа. И вдруг! Нет этого не могло быть, но это было… Он увидел бодро шагавшего по платформе капитана, того самого капитана, с которым разговорился перед неофициальной частью приёма в Кремле.

        – Теремрин! – прошептал он и почувствовал, что жена, которая вышла из купе следом, мягко положила ему на плечо руку и шепнула: – Тише! Какой ещё Теремрин? Где Теремрин?

        И платформа, и капитан, вышагивавший по ней, и станционное здание – всё уже скрылось. Виды, открывающиеся из вагонного окна, меняются стремительно, поскольку невелик сектор обзора.

        Посохов поспешил вернуться в купе, сказал жене, вернувшейся следом:

        – Я видел на платформе того капитана, которого встретил в Кремле и который представился Теремриным!

        – Тебе, наверное, показалось. Откуда он здесь?

        – Здесь то как раз ему и быть!

        – Обознался?!

        – А орден Красного Знамени!

        – Из окна рассмотрел?

        – Этот орден, знаешь, издалека видеть!

        Что ж, с этим жена не могла не согласиться. Когда Посохов вернулся из Испании, причём, вернулся через Москву, где Михаил Иванович Калинин вручил ему и другим отличившимся командирам награды, она встречала его на вокзале небольшого приволжского городка.

       Его вагон проплыл мимо – она неправильно рассчитала, где стоять и ждать. Побежала за поездом, замедлявшим бег, и увидела как высокий статный военный спрыгнул с подножки, и прежде чем узнала в этом военном своего мужа, ослепило её ясное и яркое сияние ордена на его кителе!

       Орден Красного Знамениты был сделан действительно здорово и действительно виден был издалека.

       А между тем, поезд миновал Плавск и стал замедлять ход перед по обыкновению длинной стоянкой на узловой станции Скуратово.

       Вышли на платформу. А навстречу крестьянки окрестных сёл и деревень с самой разнообразной снедь. Огурчики солёные, картошка варёная в мундире, а вот лук зелёный и редисочка уже урожая этого года…

      Накупили всего понемногу, чтобы устроить обеденный пир горой. За обедом незаметно промелькнули за окном Чернь и Мценск, город, которому суждено было уже грядущей осенью войти в военную историю страны. Потом Орёл, тоже стоявший на пороге своей знаменитости, которая коснулась его уже в сорок первом, а просияла в сорок третьем году.

       После короткой остановки в Орле поезд снова набрал скорость и пошёл ровно, с монотонным перестуком колёс.

       Дорога немного разморила, даже сын с дочерью угомонились и жена, кажется, задремала, а Посохов лежал с открытыми глазами на верхней полке, глядя на сгущающиеся сумерки за окном.

       Лежал и думал о превратностях судьбы. Неужели он, политработник, можно сказать, полпред партии в Красной Армии, может быть сыном царского офицера? А всё же хотелось узнать подробности, узнать, что стало с тем старшим сыном его отца, которого он в последний раз видел перед весной 1917 года. Впрочем, поиски такие проводить совсем не безопасно. А если заинтересуются его поиском особисты? И всё же решил утром поговорить с Попутчиком. Здесь-то, в дороге, можно и поговорить, да и причину интереса придумать какую-то вразумительную.

        Наконец, всё же решил продолжить разговор с попутчиком, порасспросить о тех краях и о том, знает ли он что-то ещё о Теремриных. Попутчик ехал в соседнем купе. Осторожно постучал и приоткрыл дверь.

       – К вам можно?

       В купе сидели мужчина и женщина, но совсем не те, что были утром в коридоре.

       – Простите, а здесь вот ехали…

       – А-а-а, Савельевы что ль?! – переспросил мужчина. – Так они в Орле вышли.

       Посохов уже хотел закрыть дверь, но задержался и ещё раз спросил:

       – Вы не подскажете, а кто этот приятный мужчина, с бородкой, приятный собеседник?

       – Попутчик, – пожал плечами мужчина, сидевший у окна. – Откуда знать, кто. Сказывал, что учитель. Директор школы, вроде бы, а вот которой и где, не спрашивал. То, что сказал он мне, то вам и сообщая. Дорожное знакомство.

       О чём ещё было спрашивать?

       Посохов вернулся в своё купе. Что ж, пора было переключаться на отдых. То служба, то вот странное знакомство… Нет, надо и детям время уделить. Пошутил:

      – И что это мы на море собрались, когда теперь почти что на курорте служба проходить будет. Одесса! Город у моря!

       – На море, хотим на море! – почти одновременно закричали дети.

       – На Волге ещё успеют отдохнуть, – сказала жена. – Не думаю, что ты нас раньше осени заберёшь. Вон какая обстановка. А на зиму Гитлер нападать не решится.

      – Это точно, – согласился Посохов и подумал: «Да, мы не Польша и не Франция».

      Разговор с попутчиком, воспоминания… Всё это немного отвлекло от главного, что волновало каждого хоть немного разбирающегося в международной обстановке человека. Ну и, конечно, не могла не волновать каждого, кто носил в своих петличках воинские знаки различия, а особенно яркие красные звёзды на рукавах.

      Ему, как политработнику, особенно важно было понять смысл услышанного, ведь вот уже через месяц он прибудет в полк, он начнёт службу. И у нему будут обращать со многими волнующими вопросами, поскольку обстановка становилась всё тревожнее.

       И на эти вопросы нужно будет отвечать не дежурными фразами. Та то он и полпред коммунистической, чтобы правильно разъяснять её политику и коммунистам и беспартийным.

       Так думал о том, что предстоит уже в скором будущем, так думал, хотя очень бы хотел хоть на время отвлечься от мыслей об этом предстоящем. А поезд нёс его к морю, переносил в совершенно иной мир – мир отдыха, мир, удалённый от забот и тревог.

       Посохов, конечно, как и все выпускники, рвался в Западный Особый военный округ. Считал, что главные события там будут происходить, именно там, ведь через Белоруссию проходила прямая дорога на Москву. Сколько уже агрессоров ходили той дорогой, прежде чем зубы свои обломать о неприступную Русь Матушку!

        Но командованию виднее, кого и куда посылать. Ехал он на высокую должность – на должность заместителя командира стрелкового полка по политчасти.

       Одесса! Никогда не бывал Михаил Посохов в тех краях. Даже за границей довелось побывать, а вот на побережье Чёрного моря как-то не удавалось. Заграница, правда, особая – 1936 год. Испания!

       Перед отпуском поинтересовался историей Краснознамённого одесского военного округа. Дореволюционная история в ту пору не была в моде, а потому нигде не указывалось, что создан этот округ ещё в 1862 году в ходе реформ военного министра Милютина. Но в печатных материалах, доступных Посохову, история округа начиналась с 1919 года. Создан после освобождения Новороссии на территории Херсонской, Таврической и Бессарабской губерний, но вскоре был упразднён – враг занял эти территории. И вновь создан уже 1 октября 1939 года, вскоре после заключения пакта о ненападении с гитлеровской Германией. Значит возникла необходимость в этом войсковом объединении, значит лежат на нём серьёзные задачи, сути которых он, Посохов, только собиравшийся в Одессу, пока не знал. Отметил лишь для себя, что округ располагается на территориях Одесской, Днепропетровской, Николаевской, Запорожской, Кировоградской областей, Крымской АССР и Молдавской ССР.

       Командовал войсками округа генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, начальником штаба округа был генерал-майор Матвей Васильевич Захаров.

       Конечно, мысли о будущей службе не давали покоя. Но постепенно семья, дорога, просторы, открывающиеся за окном, увели размышления на ближайшее и насущное…

       Да и что уж тут поделаешь – думай, не думай, ничего не надумаешь. Не лучше ли положиться на руководство, которое, как казалось тогда, всё знает и всё делает правильно.

.

А игра продолжалась!

       

      В мае-июне крупная игра на дипломатическом поприще продолжалась. Сплошь сыпалась дезинформация из самых различных источников, в дезинформацию включился сам Гитлер.

         А игра продолжалась!

       

      В мае-июне крупная игра на дипломатическом поприще продолжалась. Сплошь сыпалась дезинформация из самых различных источников, в дезинформацию включился сам Гитлер.

       15 мая 1941 года на Тушинском аэродроме неожиданно приземлился огромные по тем временам трёхмоторный транспортный немецкий "Юнкерc-52".

      Из самолёта вышел офицер Люфтваффе и сообщил:

      – Прошу передать личное письмо фюрера господину Сталину!

      Письмо забрали и доставили Сталину, у которого сразу возник вопрос, каким образом немецкие лётчики смогли выполнить эту задачу без предварительного согласования маршрута полёта.

      На этот вопрос ответить никто не мог.

      – Выяснить и доложить! – приказал Сталин и распечатал письмо, которое имело целью объяснить сосредоточение немецких войск близ границ СССР. По этому поводу советская дипломатия уже не раз обращалась к дипломатии германской.  

       И вот Гитлер решил, по-видимому, сам лично снять все вопросы с помощью обращения к Сталину. В письме говорилось, что войска размещены близ границ СССР с целью введения в заблуждение английской разведки. То есть они предназначены для действий против Англии, но пока их держат на востоке. Гитлер писал:

       «Уважаемый господин Сталин, я пишу Вам это письмо в тот момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно добиться прочного мира в Европе ни для нас, ни для будущих поколений без окончательного сокрушения Англии и уничтожения ее как государства...

       (…) При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.

       Уверяю Вас, честью главы государства, что это не так. Со своей стороны я тоже с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.

      Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств, на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками.

       В подобной обстановке я совсем не исключаю возможность случайного возникновения вооруженного конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить.

      Я хочу быть с Вами предельно откровенным. Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на подобный конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и сорвать мои планы.

      Речь идёт всего об одном месяце. Примерно 15-20 июня я планирую начать массированную переброску войск на запад с Вашей границы.

При этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. И, само собой разумеется, постараться не дать им никакого повода. Если же провокации со стороны какого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, прошу Вас, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действий и немедленно сообщите о случившемся мне по известному Вам каналу связи».

       Сталин, прочитав письмо, усмехнулся: какая уж там честь у главы бандитской шайки, попирающего законы и признающего только действия «по воровским понятиям».

        Он уже знал, что это чистой воды ложь, поскольку имел свежие разведданные о том, что происходит в германском рейхе.

        Несколько дней назад руководитель личной стратегической разведки Сталина генерал Лавров специально прибыл для сверхважного доклада. Начал с главного:

        – Товарищ Сталин! Десятого мая в районе Кагула нелегально перешёл границу наш разведчик подполковник Лагутин. Он сообщил, что сведения, которые он добыл, не решился переправить с курьером.

        – Он ведь занимал в Германии очень высокое место?

        – Так точно, Лагутин в чине группенфюрера СС состоял в ближайшем окружении Гитлера.

        – Да, видно что-то очень важное, – резюмировал Сталин. – Очень важное – повторил он и спросил: – Где он сейчас?

        – В Кагуле. Он воспользовался окном, известным вам. Самолёт за ним уже выслан.

        – Как только прибудет в Москву, приезжайте с ним ко мне в Волынское. Я выезжаю туда.

        В те дни почти каждый факт о том, что творится в логове Гитлера был важен, но, если надёжно внедрённый разведчик принял решение оставить столь важное место, которое, естественно, было потеряно, значит документы того стоили!

        Сталин ждал генерала Лаврова и подполковника Лагутина на «ближней даче». Он встретил на крыльце и каждому крепко пожал руку, хотя было это не в его правилах. Сталин по обыкновению приветствовал посетителей кивком головы. Пригасил в кабинет, указал на кресла. Спросил спокойно, сдержанно, без всякой торопливости, не спеша раскуривая трубку и приветливо глядя на Лагутина. Подтянутый, стройный, с волевым лицом, он производил хорошее впечатление. Сказал:

        – Слушаю вас, товарищ Лагутин.

        – Товарищ Сталин, мне удалось ознакомиться с планом «Барбаросса» и его главным содержанием – планом «молниеносной» войны против нас. К сожалению, сфотографировать его не смог, но все детали я запомнил с фотографической точностью.

       Он сделал паузу. Для непосвящённого такое заявление может показаться несерьёзным. Как это возможно? Целый план и с фотографической точностью. В ту пору ещё не было ни романа Кожевникова «Щит и меч», ни тем более фильма по нему, главный герой которого, как и во всяком романе, лицо не конкретное, образ собирательный, но образ точный. Вспомним, как главный герой фильма запоминает огромную информацию о концлагерях, приговорённых гитлеровцами к уничтожению.

      Что ж, вот и пример того, что такое возможно!

       Лагутин говорил спокойно, размеренно:

       – Суть этого гитлеровского плана состоит в следующем. Получив достоверные данные о сосредоточении германских войск на границах Советского Союза и о дате нападения, Сталин должен, не объявляя всеобщей мобилизации, ибо это будет равносильно объявлению войны Германии, как в тысяча девятьсот четырнадцатом году, сосредоточить основные наличные у СССР вооружённые силы вдоль новых, фактически ещё неукреплённых границ Советского Союза. При этом Советскому командованию придётся расположить в приграничных районах свои самолёты и танки на территориях, хорошо известных гитлеровцам, так как все оперативные карты переданы немцам польским генеральным штабом и генеральными штабами Латвии, Литвы и Эстонии. После сосредоточения главных сил Красной Армии на новых границах немцы без объявления войны осуществят внезапное нападение и тремя группами армий – Север, Центр и Юг, а также тремя танковыми группами под прикрытием авиации, прорвут фронт. При более чем трёхкратном численном превосходстве гитлеровцев в живой силе и боевой технике, при подавляющем превосходстве в новых танках, самолётах, при двухлетнем опыте ведения войны, успех, по мнению Гитлера, предрешён. Гитлеровское командование рассчитывает окружить основные силы Красной Армии и полностью уничтожить их в огромных «котлах» близ границы. Таким образом, с регулярной Красной Армией будет покончено, и Сталину некуда будет призывать резервистов, поскольку не останется командного состава. После этого молниеносного и сокрушительного удара, наступлению в глубь СССР ничто уже не помешает, и война окончится в течение нескольких недель, в крайнем случае – нескольких месяцев.

       Далее Лагутин стал называть конкретный цифры, и, попросив разрешение подойти к карте, показывать направления ударов.

       Выслушав Лагутина, Сталин заговорил спокойным, размеренным голосом, как бы рассуждая сам и приглашая к размышлениям Лагутина и Лаврова:

       – Вся стратегия Гитлера, таким образом, рассчитана на то, что ему удастся обмануть Сталина на том, что Сталин придвинет войска к границам и даст их окружить и уничтожить. Что ж, из истории нам хорошо известен такой пример. Наполеон тоже рассчитывал на блицкриг, он тоже рассчитывал на генеральное сражение сразу после перехода через границу России. Генерал Барклай обманул Наполеона. Разведчики генерала Барклая, создавшего прообраз нашего Главного разведывательного управления – Особенную канцелярию, сумели дезинформировать Наполеона и убедить в том, что сражение будет дано на границе. Мы тоже должны дезинформировать Гитлера. Никто не должен знать, что нам известен план «Барбаросса». Если Гитлер узнает, что мы разгадали его замысел, может предпринять что-то другое, нам неведомое.

       – Но Наполеон взял Москву, – с тревогой сказал Лавров.

       – Если бы не предательство барона Беннигсена, всё кончилось на Бородинском поле. Для нас теперь главное, чтобы наши войска достойно встретили врага, и чтобы у нас не было подобного тому, что, увы, было в русской армии, чтобы не было Беннигсенов.

       – Все, кто мог сдать Советский Союз Гитлеру, кто планировал это предательство, разоблачены, – сказал Лавров и тут же с сомнением прибавил: – Все ли?

       Сталин не ответил. Он ещё не знал о грядущей трагедии в Белоруссии, которую организует генерал Павлов. Он думал о том, что единственно правильное в создавшейся обстановке решение – не подводить главные силы Красной Армии к границам, а встретить врага глубокоэшелонированной обороной, имеющей почти 4.5 тысяч километров по фронту и 400 километров в глубину.      

       Что же касается генералов-предателей, готовых сдать Советский Союз Гитлеру, то он имел своё мнение. Понимал, что разоблачены не все, ибо невозможно вычистить всю скверну, с первых лет советской власти насаждаемую Троцким в армии. Ведь иудушка Троцкий, как называл его Ленин, долгое время был Председателем Реввоенсовета и фактически занимался комплектацией Вооружённых Сил.

        Кто они? Сталин не мог знать каждого поимённо. Но Сталин примерно догадывался, кто, ведь достаточно было обратить внимание на выдвиженцев Троцкого и первейшего троцкиста Тухачевского.

       Как же быть? Очень просто – создавать такие условия, чтобы эти люди, уцелевшие после чистки, а потому в значительной степени деморализованные и утратившие возможность действовать так, как действовали при Троцком, не могли вредить, а вынуждены были сражаться наравне со всеми.

       Среди них были, конечно, разные. Были и те, кто готов был всё сдать Гитлеру, но в большинстве всё-таки были таковые, кто хотел с помощью германского нашествия, которое неминуемо создаст сложные условия в стране, перехватить управления у Сталинской группы, и пустить всё по плану, намеченному «творцами мировой революции».

        Война с фашистской Германией ожидалась ожесточённой и каждый из врагов России ставил в ней свои корыстные и преступные цели.

        Гитлер стремился успокоить письмом, хотя только неразумный человек мог поверить в клятвы честью бесчестного бесноватого фюрера. Гитлер говорил о вторжении в Англию, но одновременно по многим каналам шла информация о скором нападении на СССР.

        Сталин всё более убеждался, что слив информации идёт намеренно и прекрасно понимал причину – Гитлеру было необходимо, что бы он – Сталин – подвёл к границы все свои резервы, чтобы значительно усилил первые и вторые эшелоны. Да ведь всё это следовало и из директивы «План Барбаросса», которую доставил из логова разведчик Лагутин.

       Всё чаще в различных сообщениях и докладах фигурировала дата – 22 июня! Ну что ж, Сталин знал, что Гитлер мистик, а потому вполне мог предполагать, что и тут он остался верен себе. 22 июня – перелом года. кстати и Наполеон ведь начал наступление в такое же время в 1812 году. тоже подгадывал! И «подгадал»! Сталин не сомневался: «подгадает» и Гитлер.

        Кроме того, Сталин владел и ещё одной закрытой информацией. Она тоже такова, что с ней не поделишься ни с кем – за умалишённого сочтут. Но известно было, что Гитлер якшался с экстрасенсами. А у тех было убеждение, что именно в сороковые Россия возьмёт курс на резкое возрождение – именно где-то через эти годы лежит рубеж перехода к резкому возрождению. Понимал он, что известно это и Гитлеру. А что известно? В каком объёме, да, наверное, в том же объёме, что и ему – Сталину.

        А что вытекало из понимания данного вопрос? Да то, что начало перелома – 1942 год. Далее идёт всё резко, сильно! Это 1943 год, 1944 год, 1945 год… Потом всё несколько утихает, хотя движется к конечной цели – веку Сияния Руси.

       «Кто так назвал грядущий века России? Ах, да – конечно же Пушкин!»

       Сталин серьёзно интересовался наследием великого русского поэта, особенно не афишируя глубины этого интереса.

      Ещё до революции в окружении Ленина появилась загадочная женщина, звали её Зинаида Макаровна, была она с Дона. Её брат Иван Макарович Рыбкин был хранителем Пушкинского архива. Работала она с Лениным по заданию своего деда Ивана Константиновича Морозова. Находилась с Лениным даже в эмиграции, в Париже. Какова была её задача? У Ленина не было секретов от Сталина. Сталин знал, что речь идёт о Пушкинской таблице революционных переходов, знал, что очень много советов давала эта женщина и вообще по той работе, которая совершалась. Сталин знал уже тогда о существовавшем на Дону в Кутейникове архива Пушкина, переданного им атаману Кутейникову ещё в 1828 или 1829 году. Но спасти архив не удалось – большая его часть была уничтожена в 1918 году, хотя он и не исключал, что пушкинисты часть важных документов спрятали самым надёжным образом. Как известно, рукописи не горят!

       Сталин встречался с Иваном Макаровичем Рыбкиным. Он знал, что это – потомок дворянского рода Кутейниковых и Морозовых, знал, что человек он истинно русский, что образован и воспитан на высшем уровне, математик и что занимается законо-познавательными науками. Сталин не стал проявлять особенно большого интереса к Пушкинскому архиву. Опасался, что его интерес может не остаться в тайне и архив подвергнется опасности. Забирать его на хранение? Да, пока он жив, архив будет в безопасности. А потом? Ведь Сталин понимал, что не доживёт до сроков обнародования архивов. Рыбкин назвал период обнародования архива с 1979 по 1998 годы! В 1979 году Сталину будет сто лет! Сталин помнил Ленинскую фразу: «Какой из нас дурак доживёт до шестидесяти!»

       Сталин помнил некоторые важные моменты, сообщённые сестрой Ивана Макаровича Рыбкина. Они были использованы при составлении пятилетних планов развития народного хозяйства. Именно пятилетних. По Пушкину. Сталину импонировал Рыбкин, заявлявший: «Выстоять – значит, победить!» Сталин считал так же. В отношении науки их взгляды также совпадали. Рыбкин говорил: «В науке не надо верить. Если в мире что-то существует, это можно познать. Если будете верить, а не познавать мир, вам подсунут ложь».

      В этом Сталину, как руководителю государства, довелось убеждаться не единожды.

       Вот и теперь ему постоянно пытались подсунуть ложь, но ложь особую. Его пытались убедить в том, что война начнётся 22 июня 1941 года. Но информации было слишком много, через чур много. Это обилие информации могло иметь две стороны. С одной стороны, она могла разуверить в её правдивости, с другой – призвать к немедленным действиям. То и другое было выгодно Гитлеру. Это Сталин понимал. Но понимал он, что и Гитлер наверняка купается во лжи, а потому для него приоритетно, чтобы Сталин провёл мобилизацию и сконцентрировал на границе максиму сил, которые можно будет разгромить в короткий срок, охватив танковыми клиньями, нарушив управление, окружив и уничтожив в котлах.

        Сталин понимал, что и с разведкой у Гитлера не всё ладно. Разведка работает на то, чтобы доказать слабость СССР и подтолкнуть к войне на благо всё той же коварной Великобритании. В такой обстановке нужно было держать ухо востро. И рассчитывать Сталин мог исключительно только на самого себя.

       Учитывал он и мистическую сторону, которой большое внимание, как было известно из разных источников, уделял Гитлер. От Лагутина он знал, что Гитлеру экстрасенсы заявили, что если он не разгромит СССР до 1942 года, то не разгромит его никогда.

       Итак, всё сводилось к тому, что война начнётся 22 июня 1941 года. именно эта дата казалась наиболее вероятной. Ну а то, что назывались и другие, которые оказались ложными, особенно не удивляло. Гитлеру нужно было одновременно и заставить поверить в начало войны и вселить неуверенность.

      24 мая 1941 года Сталин в своём выступлении на расширенном заседании Политбюро сказал:

      – Обстановка обостряется с каждым днём. Очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии… От таких авантюристов, как гитлеровская клика, всего можно ожидать, тем более что нам известно, что нападение фашистской Германии на Советский Союз готовится при прямой поддержке монополистов США и Англии… Они надеются, что после взаимного истребления Германии и Советского Союза друг другом, сохранив свои вооруженные силы, станут безраздельно и спокойно господствовать в мире.

 

 

Июнь 41-го. Москва. Кремль.

 

      Июнь 1941 года был для Сталина особенно напряжённым. Сведения о начале войны продолжали поступать с невероятной настойчивостью и постоянством. Он всё более убеждался, что слив информации идёт намеренно и прекрасно понимал причину – Гитлеру было необходимо, что бы он – Сталин – подвёл к границы все свои резервы, чтобы значительно усилил первые и вторые эшелоны. Да ведь всё это следовало и из директивы «План Барбаросса», которую доставил из логова разведчик подполковник Лагутин.

       В первой половине июня Сталин получил очередное донесение разведки, в котором сообщалось о завершении сосредоточения крупных германских сил и сил союзников третьего рейха на границе с СССР. Было подготовлено к нападению 190 дивизий (в том числе 45 танковых и моторизованных). Из них 152 дивизии немецкие (из 224 дивизий, имеющихся у Германии к лету 1941 года), 18 финские, 18 румынские и 2 венгерские. Общая численность около 5,5 миллиона человек.

        И почти одновременно пришло очередное письмо Гитлера с очередной, как уже Сталин был убеждён, дезинформацией:

        «Час настал. 19 июня я начинаю снимать войска с Восточной границы, в чем Вы легко убедитесь, когда взревут моторы боевых машин, следующих на погрузку к ближайшим железнодорожным станциям... Самое опасное время приближается. К сожалению, распространяемые англичанами слухи о конфликте между нами, очень отразились на настроениях войск... В войсках бытует мнение, что когда они пойдут маршем на англичан, Вы прикажете своим войскам наступать на Берлин… убедительно прошу Вас сделать какое-нибудь официальное заявление, опровергающее английские домыслы... Признаюсь, что опасаюсь своих генералов даже больше, чем англичан, и поэтому снова обращаюсь к Вам с просьбой не давать им никакого повода даже попытаться сорвать план, который я считаю целью своей жизни».

       Середина июня – размышлял Сталин, а разведка докладывает, что война начнётся 22 июня! Значит, Гитлер, либо отведёт войска, либо начнёт агрессию. Иного ему не дано.

      Сталин принимал такие решения единолично. Положиться было не на кого. 13 июня он вызвал к себе Молотова и сообщил о том, что необходимо сделать заявление, в котором поставить Гитлера перед фактом – отвести войска или признать подготовку к нападению на Советский Союз. Разумеется, признание такое сделано не будет – признанием факта нападения будет молчание в ответ на заявление советского правительства.

       Молотов высказал сомнение: не вызовет ли это непонимание, не дезинформирует ли народ и особенно армию.

       – Во-первых, мы этим заявлением вынудим Гитлера как-то ответить на него публично, а во-вторых, вот, читайте… Это дополнение к его письмо от пятнадцатого мая, в котором, как помните, он просил проявить выдержку, когда начнётся переброска немецких войск на запад…

        Молотов прочитал письмо. Согласился, что это очередная попытка усыпить бдительность. Ещё утром 13 июня Сталин запросил сводки из приграничных округов. Разведка сообщала, что не только никакого отвода войск не происходило, но, напротив, началось выдвижение к границе, то есть, говоря языком военным, выдвижение на исходные позиции для наступления.

       – Отвода войск не наблюдается, поэтому необходимо немедленно выступить с заявлением! – сказал он Молотову. – Давайте составим текст.

      Давайте составим, впрочем, означало, что Сталин сам продиктует всё, что нужно и вряд ли у кого либо, в том числе и у Молотова, смогут появиться какие-то добавления и изменения.

       – Мы подготовим Заявление ТАСС, в котором доведём до всего мира, что в Советском Союзе твёрдо верят в пакт о ненападении и, несмотря на распространяемые слухи, не думают о том, что возможна война. Ну а за основу возьмём письмо самого Гитлера…

       Сталин диктовал не спеша. Особо выделил главное:

       – Советский Союз, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что Советский Союз готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными.

       Молотов с удивлением посмотрел на Сталин:

       – Да, да, именно так. Лживыми и провокационными. И отметим также следующее: по нашим данным, Германия неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на нас лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям.

       Продиктовав полный текст Заявления, Сталин сказал:

      – Сегодня же в восемнадцать ноль-ноль передать это заявление по радио. Необходимо напомнить Гитлеру, что он обещал через месяц начать отвод войск. Месяц истёк. А войска не только не отведены, но ещё и придвинуты непосредственно к границам. Думаю, сегодня же это заявление услышат в Берлине.

       Сталин помолчал и отдал распоряжение:

      – Берлин Берлином, но необходимо вручить текст заявления и германскому послу графу Шуленбургу. Нашему послу в Великобритании Майскому поручить передать Заявление премьер-министру Черчиллю. Завтра же Заявление должно быть опубликовано во всех центральных газетах!

       Молотову Сталин прояснил свой ход:

       – У Гитлера практически нет выбора – либо он выступает с заявлением, в котором сообщает о том, что Германия разделят позицию советского правительства, изложенную в Заявлении ТАСС. Но тогда ему очень сложно вывернуться. Отказаться от агрессии он не может. Перенос же начала войны, если всё готово, дело весьма и весьма сложное.

       – Промолчит! – сказал Молотов.

       – Это будет означать, что военная машина запущена и мы должны ждать нападения в ближайшие дни.

       – Не будет ли это дезориентаций наших военных?

       – Думал об этом и думаю, – мягко ответил Сталин. – Военные для того и военные, чтобы стоять на страже границ в любое время и при любых обстоятельствах. Политика – политикой. Служба – службой.

       О чём же думал Сталин в эти минуты? Быть может, о том, что в приграничных районах будут отпущены в отпуска командиры, которых практически держали хоть и в необъявленной, но постоянной боевой готовности? Если их застанет война в тылу, они пополнят вновь формируемые соединения, а не окажутся в окружении.

      Что же поделать?! Приходилось жертвовать многим, в том числе и людьми, чтобы спасти страну. Армия фашистской Германии сильна, очень сильна. И победить её быстро и легко, действуя на чужой территории, невозможно. В любом случаю необходимо было измотать и обескровить в оборонительных боях.

      Ну а трескотня в печати Сталина особенно не беспокоила, поскольку ещё в больше степени дезориентировала и настраивала на лёгкий лад личный состав войск агрессора.

      То, что германская армия отмобилизована и имеет богатый боевой опыт, сказано, безусловно, правильно. Она имела опыт, поскольку ей пришлось немного повоевать в Польше, где было хоть какое-то сопротивление. До начала Второй мировой крепко довелось повоевать в Испании. Ну а дальше – дальше была прогулка по Западной Европе, где охотно и послушно ложились под немцев и голландцы, и бельгийцы, и французы.

      Тут можно сказать, что это, скорее, опыт крупных манёвров, в обстановке максимально приближенной к боевой. И всё же опыт! Неплохой опыт в совершении прорывов, глубоких обходов и охватов. Неплохой опыт в вождении колонн. Конечно, на первых порах он будет иметь значение.

      И ещё одного обстоятельства опасался Сталин – обвинения Советского Союза в агрессии. Он понимал, что это не так важно сегодня, даже в ближайшие десять-пятнадцать лет, когда оправдывать гитлеровскую Германию никто не решится. Но пройдут десятилетия и насквозь лживые, беспринципный и подлые западные политики будут искать любой, даже самый малейший факт, чтобы всё перевернуть с ног на голову.

       Уже в ближайшие дни после оглашения по радио и публикации Заявления ТАСС, мир отреагировал на него довольно горячо и остро. Впрочем, Сталин предвидел эту реакцию и на неё рассчитывал.

      

       Приходили сообщения о повороте общественного мнения в США и Великобритании в пользу Советского Союза, а с общественным мнением в своих странах и премьер-министр Черчилль и президент Рузвельт вынуждены были считаться.

       Дошло заявление и до сознания руководства США и Великобритании. Всякие закулисные переговоры с представителями руководства Германии, подобные тем, что должен был осуществить Рудольф Гесс, теряли смысл именно из-за твёрдо и точного разоблачения агрессора.

        Вплоть до начала войны США придерживались особой политики, никак не дружественной СССР. Даже Рузвельт, впоследствии казавшийся чуть ли не другом Советского Союза, декларировал иные задачи: в войну не ввязываться до тех пор, пока не обозначится победитель. И лишь после этого помогать именно победителю, чтобы урвать жирный кусок во время передела мира!

      Едва прозвучало Заявление ТАСС, как Рузвельт отдал распоряжение послу США в Великобритании сообщить премьер-министру Черчилля, что президент США поддержит любое заявление премьер-министра, касающееся объявления России, как союзника Великобритании в этой войне. Черчилль тут же направил дипломата Криппса к послу СССР Майскому и тот сообщил о том, что вероятной датой нападения Германии на СССР является 22 июня 1941 года.

      К концу недели Сталин мог если и не отпраздновать – не то время, – то по крайней мере порадоваться первой победе, одержанной в предстоящей войне – стало ясно, что и США и Великобритания, пусть и без искреннего желания, пусть вынужденно, но станут его союзниками и на стороне гитлеровской Германии не выступят. Единый фронт империалистических стран в очередной раз был разорван. И последней каплей в этом прорыве было Заявление ТАСС.

       Сталин особенно и не надеялся на то, что войны удастся избежать. Он знал, что война с фашистской Германией неизбежна, а вот на то, что Гитлер дрогнет и оттянет начало войны надежда, хотя очень и очень слабая оставалась. Советскому Союзу нужно было ещё хотя бы немного времени для того, чтобы полностью завершить начатое перевооружение Красной Армии, чтобы ещё более укрепиться перед суровым испытанием.

       Но у Гитлера не оставалось времени на то, чтобы даже ради попытки снять с себя ответственность за агрессию. Оттягивать сроки удара он не мог – впереди маячил 1942 год. И он спешил, спешил, чтобы поставить точку в этой войне молниеносно, уже в 1941 году.

       Конечно, для тех, кто не очень интересовался политикой, для тех, кто сообщения в газетах и по радио воспринимал без всяких размышлений – что есть, то есть, – для тех, кто был занят множеством насущных дел, Заявление ТАСС было словно отдушиной. Успокоило. Люди поехали в отпуска. Причём, многие поехали в приграничные районы, даже не предполагая, что там начнётся уже в скором времени.

       Но таковы издержки большой политики. Сталину необходимо было думать о спасении Державы, о спасении русского мира. Не мог же он одновременно с этим зондирующим Заявлением, которое окончательно вскрыло коварные планы Гитлера, сделать другое, мол, покидайте приграничные районы, уезжайте в тыл. Не мог он отдать даже распоряжение на начало эвакуации предприятий на восток. Хотя всё, без исключения всё, для этой эвакуации было подготовлено всесторонне. И в сейфах каждого директора завода, каждого иного подобного учреждения, назначенного для эвакуации, лежал секретный пакет на особый период…

       В середине недели Сталин вызвал к себе руководителя личной разведки Лаврова.

       – Какова реакция руководства рейха? – спросил он. – Есть сведения? Что думают Гитлер и его окружение?

       – Есть данные из окружения Геббельса, – сказал Лавров. – Гитлер молчит по поводу Заявления ТАСС.

       – Что же Геббельс?

       – Пятнадцатого июня он сказал в узком кругу следующее. Вот шифровка. Только сегодня получил от нашего разведчика.

       Лавров достал из папки и положил на стол лист бумаги. Сталин взял. Там был короткий текст: «Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчёркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя всевозможные поводы для обвинений в развязывании войны».

       – Ну что же! О войне говорится, как о деле решённом. Важно то, что теперь при любом раскладе гитлеровская Германия будет выглядеть агрессором и свалить вину за начало войны на СССР было ни при каких обстоятельствах не сможет. Берлин вынужден молчать, потому что сказать нечего. На воре шапка горит. Это молчание было вовсе не молчанием золотом. Здесь бы золотом могло стать только слова, подтверждающее приверженность пакту о ненападении.

        – Согласен с вами, товарищ Сталин!

        – Значит, придётся воевать!

        – Придётся, товарищ Сталин!

        – Вот ещё бы хотя бы год, хотя бы год…

        Сталин не договорил. Он понимал, что у Гитлера нет этого года.

         – Что ещё передают разведчики? Я имею в виду относительно начала войны…

         – Пока ничего нового. К сожалению, такого положения, которое имел Лагутин, никто не имеет.

         – Да, жаль, что пришлось покинуть такой пост. Но данные, который он доставил, того стоили.

        Сталин отпустил Лаврова. Нужно было заниматься с военными. Теперь оставался последний аргумент королей – пушки. Хотя и в этом случае большая дипломатия не только не исключалась, не только не выходила на второй план, но приобретала ещё большее значение, ведь в столкновении с фашизмом нужно было объединить непримиримых врагов – Советскую Державу и страны, где процветала и господствовала чуждая идеология: человек – человеку волк.

       Назначаетесь в Измаил

 

       Ранним утром в понедельник 16 июня 1941 года старший батальонный комиссар Посохов вышел из Московского поезда и ступил на перрон железнодорожного вокзала в Одесса.

       Огляделся. Вот она загадочная, весёлая, шумная, известная заковыристыми анекдотами Одесса. Вот он город у моря, с его знаменитым Привозом, с не менее знаменитой Аркадией и прочими, прочими достопримечательностями, о которых не мог не слышать даже человек, никогда не бывавший в этих краях.

      В разношёрстной толпе приезжих Посохов заметил немало таковых пассажиров, которые судя по одеждам и явно не одесскому говору приехали на отдых. Море. Море притягивало. Конечно, в середине июня в Одессе ещё купальный сезон не наступает, ровно как он не наступает в середине мая в Сочи. Но что делать, если отпуск выпал именно в такое время, а возможность поехать есть именно сюда.

       Море… Оно ведь шумело волной и сверкало на солнце где-то совсем рядом. Впрочем, морем, ещё не слишком тёплым и ласковым, Посохов насытился ещё в Сочи. Теперь же настала пора службы. Отпуск позади – вступление в новую, достаточно высокую для его лет должность, – впереди.

       Он подгадал по времени свой приезд таким образом, чтобы сразу с поезда отправиться в Политуправление Краснознамённого Одесского военного округа.

       Добрался быстро. Сообщил в бюро пропусков цель приезда. Попросили подождать. Нужно было связаться с дежурным по Политуправлению по поводу пропуска.

       К окошечкам подходили капитаны, майоры, подполковники, старшие политруки и батальонные комиссары. Все настроены деловито, все куда-то торопились.

 

       Наконец, из освободившегося окошечка донеслось:

       – Товарищ старший батальонный комиссар, пожалуйста, ваш пропуск!

       Посохов, получив листочек бумаги со своей фамилией и разными защитными знаками, на входе в здание протянул его часовому, бравому подтянутому красноармейцу с общевойсковыми эмблемами и прошёл по коридорам штаба, с интересом осматриваясь. Вот и приёмная члена Военного совета начальника политуправления. Назвал себя. Старший политрук, сидевший за столиком, встал и сказал:

       – Одну минуту. Сейчас доложу.

       Он открыл массивную дверь и на короткое время исчез за ней.

      Посохов уже знал, что член военного совета начальник политуправления Краснознамённого военного округа корпусной комиссар Александр Филаретович Колобяков в армейском строю с самого начала 1-й мировой и что он политработник со стажем. В 1-ю мировую быстро стал унтер-офицером, затем прапорщиком. В 1918 году добровольно вступил в РККА и красноармейцем в 1919 году вступил в партию. Затем после окончания командных курсов, которые окончил в 1920 году, командовал взводом, ротой, батальоном, а уже в 1924 году перешёл на политработу и получил назначение помощником начальника территориального управления по политической части. Ну а дальше постепенно понимался по служебной лестнице от военкома полка к заместителю начальника и начальнику политического отдела дивизии. В 1937 стал военкомом корпуса, а с октября 1939, то есть с момента формирования, стал членом Военного совета Одесского военного округа.

        – Заходите, корпусной комиссар ждёт! – сказал старший политрук.

        Колобяков встретил приветливо. Выслушав доклад, указал на стул перед своим массивным столом, сам сел напротив и сказал:

        – «Академик»! Это замечательно. Нам сейчас позарез нужны грамотные, опытные политработники. С вашим личным делом, с прохождением должностей познакомился. Теперь познакомлюсь лично. Итак, прибыли в курортный округ. Так многие считают. Но, увы, округ со дня формирования курортным не является. А теперь и подавно… Назревают серьёзные события. О Заявлении ТАСС четырнадцатого июня, конечно, знаете?!

        – Так точно. Состоялось в канун моего выезда в Одессу.

        – Серьёзное заявление! Очень серьёзное. Нужно правильно понять, что хотело сказать в нём советское правительство. А ведь кое-кто решил, что можно расслабиться. Мы же, в тот самый день, четырнадцатого июня подучили приказ особый! Четырнадцатого числа мы получили приказ: в связи с нарастанием угрозы нападения с запада о выделении из состава управления и штаба округа управления девятой армии. Штаб армии приказано дислоцировать в Тирасполе.

       Корпусной комиссар сделал паузу, потом неожиданно спросил:

       – Хотите остаться в Политуправлении? Здесь дел хватает и вакантные должности есть. Или в войска?

       – Только в войска! – ответил Посохов, хотя и понимал, что политуправление – это Одесса. Если только не отправят в Тирасполь. А большой город – это квартира и возможность вызвать семью. Но не до квартиры и семьи сейчас было. Это он тоже понимал прекрасно. В какой-то степени даже радовало то, что семья сейчас вдали от границы.

       – Одобряю, целиком одобряю. Я вот ведь тоже с самого начала только в войсках и на командной и на политической работе. – он сделал короткую паузе, посмотрел в блокнот на столе и объявил: – Ну вот что, думаю направить вас в Измаил! Место знаменитое. Да и наш форпост! Куда уж ближе к фронту, – он поправился, – к границе!

       Эта оговорка впечатлила. Да, здесь, в приграничном округе уже мыслили военными категориями.

       Фронт! Военные округа в случае войны превращались во фронтовые объединения.

       – Словом, нет ни минуту. Представитесь начальнику политотдела дивизии, в которую назначаетесь, прямо сейчас. Он находится в сейчас в политуправлении. – корпусной комиссар взял телефон и отдал распоряжение, а потом, обернувшись к Посохову, сказал – Зайдите в соседний кабинет. Начальник политотдела там. Зато не будете тратить время на поездку в штаб дивизии. Прямо в полк и за работу.

       Он поднялся из-за стола, быстро встал и Посохов.

       – Ну, желаю успехов, – корпусной комиссар протянул руку.

      Посохов быстро нашёл начальника политотдела. Тот выслушал доклад, пожал руку и сказал:

      – Да, да – решение правильное. Отправляйтесь прямо в полк. Ближе познакомимся в процессе работы. Сейчас горячие деньки. У Тирасполе создаётся управление девятой армии. Ну а в полку – дела текущие. Форпост! До границы – рукой подать. Обязательно на днях у вас побываю в полку.

        Наконец, получил предписание прибыть в Измаил 17 июня 1941 года.

        Стал расспрашивать, как лучше добраться. И тут высокий, подтянутый полковой комиссар, заглянувший по делам в кабинет, сказал:

       – Постой, постой, в Измаил направляешься? Я тоже туда собираюсь. Моряки обещали подбросить. У них туда тральщик, что был в Одессе на ремонте, через пару часов отправляется. Так что вперёд, к морякам.

       У входа в здание ждала эмка. Когда отъехали от штаба, полковой комиссар посмотрел на часы и спросил:

      – Ну что, старший батальонный комиссар, небось и на Одессу взглянуть не успел. Или уже бывал здесь?

      – Нет, к сожалению, не приходилось, – ответил Посохов.

      – Есть у нас пяток минут в запасе. Что посмотреть хочешь?

      – Если можно оперный театр и лестницу.

      – Дельно! – и, обращаясь к водителю, – Провези-ка мимо театра. Ну а лестницу уже снизу посмотрим. Вот прогулять по ней некогда.

     

       В Измаил прибыли поздно вечером. Посохов поинтересовался, где располагается штаб стрелкового полка. Попутчик указал. Сам он прибыл в другой полк по каким-то своим вопросам.

       Тут же, не дожидаясь указанного срока, Посохов отправился в полк.

       Обстановка в Измаиле была по-настоящему боевой. На улице много пограничников, поскольку там располагался штаб погранотряда и моряков – в городе дислоцировался штаб Дунайской флотилии. Там же штабы стрелковых полков двух разных дивизий.

       Заместителем командира по политчасти одного из полков и был назначен старший батальонный комиссар Посохов.

       Командир полка высокий, молодой подполковник, встретил с радостью:

       – Ну вот, наконец-то помощь пришла. Столько сейчас вопросов по текущему моменту! Всем надо вразумительно ответить! Вон за кордоном тучи собираются. Мы тоже готовимся, но достаточно ли? Что ты об этом думаешь, замполит? Да, и давай на ты. Мы с тобой теперь в одной связке и вместе отвечаем за наш стрелковый полк.

       – Согласен. Тем более я в недавнем прошлом сам командир.

       – А что окончил?

       – Школу ВЦИК…

       – Стало быть мы с тобой кремлёвцы! Первая военная школа страны – и по времени создания, да и вообще! А что в политработники подался?

       – Партия приказала. Уже после Испании. В академию, как видишь, направили! Подучили… Так что вводи в курс дела!

        – Полк полнокровный, хороший полк. Ну а дислокация у нас, как знаешь, всем на зависть. Суворовская! В минувшем году сто пятидесятилетие знаменитого штурма город отметил! – рассказал командир полка.

       – Ну а теперь за дело?

       – Перед строем полка я тебя представить не смогу. Давно уж не было общего построения, да и, как мне кажется, не скоро будет. не до строевых смотров. А вот по батальонам завтра пройдём.

      – Может сегодня? Что тянуть? Какое-то ощущение, ну интуиция что ли, что всё надо теперь делать быстро, – сказал Посохов.

      – Ну что ж, тогда вперёд. В первый батальон успеем на вечернюю поверку.

      Так Посохов с места в карьер и приступил к своей службе.

       – Так, ты, небось и не ужинал. Идём ко мне. Жена ждёт. Знает, что приду поздно.     

      Семья командира была в городе. Жена и – также как у Посохова – двое детей: сынишка и дочь.

       – Ты то своих привозить не собираешься? – спросил комполка.

       – К тёще поехали. Вот устроюсь, ну и, конечно, разгоним общими усилиями тучи, что за кордоном собираются. Тогда… Я бы и тебе посоветовал отправить. А?

        – Втихаря, только свою семью? Нет, не могу. Ну а все семьи полковые перед всем городом. Можно ли? Некоторые мои командиры отправляют. Не препятствую. Время летнее – в отпуска. Но всех? Нет, пока не получится.

       Жена встретила необыкновенно радушно. Стол ломился от местных        

       Как водится, по стопке выпили. Конечно же, за Школу ВЦИК, за кремлёвцев, конечно же за Родину, и… за Сталина.

        Посохов вкратце рассказал о торжественном приёме в честь выпускников академий и о том, что он вынес из речи и тоста Сталина.

        – Значит, война должна быть наступательной! – сказал командир полка. – Ну что ж, мы к этому готовы. Со стрелковым полком соседней дивизии, с погранцами и дунайцами взаимодействие отработано. Город и весь район удержим.

        17 и 18 июня Посохов знакомился с батальонами. Прошёл по городу, даже успел заглянуть в музей Суворова. Потом снова за работу. Беседовал с людьми, рассказывал о торжественном приёме в Кремле. И вдруг под вечер 18 июня срочно вызвал командир полка.

        В кабинете уже собрались его заместитель, начальник штаба, комбаты.

        Начал сразу, без предисловий:

        – Получена Директива из Москвы, на основании которой из штаба округа поступил приказ привести войска в боевую готовность. Необходимо вывести войска из казарм в районы сосредоточения и быть в готовности занять укрепрайоны и предполье. Ещё раз проверить надежность и быстроту связи с погранчастями.

       Суть сказанного сводилась к следующему.

        Предписывалось немедленно начать исполнение заранее разработан план действий войск Одесского военного округа в прикрытии государственной границы.

       Особенно отмечено, что необходимо всё делать без шума, твердо, спокойно. Каждому командиру и политработнику трезво понимать обстановку. Обратить внимание на полную секретность для противника и безопасность для своих частей. В свои районы сосредоточения выйти скрытно, с учетом постоянной воздушной разведки противника.

        Уже был вечер. Батальоны вывести в районы сбора по тревоге, а из них уже в районы сосредоточения было решено ночью. О своём решении командир полка доложил командиру дивизии. Тот решение одобрил.

      Весь Одесский военный округ был в ночь на 19 июня приведён в боевую готовность.

      Командир полка протянул Посохову один из руководящих документов, на котором значилось: «Записка по плану действий войск Одесского военного округа по прикрытию госграницы согласно директиве народного комиссара обороны № 503874 от 6 мая 1941г.       

           I. Задачи войск ОдВО по прикрытию государственной границы

1. Не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника на территорию округа.

2. Упорной обороной укреплений по линии госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа.

3. Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу жел. дор. и сосредоточение войск округа.

4. Всеми видами разведки своевременно определить характер сосредоточения и группировку войск противника.

5. Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и мощными ударами по основным ж.д. мостам и узлам, а также группировкам войск нарушить и задержать сосредоточение и развертывание войск противника.

6. Не допустить сбрасывания и высадки на территории округа воздушных десантов и диверсионных групп противника.

7. Во взаимодействии с Черноморским флотом не допустить высадки морских десантов противника на Черноморском побережье ОдВО».

      – Понял, каковы задачи? Вот, здесь не нас касается… Вот, смотри: районе прикрытия номер шесть. Наша дивизия входит в состав четырнадцатого стрелкового корпуса.

      Посохов прочитал:

      «Задачи: 1) упорной обороной на фронте Леово, Рени, Жебриени, полевых укреплений по линии госграницы и в глубине, широко использовав все виды заграждений, во взаимодействии с Дунайской военной флотилией прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа. Придав обороне характер активных действий, немедленно ликвидировать все попытки противника прорвать оборонительную полосу контратаками корпусных резервов; 2) не допустить совместно с Дунайской военной флотилией свободного плавания судов противника по р. Дунай. Особенно надежно и прочно прикрыть следующие направления: 1) Фэлчиу, Романешти; 2) Кагул, Тараклия; 3) Галаци, Рени; 4) Исакчя, Белград».

       Посохов посмотрел на карту командира полка. Там была нанесена обстановка, показаны и войска противника, пока ещё вероятного.

       И тут вспомнил, что сказал полковой комиссар, когда они приближались к Измаилу:

       – Вот так, а кругом подготовка к празднику – двадцать восьмого июня исполняется год, как в Бессарабию пришла советская власть!

      28 июня 1941 года… Совсем недолго оставалось. Всего десять дней. Посохов ещё не представлял, какая пропасть пролегала между днём 18 июня и этой датой.

      В ночь на 19 июня соединения и части Одесского военного округа заняли укрепления вдоль государственной границы. Стрелковый полк, в который прибыл Посохов, приготовился во взаимодействии с воинами соседнего полка, пограничниками и моряками дунайской флотилии защищать Измаил. Так требовала директива от 18 июня принятая в Кремле и немедленно отправленная во все приграничные военные округа, директива, к исполнению которой Одесский военный округ приступил немедленно.


 

 

 



Битвы Израиля ведет Бог!

Чудеса с фактами имеют привычку расходиться.

Они плохо контачат между собой. Чудеса склонны забить на фактологию, а фактология склонна забить на чудеса.

Прежде чем я начну в своем пересказе приводить случаи чудес в изложении раввина Замира Коэна, а затем давать публикации о тех же событиях и фактах в их документальном освещении хочется высказать свое суждение в целом о обороне Израиля и его военных достижениях

 Чудеса и факты!

 

Победы и победы!

Победу в шестидневной войне и в войне Судного дня, а я считаю, что Израиль победил связаны не только с высоким воинским духом военнослужащих Цахала, не только с силой оружия, не только с дисциплиной и с выучкой солдат и офицеров, но и с тем, что те войны велись по обычным общепринятым правилам, воинские формирования выводились на местность, где не было мирного населения и можно было биться без оглядки на количество потерь врага ибо это был враг, который не прикрывался безоружным населением, не выставлял мирных людей, как живой щит перед собой, а шел на тебя, изрыгая огонь из стволов и получая ответные удары.

С тех пор арабы стали «умнее». Они склонны к тому, чтобы делать выводы из своих поражений. Они научились не только зарываться в землю и переносить под землю склады, заводы, штабы, командные пункты и т. д., но и использовать в целях поражения врага, а враг для них весь Израиль безотносительно к тому, армия это или города, поселки, кибуцы, строения, сооружения. Главное сделать больнее, укусить сильнее, ударить неожиданно и коварно, нанести максимальный ущерб. Они научились насильно сгонять свое население на убой, делать из людей живые мишени, использовать школы, больницы, жилой сектор, как плацдармы для нанесения ударов по Израилю, а жертвы среди мирного населения выставлять напоказ сердобольной мировой общественности, чтобы вызвать скоординированный вой левых по всему миру. Вой по невинно убиенным и агрессивной израильской военщине.

Еврейское руководство не хочет тратить средства на ведение информационной войны. Оно, якобы, выше этого. Оно выдумывает всякие штучки – дрючки типа стука по крыше, звонков на мобильники, разбрасывания листовок, после чего боевики перемещаются, а невоюющих граждан вынуждают оставаться на месте. Боевики безжалостны к своим также, как к чужим. А там, где нет жертв, они их все равно изобразят и предъявят, чтобы поразить однобокую гуманную мировую общественность в самое сердце. И чем дольше идут израильские военные операции, тем грознее звучит набат ООН, тем громче вопли всяких продажных прихвостней о нарушении принципа пропорционального применения силы, сдержанности и т. п. Дело дошло до того, что от Израиля на полном серьезе потребовали предоставить Хамасу системы противовоздушной обороны «Железный купол».

Тоннели Хамас

 

У Израиля отняли право на победу

Отняло свое собственное военно – политическое руководство, ставя перед армией сугубо локальные узкие задачи типа уничтожения тоннелей, ведущих на территорию Израиля и беспрерывно останавливая армию даже при выполнении этой задачи, давая врагу передохнуть, перегруппироваться и подготовиться к дальнейшему оказанию сопротивления.

Отняла всемирная левотня, которой вообще не по душе успехи Израиля, мощь его армии, способность крушить врага. Отняла в связи с неизбежностью жертв при таком способе ведения боевых действий, которые избрали террористические организации Хамас и Хезболла. Они меж тем накапливают огромные арсеналы наступательного вооружения, усиливают массированную мощь и расстояние, которое их ракеты способны преодолевать, чтобы в следующий раз обрушить на Израиль одномоментно такое количество ракет и снарядов, которое позволило бы подавить израильские средства ПВО и нанести еврейскому государству неисчислимые потери, самим находясь при этом под прикрытием мирного населения. Им очень хочется победить не на словах, а на деле, показать какие они доблестные и искусные вояки, отомстить еврейскому государству за все унизительные неудачи и поражения в течение почти 70 лет.

В этих условиях Израилю остается один выход: воевать по настоящему, а не бить по пустырям и играть в войнушку. Не уповать на возможности «Железного купола», а бить врага с предельной мощностью, где бы он не укрывался и кем бы он не прикрывался. Не стучать по крышам, а бить сразу и до конца. И за короткий период времени добиться не локального успеха, а полной победы. Половинчатость больше не прокатит. Половинчатость это смерть. Осознало ли военно – политическое руководство Израиля эти аспекты поведения, которые диктуются реальной обстановкой и динамикой изменений в соотношении сил? Для меня лично это самый больной вопрос. Продолжающее издевательство над Эльором Азарией, показное чистоплюйство, фиглярство и непонимание в чем состоит проблема, не позволяет ответить на него положительно.

 

Вторая сторона медали!

Вторая сторона медали состоит в том, что в Израиле пропагандируется совершенно ложный и крайне опасный тезис о том, что врагов можно победить молитвой. Тем самым оправдываются деяния ультраортодоксальных раввинов, которые призывают свою паству отказываться от службы армии и не ходить на призывные пункты, инициируют дебоши и бесчинства в городах на эту тему, перекрывают дороги, призывают к неповиновению власти.

Враг силен, безжалостен и полон ненависти к евреям, он верит в могущество своего Бога и военную силу, отнюдь не пренебрегая ею. Молитвой его не остановишь и не успокоишь. Время молиться и время воевать. Одно другому нисколько не мешает.

Я хотел бы спросить тех кто отстаивает концепцию непротивления злу насилием не только о Холокосте.

Я хотел бы спросить, где был еврейский Бог, когда римские легионы ворвались в Иерусалим, разрушили второй Храм и покорили евреев? Почему в этот момент одни евреи воевали с другими вместо того, чтобы объединиться и дать отпор врагу. Это Бог лишил их разума?

Где был еврейский Бог, когда шли погромы и гонения евреев по всей Европе в течение сотен лет?

Где был еврейский Бог во время Эвианской конференции 1938 года, когда ведущие мировые державы приняли решение не принимать евреев, в том числе и хваленые Черчилль с Рузвельтом?

Где был еврейский Бог во время Хрустальной ночи, Бабьего яра, уничтожения евреев в печах Освенцима и других концлагерей?

Где был еврейский Бог, когда польские, украинские, прибалтийские и прочие антисемиты убивали евреев, способствуя Гитлеру и его своре в окончательном решении еврейского вопроса?

Где был еврейский Бог, когда еврейские беженцы гибли на переполненных судах из – за того, что их суда не принимали ни в одном из портов мира?

Где был еврейский Бог, когда арабы громили и убивали евреев в Хевроне и других населенных пунктах находящихся на территории современного Израиля еще до создания еврейского государства?

Где был еврейский Бог во время расстрела Альталены?

Список нескончаем.

Говорят, что евреи наказаны Богом за грехи.

А что другие народы грешили меньше? Если мы уйдем в эту тему, то закопаемся в ней.

И если еврейский Бог наказывал евреев, то за что и в какой момент он перестал это делать?

Если он сменил гнев на милость, то почему мир так безумен, трепетен к исламистам и беспощаден к евреям, хотя и пытается маскировать подлинное к ним отношение.

Одной мерой меряет деяния всех стран и народов и другой деяния евреев?

Почему арабам и персам хочется только одного: уничтожить нас.

Если страны Персидского залива и перестали временно воинственно лязгать оружием против Израиля, то только потому, что боятся Ирана и хотят иметь Израиль союзником.

 

Ирак война

 

Размышления Л. Герштейн.

Мне очень близки мысли Ларисы Герштейн, высказанные ею на программе Виктора Топаллера о том, что в Израиле идет процесс растления армии, что Израиль стесняется собственных побед, что мы отучились ценить самих себя, что израильская армия стояла у ворот Каира, Дамаска, Бейрута но не вошла ни в одну из этих столиц, что израильские политики занимаются тактическими вопросами, не думая о стратегии и т. д.

Это горькие, но справедливые и честные высказывания человека, который был внутри израильской политики, но не остался в ней из - за той каши интриг с амбициями, которую наблюдал.

 

А теперь перейдем к чудесам, о которых рассказал в видеообращении раввин Замир Коэн:

 

Война в Персидском заливе.

В изложении Коэна: «39 скатов упало на Израиль. И только одна смерть. И то со слов рава Замира Коэна израильтянин умер от разрыва сердца.

На американцев упал только один скат. И более 300 убитых».

 

Данные из Википедии:

«В общей сложности 17-25 января 1991 года иракская армия успела выпустить по Израилю 39 ракет «Скад» советского производства (самые мощные обстрелы — 17, 19 и 22 января). В результате попадания ракеты 1 человек погиб. Еще 12 граждан Израиля умерли по различным причинам, связанным с этими обстрелами — неправильное пользование противогазом, сердечные приступы и т. д. За медицинской помощью обратились 230 граждан, в большинстве случаев речь шла о легких ранениях, контузиях и нервных срывах. 4.095 единиц жилья получили повреждения — в основном, сообщалось о разбившихся оконных стеклах».

 

 

Данные из «Лайфжорнал»

Советские Скады и американские Patriot, арабы и израильтяне

January 23rd, 2016

 

Как нас бомбили советскими ракетами

25 лет назад вождь иракского народа товарищ Саддам принялся обстреливать Израиль баллистическими ракетами Р-17 советского производства (по американской классификации — Scud). Сделал он это для того, чтобы спровоцировать Израиль на ответную бомбёжку, и тем развалить коалицию братьев-арабов, пришедших выкуривать его гвардейцев из Кувейта. Израиль на провокацию не повёлся, и коалиция довоевала в Кувейте до победного конца, закончив преследование остатков разгромленных саддамовских войск в 240 километрах от Багдада. Но до того, как «Буря в пустыне» закончилась, на Израиль успели упасть 38 баллистических советских ракет, выпущенных с территории Ирака. В общей сложности бомбардировка продлилась полтора месяца, нанесла некоторый ущерб израильскому жилому фонду (повреждения получили около 12.000 квартир), убила двух человек и ранила в общей сложности около 250. Больше всего народу умерло от ужаса, который трудно отнести к боевым потерям. Некоторые от него умирают, даже не успев распечатать конверт из налоговой.

 

При последующем разборе полётов выяснилось, что иракские «Скады» отличались низкой точностью наведения: многие из них до Израиля просто не долетели, другие упали на пустырях, или, перелетев Тель-Авив, утонули в Средиземном море. Из тех ракет, что достигли цели, у некоторых отсутствовал боевой заряд. Химического оружия, от которого гражданская оборона пыталась защитить население, заблаговременно раздав всем противогазы, не оказалось ни в одной боеголовке. В итоге от неумелого использования противогазов пострадало больше людей, чем от иракских ракет: некоторые задохнулись, у других случались сердечные приступы на почве паники и удушья...
Но нет худа без добра: явная неудача американской системы Patriot заставила израильскую оборонку разработать собственную систему ПРО, после развёртывания которой окна в тель-авивских офисах не бьются под обстрелами уже больше четверти века. 

 

Советский скад
 

 

Данные из портала «Современная армия»

Ранним утром 18 января Ирак атаковал израильские города Хайфа и Тель-Авив, произведя 7 (по другим источникам - 8) пусков ракет с мобильных ТПУ. Около 1500 зданий получили различные повреждения, 47 человек были ра­нены. Израильский премьер-ми­нистр И. Шамир потребовал у пре­зидента США Дж. Буша обеспечить безопасность израильских городов от возможных атак иракских ракет. Последний отдал приказ о немед­ленном развертывании ЗРК «Пэтриот» для прикрытия израильской столицы и других городов. Кроме того, в ночь с 18 на 19 января, а за­тем и на следующую ночь авиация МНС нанесла повторные удары по целям в Ираке, стремясь предот­вратить новые пуски иракских ОТР. При этом один из американ­ских F-15 во время выполнения за­дания был сбит. Но уже через пять дней после первой ракетной атаки Ирак снова произвел несколько пусков ОТР, в том числе и по пригороду Тель-Авива. В результате 96 человек бы­ли ранены, а трое скончались от сердечного приступа, вызванного ракетной атакой.

Источник: http://www.modernarmy.ru/article/319/iraq-specnaz-protiv-skadov © Портал "Современная армия"

 

 

Выводы:

Согласитесь в рассказе раввина Замира Коэна потери выглядят иначе чем в приведенных публикациях. По любому больше десяти погибших от ракет и психотравм и больше сотни раненых. И разрушения.

 

Операция «Кадеш». Суэцкий кризис.

В изложении Коэна: «1956 год. Операция «Кадеш» Сильная ближневосточная держава Египет и маленький Израиль. Военные действия продолжались 6 дней. Был захвачен Синай. В плену у израильтян оказалось более 5000 офицеров, солдат, летчиков… И пять израильских военнослужащих в плену египтян.

Разговор о этой войне в кафе с участником с египетской стороны. У нас была рота. Началась буря. Посыпалась пыль. Все упали замертво. Я один остался жив».

Данные из «Лайфжорнал» Алексей Железнов

«Суэцкий кризис: ход военных действий

После того как высадившиеся на Синае 400 израильских десантников не встретили практически никакого сопротивления египтян, они окопались и стали ждать подкрепления. Остальную часть их бригады вместе с полковником Шароном в срочном порядке перебросили с иорданской границы. Войдя на полуостров, последние устремились навстречу товарищам. Постоянное напряжение и долгие тренировки войск дали себя знать: пушки «начали стрелять сами», обманный маневр удался. Утром 30 октября египетская авиация атаковала захваченный перевал Митла, однако нанесла при этом израильтянам минимальный урон.

В тот же день в воздушном бою над перевалом израильские «Мистэры» сбили несколько египетских МиГ-15. Примерно в то же время десантники Шарона героически боролись… с собственной техникой. Грузовики, бронетранспортеры и танки бригады, недавно полученные от французов, оказались крайне плохо приспособленными к движению по камням и пескам Синая. Оставляя за собой шлейф из поломанных машин, «шароновцы» достигли позиций своих сослуживцев-парашютистов вечером 30-го. По пути десантники без больших усилий захватили египетские укрепленные пункты Эт-Тамада, Нахль и Эль-Кунтилла. У небольших египетских гарнизoнов не было никаких шансов противостоять прекрасно обученной бригаде. В ответ насеровское командование отправило навстречу израильтянам части II пехотной бригады. Несмотря на четкий приказ не предпринимать никаких наступательных действий, Шарон рвался в бой. Утром 31 октября под предлогом «разведки местности» две роты его десантников появились неподалеку от египетских позиций. Как и ожидалось, противник открыл огонь. Неожиданно для бравого израильского полковника бой оказался тяжелым и кровопролитным.

Только после 7 часов перестрелки евреи сумели сломить обороняющихся. В этом совершенно бессмысленном со стратегической точки зрения кровопролитии они потеряли 38 человек убитыми и 120 ранеными. Египетские потери составили 150—200 человек. Тем временем в Центральном секторе Синая 38-я дивизионная группа израильских войск получила приказ прорвать хорошо укрепленную линию обороны египтян и двигаться к Суэцкому каналу по одной из немногих шоссейных дорог полуострова. В ночь на 30 октября израильтянe пересекли границу и после недолгого боя заняли город Эль-Кусейма, однако, несмотря на первоначальный успех, они столкнулись с сильным и хорошо организованным египетским сопротивлением в Абу-Авейгиле и Ум-Катафе. После тяжелого штурма 31 октября Абу-Авейгила пала. Получив контроль над шоссе, израильские танки обошли Ум-Катаф и устремились к окончательной цели. На севере полуострова и в секторе Газа, при артиллерийской поддержке французского флота, израильские пехота и танки после трех дней боев выбили египтян из собственно Газы и Рафаха.

Танки, без боя вступившие в город Эль-Ариш, продолжили наступление и остановились всего в пятнадцати километрах от канала. На юге Синая составленная из резервистов 9-я пехотная бригада израильтян получила приказ захватить Шарм-эш-Шейх и снять египетскую блокаду Эйлатского залива. Как и десантники Шарона, она испытывала огромные трудности с техникой. Горы южного Синая оказались тяжелым препятствием — иногда солдаты даже тащили грузовики на руках. И все же 5 ноября они захватили пункт, через полвека ставший одним из известнейших курортов на Красном море. Вскоре туда подошли и десантники 202-й бригады, переброшенные с перевала Митла. Выполнив задание, резервисты демобилизовались — как раз, чтобы поспеть домой к сбору урожая… Итак, теперь израильская армия полностью контролировала Синайский полуостров и сектор Газа. В результате военных действий Израиль потерял 172 человека убитыми, Египет — 3 тысячи солдат и офицеров убитыми и ранеными, больше 5 тысяч попали в плен. Для еврейского государства война закончилась».

По поводу пленения египтян далее, в другой главе написано: Насер, несмотря на весь свой офицерский опыт, совершил фатальную ошибку: он предположил, что истинной целью израильской операции было заманить массы египетских войск на Синай и оставить Александрию и Каир без прикрытия. Главнокомандующий приказал своим генералам отступать. Вынужденные пробираться через пустыню, египтяне оставались без воды и целыми соединениями сдавались в плен».

 

Выводы:

Следовательно, дело не во вмешательстве еврейского Бога, а в ошибочном решении Насера, что и повлекло массовую сдачу египтян в плен. Цифры, приведенные раввином, точные, но объяснение более чем спорное.

Разговор в кафе не комментирую.

 

Шестидневная война 1967 года.

В изложении Коэна:

«1967 год. 6 июня. Восемь армий против одного Израиля. Добровольцы из Ливии, Марокко. Палестинские террористы. Мир равнодушно взирает, ожидая умопомрачительной кровавой развязки. Срублены рощи. По решению раввината готовят 50 000 могил для израильских военнослужащих. Давид против Голиафа. В Египте и в других арабских странах в предвкушении уничтожения Израиля и всех евреев рисуют карикатуры. Положение Израиля считают безнадежным. Он окружен со всех сторон, по всему периметру. Враг будет беспощаден. Мир должен ужаснуться от предстоящей резни. Холокост, версия 2.0. Израиль наносит превентивный удар по аэродромам. За два часа уничтожено 450 самолетов. Враг остался без авиации. Враг был разбит за 6 дней.

Когда одного генерала из Пентагона спросили, как такая победа в шестидневной войне могла случиться он ответил: «Это необычная война. Это чудо. А чудо противоречит всякой логике».

 

Данные из Википедии:

Операция «Мокед»

«5 июня. Начало войны. С согласия премьер-министра Эшколя министром обороны Израиля генералом Моше Даяном и начальником генерального штаба генерал-лейтенантом Ицхаком Рабином было принято решение нанести воздушный и наземный удары. Рано утром самолёты израильских ВВС, находясь над восточной частью Средиземного моря, повернули на юг и нанесли удары по всем аэродромам Египта, фактически уничтожив египетские ВВС. Позднее были разгромлены ВВС Иордании и Сирии, нанесён значительный ущерб иракским ВВС в районе Мосула.

Подготовка к внезапному израильскому авиаудару проводилась в полной секретности. В день начала войны, ранним утром агенты израильских спецслужб пробрались на крышу посольства США в Тель-Авиве и вывели из строя установленную там антенну слежения, чтобы не дать США возможности засечь вылет израильских самолётов. Сами израильские пилоты узнали о предстоящей операции лишь за 5 часов до авиаудара.

Первоначальный удар по Египту был нанесён в 7:45 утра. Нападению практически одновременно подверглись 11 египетских авиабаз. В операции участвовало 183 израильских самолёта, что составляло 95 % израильской боевой авиации. К 9 часам утра израильской авиацией было уничтожено 197 египетских самолётов, из них 189 на земле и 8 в ходе воздушных боёв. Было разрушено или повреждено 8 радарных станций. 6 египетских авиабаз в районе Синая и Суэцкого канала были приведены в полную негодность.

После возвращения израильских самолётов на свои базы для их дозаправки и перевооружения, в 10 часов утра по египетским авиабазам был нанесён повторный удар, в котором участвовало 164 самолёта. В ходе этого удара было атаковано 14 авиабаз и уничтожено ещё 107 египетских самолётов.

В ходе двух этих ударов Израиль потерял 9 самолётов, 6 других были серьёзно повреждены. 6 израильских лётчиков погибло, трое ранено и двое попало в плен. В общей сложности было уничтожено 304 из 419 египетских самолётов.

Несмотря на то, что египетские базы ВВС ожидали израильского удара, он оказался внезапным, так как был нанесён не на рассвете, когда обычно проводятся такие операции, а в более позднее время утра. Бдительность на египетских базах была несколько ослаблена, патрульные самолёты были сняты с дежурства, а большинство пилотов находилось в столовой. Первая волна ударов была нанесена по взлётным полосам, что делало практически невозможным взлёт самолётов, а также посадку самолётов, находящихся в небе. Израильские самолёты атаковали авиабазы на египетской территории, проникнув в Египет с запада и севера со стороны Средиземного моря, в то время как египетские радары в основном просматривали территорию к северо-востоку и востоку, предполагая, что израильские самолёты могут атаковать только со стороны израильской границы. Кроме того, израильские самолёты летели на предельно малой высоте, недоступной для египетских радаров, и соблюдали полное радиомолчание. То, что израильские самолёты атаковали с неожиданного северо-западного направления, позже дало президенту Насеру основание для обвинений ВВС западных стран в помощи Израилю в ходе войны, в частности он заявил, что в нападении участвовали ВВС шестого флота США.

Израильская атака была очень точно скоординирована. Израильские самолёты (разных типов и вылетевшие с разных баз) атаковали египетские аэродромы, находящиеся в различных частях Египта, практически одновременно.

В день израильского нападения египетские ПВО получили приказ не стрелять по пролетающим военным самолётам, поскольку существовало опасение, что может быть сбит самолёт с египетским военным командованием, отправившимся в это утро для инспекции позиций на Синае. Этот приказ усилил замешательство египтян во время израильской атаки.

Примерно в 11 часов дня Израиль стал подвергаться налётам со стороны ВВС Сирии и Иордании. В результате ответного израильского авиаудара по базам ВВС этих стран в 12:45 были уничтожены все ВВС Иордании (28 самолётов) и около половины ВВС Сирии (53 самолёта), а также 10 иракских самолётов.

Разгром ВВС противника в первый же день войны позволил израильским ВВС добиться почти полного господства в воздухе. Практически не встречающие сопротивления бомбардировки арабских колонн и позиций израильскими ВВС, в том числе с применением напалма, были важнейшим фактором деморализации и коллапса египетской, сирийской и иорданской армий.

Всего к концу войны израильтяне уничтожили около 450 самолётов противника, из них 70 в ходе воздушных боёв, а остальные на земле. Сам Израиль потерял 50 самолётов (среди них 6 учебных самолётов Fouga СМ.170 Magister, участвовавших в боях на иорданском».

 

Операция "Мокед"

 

О причинах победы написал Алекс Шульман в 2011 году в «Лайфжорнал»

«Шестидневная война не была случайным экспромтом, реализованным в силу сложившихся внешних угроз еврейскому государству. Подготовка и планирование грандиозной войсковой операции, реализованной в ходе Шестидневной войны, осуществлялось Генеральным штабом ЦАХАЛа на протяжении многих лет.
В предверии войны заместитель начальника Генштаба генерал Хаим Барлев с солдатской прямотой высказал свое мнение о ходе предстоящих военных действий: "Мы выебем их (арабов и русских) сильно, быстро и элегантно". Прогноз генерала подтвердился. полностью.

"Отцом" планирования Шестидневной войны был начальник оперативного управления Генштаба в 50-ые гг. полковник Юваль Нееман, человек, несомненно, гениальный - наряду с блестящей военной карьерой он является всемирно известным физиком-теоретиком, чьи исследовании в физике элементарных частиц принесли ему ряд самых престижных премий и чуть было не обеспечили ему Нобелевскую премию по физике. (физик Юваль Нееман открыл частицу омега-минус, однако Нобелевский комитет отклонил его кандидатуру, по-видимому, по причине его военных заслуг)

Главком израильских ВВС генерал Мордехай Ход сказал тогда: «Шестнадцать лет планирования нашли отражение в этих захватывающих восьмидесяти часах. Мы жили этим планом, мы ложились спать и ели, думая о нем. И наконец, мы сделали это».

Победа Израиля в Шестидневной войне на многие годы вперед предопределила развитие событий в мире и на Ближнем Востоке, окончательно разрушила надежды арабов и их русских союзников на уничтожение еврейского государства».

 

Выводы:

Это было не чудо еврейского Бога, а результат тщательной подготовки, профессионального планирования и блистательно проведенной операции с упреждающим ударом, значение которого невозможно переоценить.

Высказывание генерала из Пентагона не комментирую.

 

1973 год. Война Судного Дня.

В изложении Коэна: «Война ожидалась, но Голда Меир медлила. Ее тормозил старший брат из Вашингтона. Моше Даян тоже не проявил военное чутье. Ариэль Шарон занимался домашним хозяйством. Против Израиля стояло две армии: Египта и Сирии. Но какие! Подготовленные, обученные, перевооруженные, сделавшие выводы из шестидневной войны. А израильтяне расслабились. Почивали на лаврах. Развернулись танковые сражения. Сирийский фронт находился на грани полного прорыва. 150 танков стояло на линии Тилим у моста через реку Иордан. 150 против трех израильских танков. Но они не двигались и не вступали в бой. Позднее, на допросе сирийский командир пояснил следующее: «Против нас стояли ангелы в белых одеждах и белая рука с небес приказала остановиться».

 

Шестидневная война

Из данных «Военного обозрения» за 24 июля 2013 года.

«Боевые действия в "войне Судного дня" велись не долго, всего 18 дней и официально были прекращены 25 октября 1973г., в целом пятая арабо-израильская война окончилась также как четыре предыдущие, опять полным поражением арабских армий и только активное вмешательство СССР, спасло Египет и Сирию от полной катастрофы и дополнительных территориальных потерь.

По итогам этой довольно масштабной, но краткосрочной войны, военные специалисты отметили, что армии арабских государств действовали успешно и грамотно, только на начальном этапе операции, это когда они прорвали оборону израильтян на линии Барлева на Синае.

Действия израильтян являются примером грамотных активных оборонительных действий практически в ходе всей этой военной компании. Так на Синайском полуострове они продемонстрировали удар по центру позиции арабов, который к тому же оказался не занят противником (арабское командование не допускало возможности того, что израильтяне смогут переправиться через канал, хотя сами только что продемонстрировали такую переправу). Центром арабской позиции был, естественно, северный берег Большого Горького озера. Именно эта точка связывала обе египетские армии. С потерей ее всякое взаимодействие между армиями прекратилось - канал, который с таким трудом удалось форсировать, стал преградой в тылу египтян.

В Сирии было продемонстрировано, что один удар, сколь угодно сильный, можно локализовать. Был применен метод контрудара по основанию наступающей группировке с двух сторон. Геометрия наступления всегда такова, что глубина наступления больше ширины, поэтому двусторонний контрудар достигает цели раньше, чем наступающие войска противника».

 

Выводы:

И здесь есть конкретные причины победы: даты, имена военачальников, маневры, сражения, храбрость солдат, стойкость и выучка. И немного удачи, которая никогда не помешает.

Приказ Бога с небес протянувшего руку не комментирую.

 

Можно говорить о чудесах, можно говорить о везении, можно говорить о Боге.

Но ни в коем не забывать о главном: что безопасность Израиля зиждется на силе его Армии и поддержке народа Израиля своих Вооруженных Сил. В чем я не сомневаюсь

Еврейский Бог, оставайся на нашей стороне!

Культ жизни должен победить культ смерти!

Культ любви должен победить культ ненависти!

Культ добра должен победить культ зла!

Нам чужого не надо, своего не отдадим, как бы там не мельтешили всякие заумные политиканы.



Убийство Лермонтова можно было раскрыть

 

Александр Владимирович Карпенко   

ПРЕДИСЛОВИЕ                 

Лермонтов
 

 

На следующий день комендантом города была назначена следственная комиссия, которой  поручили провести расследование обстоятельств гибели поэта.

Единственной  рассматриваемой тогда версией,  была версия  убийства Лермонтова на дуэли  отставным майором Мартыновым. Других вариантов убийства поэта ни комиссия, ни затем суд не рассматривали.

Согласно сохранившимся материалам судных дел видно, что  власти  и следственная комиссия провели после убийства  следующие мероприятия. 

Был арестован и направлен в городскую тюрьму Мартынов; отправлены на гауптвахту, а потом под домашний арест, заявившие о своём участии в дуэли, секунданты  корнет Глебов и князь Васильчиков. Проведён осмотр места происшествия, где была обнаружена кровь. Осуществлен осмотр квартиры, в которой проживали Лермонтов и его родственник Столыпин.  При этом была составлена опись  имущества поэта. Комиссия изъяла и описала пистолеты, из которых якобы дуэлянты стрелялись.

Врач, осмотрев тело убитого, составил акт освидетельствования,   косвенно подтверждающий версию  убийства поэта на дуэли. 

Через три дня!.., после убийства, допросили Мартынова, Глебова и Васильчикова. Позже, были допрошены слуги и госпожа Верзилина, в доме которой, по словам обвиняемых, произошла ссора между дуэлянтами.

Для изучения личности обвиняемых, комиссия, из воинских частей, где подследственные служили,  затребовала документы о порядке прохождении ими воинской службы,  наградах и т.д. 

Проведя вышеперечисленные действия, следственная комиссия  через коменданта города Пятигорска Ильяшенкова, направила материалы расследования в гражданский суд.

Что же установило следствие?  Накануне дуэли, 13 июля, на одном из вечеров в доме госпожи Верзилиной, Лермонтов допустил очередную остроту в адрес Мартынова. Поэт в шутку назвал его «горцем с большим кинжалом»,  (Мартынов, будучи в отставке, носил черкесскую военную форму и для усиления эффекта, перед дамами, на пояс вешал большой кинжал, что вызывало улыбки у окружающих – А.К.).  Услышав остроту, Мартынов резко ответил Лермонтову, а по окончании вечера вызвал его на дуэль, (из документов судных дел видно, что никто из гостей, выходивших вместе с ними, ссоры и вызова на дуэль не слышал – А.К.)  Через два дня в Пятигорске, у подножья горы Машук,  состоялась дуэль. Лермонтов стрелять отказался, подняв пистолет вверх. Мартынов, подойдя к барьеру, выстрелил, убив поэта наповал.

 

Дуэль Лермонтова

Начавшееся в гражданском  суде  рассмотрение дела вскоре было приостановлено. 

Всероссийский монарх  повелел направить дело в военный суд. Очень трогательное участие в судьбе обвиняемых, со стороны  строгого к нарушителям закона, Николая 1 (военный суд,  для офицеров - дворян, был более снисходителен - А.К.) Решение царя, тотчас, было исполнено. 

Рассмотрение дела в военном суде длилось три дня. Формально допросив подсудимых и исследовав, имеющиеся в деле другие материалы, суд вынес «объективный» приговор, который царь смягчил: секундантов Глебова и Васильчикова освободить от наказания, убийцу поэта – Мартынова, содержать под арестом в крепости три месяца, затем подвергнуть церковному покаянию.  По действовавшему тогда законодательству, максимальное наказание за дуэль была – смертная казнь.

Вот краткая канва  официальных следственно - судебных действий, проведенных после убийства Лермонтова.

 ЧАСТЬ 1

Трагедия Лермонтова с властями, начавшаяся в 1837 году с написания и распространения  стихотворения  «Смерть Поэта», посвященного гибели А.С. Пушкина, окончательно обострилась весной 1841 года. Власти поняли: Лермонтов опасен и неисправим. К его словам прислушиваются, стихи читаются и переписываются. Это уже вольнодумство. Поэтому, когда царь увидел, находящегося в отпуске поэта,  весело танцующим на балу, который посещала и  царская фамилия, он в гневе велел Дежурному адъютанту Штаба Клейнмихелю:  в 48 часов, выслать поручика Лермонтова из Петербурга на Кавказ. Поэта направляли в Тенгинский пехотный полк, который  вел тяжелейшие бои на Черноморье. Полк в дальнейшем  будет практически истреблен от пуль,  ран и болезней.  Поэт уезжал в армию удрученный, говорил, что с Кавказа больше не вернется. При этом много рассказывал друзьям о своих литературных планах.  Теплилась у него надежда выпросить отставку и заняться литературой. В конце своего маршрута в армию, уже на Кавказе, решает путь изменить. Вместо действующей армии,   со своим попутчиком и родственником Столыпиным, едет в Пятигорск. Навстречу своей смерти.
   
Изучая опубликованные материалы судного дела о дуэли Лермонтова с Мартыновым, нашёл много нарушений закона и явных нестыковок, которые допустили следователи, а впоследствии и судьи. 

Обвиняемым: Мартынову, Глебову и Васильчикову были предоставлены вопросные листы, на которые они должны были, обдумав, письменно ответить. Суть   вопросов заключалась в следующем. Следователей интересовала причина ссоры, как дуэлянты ехали к месту поединка, как проходила сама дуэль, «употребляли ли они средства к примирению» и, как увозили тело Лермонтова?

Письменно отвечая на вопросы, обвиняемые давали следователям  противоречивые показания,  ложно поясняя,  как они ехали к месту дуэли, и  как проходил сам поединок. При этом у них была возможность письменно общаться между собой. Читатель задастся  вопросом: «А как же дворянская честь!» Отвечу: « Ни о какой чести там и речи не было». Вскоре вы сами в этом убедитесь. 

Вот как обвиняемые поясняли о том, как они добирались до места дуэли. В деле этот вопрос значится под номером четыре: 
- Мартынов ответил, что Лермонтов и Васильчиков ехали верхом. Глебов на дрожках, сам же выехал раньше. 
- Глебов: Мартынов, Васильчиков и Лермонтов - на верховых. Лермонтов на моей лошади,  (у поэта были свои две лошади - А.К.), я на беговых дрожках. 
- Васильчиков:  Лермонтов и я верхом. Проводников не было,  (больше ничего не сказал, а следствие не поинтересовалось - А.К.) 

Комментарий автора:  Задаю вопрос: чего не хватало следователям, чтобы потребовать более четких ответов на вопросы? Тоже мешал царь? Вопросы задавались 17 июля. В день похорон поэта. В Петербурге об убийстве поэта еще не знали.

Уже тогда точно было известно, что Лермонтов  уехал в Железноводск. И на место трагедии ехал оттуда. В деле имеются показания слуги Ивана Соколова: « ... в тот день, когда отставным майором Мартыновым был вызван барин мой… на дуэль… я при нем не был, а был на Железных водах….».  Но ведь туда после  приехал  и Лермонтов! Свой последний день и ночь жизни Лермонтов провел в Железноводске. Тогда почему крепостной Соколов не говорит об этом? А может показания неграмотного крепостного следователям  были не нужны?  

В деле имеется множество противоречий, а судьи безмолвны! Например, на вопрос, стрелял ли Лермонтов из своего пистолета -  Мартынов ничего не ответил; Глебов показал, что не стрелял; Васильчиков ответил:  позже сам выстрелил из его пистолета в воздух, чтобы разрядить пистолет. А ведь для следствия правдивость их показаний  очень важна!
 
Комментарий автора: Сознавая  накаляющуюся вокруг него обстановку, так называемого «водяного общества»,  Лермонтов, перед гибелью, переезжает в  Железноводск, (это час езды от Пятигорска на лошади). Покупает  билеты,  для принятия  минеральных ванн, на несколько дней вперед.  Намереваясь окончательно уехать из Пятигорска, и обосноваться в Железноводске, куда уже была перевезена часть его вещей.
 
Сохранилось несколько четверостиший, написанных поэтом в это время:

Им жизнь нужна моя, - ну, что же, пусть возьмут,
Мне не жалеть о ней!
В наследие они приобретут –
Клуб ядовитых змей.

И еще одно, характеризующее душевное состояние поэта тем  трагическим летом 41 года:

Мои друзья вчерашние – враги,
Враги – мои друзья,
Но, да простит мне грех Господь благий,
Их презираю я…

Теперь приведу выдержку из переписки находящегося в тюрьме Мартынова с содержащимся под домашним арестом Глебовым. 

Записка Глебова в тюрьму Мартынову: «…прочие ответы твои согласуются с нашими, исключая того, что Васильчиков поехал со мной; ты так и скажи. Лермонтов же поехал на моей лошади - так мы и пишем... Не видим ничего дурного с твоей стороны в деле Лермонтова… тем более что ты в третий раз в жизни своей стрелял из пистолетов; второй, когда у тебя пистолеты рвало в руках и это третий….  Надеемся, что ты будешь говорить и писать, что мы тебя всеми средствами уговаривали… ты напиши, что ждал выстрела Лермонтова». Это пишет человек, который и  сейчас в лермонтоведении считается  другом Лермонтова! 

Выдержка из «Устава о строевой кавалеристской службы» XIX века: «Для большего к стрельбе навыка учить… сперва на месте, потом … на скаку из пистолетов в мишень стрелять…».  Так умел отставной майор Мартынов, окончивший юнкерскую школу, из пистолетов стрелять!? 

Комментарий автора: Зачем они инструктировали Мартынова,  как надо говорить, кто, как и на чем ехал? Так уж это важно?  Важно! Потому что этой поездки не было. Лермонтов ехал из Железноводска и в трактире мадам Рошке, , что находился в пос. Шотландка, (на пути в Пятигорск) остановился пообедать. Его там видели примерно за час до смерти. Так мог офицер, прошедший войну, готовившейся к дуэли, спокойно набивать свой желудок едой. Раны в живот тогда,  были  самые опасные. Зачем надо было выдумывать не существовавшую поездку из Пятигорска? Бытует мнение, что таким путем они скрывали участие в дуэли Столыпина и Трубецкого. Неубедительно!

Следователи о переписке знают и мер не предпринимают. Понимая, что подследственные дают ложные показания, оставляют без положенной, в таких случаях, проверки.  Явное нарушение закона. 

Во время следствия выяснилось еще одно грубое, преступное нарушение закона. Пистолеты, которые следователи изъяли во время обыска, и из которых, как они считали,  убили Лермонтова, подменили!!!                                   

ЧАСТЬ 2

Прежде чем начать рассказ о подмененных пистолетах, необходимо вспомнить  предысторию этих событий.

Лермонтова убили  примерно в 18 часов 30  минут (по нашему времяисчислению). Участники, они же подследственные,  в один голос утверждали, что поэт умер сразу. Поэтому они по очереди под проливным дождем ездили в город в поисках или врача, или извозчика, но все безрезультатно. Никто в такую погоду  ехать не хотел.  И только к 21 часу нашлась подвода и, лежавшего все это время под проливным дождем Лермонтова, слуги повезли домой.  Имеется свидетельства слуги Христофора Саникидзе, который сообщил, что когда мы везли Михаила Юрьевича, он был еще  жив, стонал и едва слышно шептал: умираю,  потом на половине пути затих, умер. 

Комментарий автора:  Допустим, произошла дуэль, на которой Лермонтов был  убит или ранен. Тогда зачем боевым офицерам, прошедшим войну, оставлять  умирать под дождем своего друга и бегать по дворам, искать мифических врачей или подводу?  Были эти господа состоятельные люди. Сами имели лошадей (один из них даже на дрожках приехал),  имели  дворовых людей, которые куда быстрее доставили   тело поэта, для оказания медицинской помощи. Да у горцев и в армии  есть простой и давний способ доставки раненных и убитых – через седло. Пользы от этого было бы наверно больше, чем,  бросить человека, истекающего кровью. Ехать пришлось всего -  то  четыре версты. Видно живой  Лермонтов был не нужен? Чем они в Пятигорске  в это время занимались? Теперь не  установишь. Но вот  сосед,  родственник и «близкий друг» поэта Столыпин, судя по документам, объявился только на следующий день, после убийства. Даже опись имущества в их доме составляли без него.

Первым о происшествии, в этот же вечер, пошел докладывать коменданту корнет Глебов, Мартынов  трусливо сидел дома. Глебов заявил, что между  Лермонтовым и Мартыновым состоялась дуэль, при которой он  был секундантом. Лермонтов на дуэли смертельно ранен, (уже потом они на следствии, в один голос будут говорить, что убит был на повал – А.К )

Сразу же комендант набросал черновик депеши Командующему Кавказской армией, в котором уведомлял о происшествии. Депеша сохранилась как в черновике, так и подлиннике. Настораживает в этом документе расплывчатая формулировка причины смерти Лермонтова: «…ранил… из пистолета в бок…, от каковой раны Лермонтов помер на месте…». Если в человека стреляют,  и он сразу же умирает, то считается, что его убили. А может он действительно был ранен, но «помер»  не сразу? Получается, бросили убийцы или убийца поэта живым!  А  разве бывает такое на дуэлях?   Уже в октябре, направляя дело  в военный суд писали: «  …на которой сей последний убит на месте…»,   (к тому времени «разобрались» - А.К.)

Глебова  арестовали. Послали конвой за Мартыновым….

Интересно посмотреть, что же делал Мартынов перед своим арестом? Вот текст его показаний. "Мне не известно в какое время взято тело убитого Поручика Лермонтова. Простившись с ним я тотчас же возвратился домой; послал человека за своей черкеской, которая осталась на месте происшествия, чтобы явиться в ней к Коменданту. Об остальном же до сих пор ни чего не знаю". Ранее Мартынов писал, что послал человека Илью; имя которого, из окончательного текста показаний убрал.
Задержка явки с повинной к властям ожиданием брошенной на месте убийства черкески - явная отговорка. У Мартынова было несколько известных в Пятигорске черкесок, в которых он мог явиться, как уважающий себя дворянин к начальнику. Он же ожидает, когда "человек"  доставит ему грязную и мокрую черкеску, "... чтобы явиться в ней к Коменданту". Представляете картинку?...  Ему бы ещё себя кровью Лермонтова измазаться, чтобы в таком виде появиться в комендатуре!
И ещё один маленький нюанс - Мартынов даёт показания о черкеске "...которая осталась на месте происшествия...". Получается не дуэль была, а происшествие?

Комментарий автора:  « Закулисный режиссер» убийства поэта понял, что дуэль при одном секунданте не может состояться, это не по правилам Дуэльного кодекса, получается – чистое убийство. Тем более Мартынов и Глебов проживали  в одной комнате. Выходит:  один убил другого, а товарищ  убийцы при этом еще -  единственный секундант и  свидетель убийства.  Нужно срочно найти второго секунданта. И он нашелся. Коменданту пришлось сочинять новую депешу.

Рано утром к коменданту явился князь Васильчиков с заявлением, что он был вторым  секундантом на дуэли, со стороны Лермонтова. Васильчикова, как и Глебова, арестовали, а потом перевели под домашний арест. Кто такой Александр Васильчиков? Обычный молодой человек,прикомандированный к гражданской экспедиции, занимавшейся проверкой гражданских учреждений Кавказа. В Пятигорске проходил курс лечения от геморроя. Лермонтов сочинил на него эпиграмму:

Велик князь Ксандр и тонок, гибок он,
Как колос молодой,
Луной сребристой ярко освещен,
Но без зерна – пустой.

Но у «князя Ксандра» был один маленький плюсик. Он был сыном Канцлера Российской империи - Иллариона Васильчикова, второго человека в государстве Российском. Отличившись, после подавления восстания Декабристов, князь-отец стал доверенным лицом  императора Николая 1. Забегая вперед, скажу, царь простит сынка Канцлера, с формулировкой - учитывая предыдущие заслуги отца.

         Уж очень не подходил Васильчиков на роль секунданта Лермонтова. Обычно в секунданты брали преданных друзей или хороших товарищей. Больно уж они разные  были в жизни. Да и эпиграмма, написанная Лермонтовым, не могла давать князю покоя.

         Комментарий автора:  Возможно, складывается  впечатление, что Лермонтов действительно был злой и ехидный человек, который над всеми смеялся. Его короткая жизнь прошла в армии.  Вначале  учеба в юнкерской школе, потом служба в четырех полках: Гвардейском гусарском, Нижегородском драгунском, Гродненском гусарском и Тенгинском пехотном. Когда поэта хоронили, то гроб с телом несли представители всех  четырех полков, в которых служил  поэт.
В армии умеют подмечать слабые стороны человека и подсмеиваться над ними. Кто  служил,  меня поймет. Таким был и Лермонтов. Только у него все  получалось с юмором, интересно, поэтично. Да…, и, язвительно!  Если в своих шутках заходил слишком далеко - сразу извинялся. Смеялись и над ним (тот же Мартынов).  С юнкерской школы, за Лермонтовым закрепилось прозвище «Маёшка», что означало безобразный (поэт слегка прихрамывал и сутулился - А.К.) 
С честными, добрыми, храбрыми и открытыми в  общении людьми, Лермонтов был дружен. Он их любил и уважал.  В коллективе  Лермонтов был всегда  заводилой. И сейчас в памяти  остались: лермонтовский кружок, лермонтовский отряд, лермонтовская банда. Вопрос: тянулись  бы люди к поэту, если он был  таким, едким и злым, каким его сейчас  представляют?

Переходим, наконец, к пистолетам (сохраняю стилистику документов 19 века – (А.К.):

Через три дня после убийства,18 июля, из следственной комиссии в Пятигорскую управу поступает запрос: «Находящиеся в оной управе два пистолета, взятые ею после поединка... прислать к нам при описи для приобщения оных…». 21 июля пистолеты из управы были отправлены в следственную комиссию. Привожу документ полностью:  «Опись пистолетам, которыми стрелялись на дуэли отставной майор Мартынов и поручик Лермонтов. № 1. Пистолеты одноствольные с фистонами с серебряной скобами и с серебряною насечкою, из коих один без шомпола и без серебряной трубочки». 

Описание пистолетов следователями сделано поверхностно. 

Читаем следующий документ, от 3 октября (с момента убийства поэта прошло более двух месяцев, - А.К.).  Комиссия военного суда уведомляет пятигорского коменданта: «В последствие предписания… от 29 сентября… имеет честь донести, что препровожденные в оную два пистолета, принадлежащие убитому на дуэли поручику Лермонтову, из которых он стрелялся с отставным майором Мартыновым, в комиссии получены, а имеющиеся в оной таковые же пистолеты, принадлежащие ротмистру Столыпину, взятые частною управою по ошибке при описи имения Лермонтова… комиссия обратно предоставляет». Причем делается пометка: пистолеты, принадлежащие Столыпину, возвращены другому участнику трагедии - Глебову. Но ведь Столыпин с Кавказа не уезжал! Подумайте. Не странно ли, сразу после дуэли изымают пистолеты, как потом выясняется, принадлежащие Столыпину, из которых якобы произошло убийство, описывают их и приобщают к делу в качестве вещественных доказательств. Потом, через два месяца появляются другие пистолеты, якобы принадлежащие самому Лермонтову, и оказывается, из них уже дуэлянты стрелялись. Так откуда они взялись?

Комментарий автора:  Когда стреляли в Лермонтова, был сильный дождь. Пистолеты должны быть в грязи, из них исходил бы запах сгоревшего пороха. Неужели следователи на это не обратили внимание? Или убийцы заранее их почистили и уложили в пистолетную коробку Столыпина? В это слабо верится. Никто из этих пистолетов не стрелял. 

Теперь почитаем составленную после смерти поэта опись имения Лермонтова (так тогда называлась опись имущества дворянина – А.К.).  За номером 86 значится изъятым - «пистолет черкесский в серебряной обделке с золотою насечкою (ранее изъятые пистолеты были с серебряной насечкою - А.К.) в чехле азиатском». Это личное оружие Лермонтова. Никаких других пистолетов, принадлежащих поэту, в его доме  не изымали!!!

Как же получилось, что в октябре в деле появились другие пистолеты, которые стали фигурировать как «лермонтовские», из которых «дуэлянты» стрелялись? Где и у кого они два месяца хранились? Как они оказались у коменданта Пятигорска и,  кто их ему передал?

По законодательству, если улики получены с нарушением закона, они не могут быть признаны доказательствами. Это было во все времена судопроизводства. Просто способы получения доказательств были разные. Когда-то оговор, «чистосердечное признание», а когда и плеть.

Прочитав  судное дело, не нашёл описания пистолетов, доставленных в следственную комиссию в октябре 1841 года. 

Ещё несколько слов о поведении родственника поэта - Столыпина. Он знает, у него в доме, где он проживал с Лермонтовым, изъяли пистолеты, которые проходят по делу об убийстве поэта. Ему бы бить тревогу - это его пистолеты, они не стреляли! Не знаю, бил ли он тревогу или как мышь тихо сидел, ожидая, как все обернется. Но с его молчаливого согласия следствие получило ложную улику, подтверждающую дуэль. Получается, есть люди, заявившие об участии в дуэли, и тут же обнаруживается орудие убийства, что подтверждает состоявшуюся дуэль.

Комментарий автора: Во всей этой истории роль Столыпина довольно странная. Давний друг поэта, родственник, однополчанин. В последние дни жизни поэта, жил с ним под одной крышей. А вот после смерти Лермонтова не оставил о нем ни одного воспоминания, даже своим родственникам. Все  унес в могилу. Не выполнил дворянского обязательства (реверса) доставить имущество убитого родственника на родину к бабушке. С кем-то его передал. Видно боялся показаться на глаза бабушки поэта. Вот вам и дворянская честь на деле!
Такое же молчание хранил и Глебов,  но он прожил недолго, был убит.
Дольше всех прожили Мартынов и Васильчиков.  Мартынов, после убийства, удачно поправил своё  материальное состояние, жил в Киеве, где числился в ссылке. Не пропускал балов, светских развлечений.  
Получив разрешение жить в столицах, переехал в Москву, где до своей смерти проживал в собственном доме в Леонтьевском переулке. Это примерно в километре от Кремля. Его отец сколотил состояние на винных откупах, т.е. торговал вином. В конце жизни попытался написать покаянное письмо в виде исповеди, но дальше описания, каким хулиганом в юнкерской школе был Лермонтов не пошёл. Не хватило мужества. 

В  Советское время, в середине двадцатых годов,  учитель литературы  проводил открытый урок в интернате  с бывшими беспризорниками.  Проходя мимо кладбища, он указал на склеп,  в котором был похоронен Мартынов (нельзя ему  было  говорить об этом). Наутро склеп был разрыт, а останки рода Мартыновых  разбросаны по деревьям.

Последним умер Васильчиков.  Он  сделал все, чтобы себя обелить и очернить Лермонтова. Спустя годы, на вопрос биографа Лермонтова Висковатого: «Кто собственно был секундантом  Лермонтова?» Васильчиков ответил, что собственно не было определено, кто чей секундант. Прежде всего, Мартынов просил Глебова, с коим жил, быть его секундантом, а потом как-то получилось, что Глебов был как бы со стороны Лермонтова…. На следствии они говорили совсем по-другому. Хитрый Васильчиков ответил следователям  уклончиво: секундантами были он и Глебов. Более наивный Глебов ответил, что у Мартынова был он, а у Лермонтова - Васильчиков…. Разве так могла проходить дуэль?! И мог  Лермонтов это  допустить? (Среди них он был самый старший по возрасту). К концу жизни, Васильчиков договорился до того, что когда Мартынов целился в Лермонтова, последний обозвал его дураком….  Представьте себя, стоящим под дулом пистолета. Чтобы вы делали?

Почему верят свидетельству Васильчикова? А не верят Лермонтову, который в двадцать шесть лет назвал его «пустым».

Приведу выдержку из книги профессора А.А. Герасименко «Из Божьего света…»: «Сценарий  « дуэли» интриганы разрабатывали поэтапно:  вначале будто бы стрелялись без секундантов, нет – при одном (М.П. Глебове), нет – при двух (тот же Глебов и он, Васильчиков), и, наконец, - при четырёх (включили ещё А.А. Столыпина и С.В. Трубецкого), О последнем варианте А.И. Васильчиков стал говорить после их смерти…» 

Вернемся к пистолетам. Так, где с начала следствия находились пистолеты Кухенрейтора, из которых противники стрелялись? И были ли они?

Так же в деле не нашел свидетельств, что стрелялись дуэлянты из мощных дальнобойных  пистолетов Кухенрейтора (но об этом в другой главе – А.К.). Понимаю, что полностью доверять судному делу нельзя, как нельзя верить и так называемым участникам, свидетелям и некоторым исследователям гибели поэта. 

Имеется в деле еще одна странность. Непонятная поездка корнета Глебова, находящегося под арестом, на три дня в Кисловодск.

27 июля доктор Рожер, лечивший Глебова и Васильчикова, ходатайствует перед властями о направлении арестованных на лечение в Кисловодск. 29 июля власти дают разрешение. В деле имеется (сохранившийся в черновике – А.К.) сопроводительный документ на имя военного начальника Кисловодска, написанный комендантом Пятигорска: «…в следствии чего Корнета Глебова… за присмотром препровожая предписываю иметь … за присмотром, в квартире его, а по истечения курса (лечения – А.К.) прислать в Пятигорск …». Читаю следующий документ подписанный военным начальником Кисловодска.  В нем он извещает, что 1 августа Глебова отправляет (!!!) обратно в Пятигорск (без объяснения причин – А.К.).  Вскоре, 8 августа Глебов опять уезжает в Кисловодск. Отдохнув и попив нарзана, 11 сентября, уже вместе с Васильчиковым  возвращается  в Пятигорск.

Зачем по предписанию коменданта Глебов ездил на три дня в Кисловодск? Возможный ответ нахожу в этом же деле. Имеется рапорт следователя Унтилова от 30 июля всё тому же пятигорскому коменданту, в котором следователь уведомляет Ильяшенкова об окончании следствия и направлении ему дела, для дальнейшего рассмотрения и передачи в суд. В конце депеши следователь уведомляет: «… при сем представляю и пару пистолетов, которыми поединщики стрелялись». Но мы теперь знаем, что эти пистолеты не стреляли! Далее, 7 сентября из окружного суда поступает коменданту запрос: «…дело получили и просим о присылке к делу пистолетов коими произведены выстрелы». 

Но не очень спешит комендант Ильяшенков отдавать пистолеты. Только 3 октября, когда дело поступает в  военный суд, председатель суда уведомляет коменданта, что пистолеты получены. Но это уже были другие - «лермонтовские» пистолеты, о которых писал ранее. Спустя два дня, Глебову в управе отдают  изъятые «по ошибке» столыпинские пистолеты.

Так может, ездил Глебов в Кисловодск за пистолетами Кухенрейтора? Отдал их и взамен получил ранее изъятые.

Комментарий автора: Получается, убили Лермонтова в упор из обычного пистолета, а потом, чтобы увеличить расстояние между убитым и убийцей (не с каждого пистолета  того времени, с расстояния в двадцать шагов можно убить человека выстрелом навылет через всю грудь) придумали, что стрелялись из мощных, крупнокалиберных дальнобойных пистолетов?  Я не касаюсь такой  науки, как судебная - медицина.  Но,  согласно современным исследованиям:  Лермонтов получил пулю  справа налево, снизу вверх, под углом 60 градусов по отношению к продольной оси туловища...  Это же в какой позе надо стоять во время дуэли? 
Версию об оружии и дуэли подбрасывали не только для следствия, но и для нас, для истории….   

  

ЧАСТЬ 3

В работах некоторых исследователей обстоятельств гибели поэта приходится читать, что следствие и суд сделали всё возможное, чтобы установить причины гибели поэта. При  этом  они признают, что следователями все же были допущены некоторые ошибки. В частности, оправдывая действия должностных лиц, они ссылаются, что  действовали пятигорские власти под сильным нажимом сверху.

Также приходится читать, что нельзя сравнивать уровень развития криминалистики и  уголовного судопроизводства  начала 19 века с нашим временем. Ведь тогда  действовавшее законодательство  сильно отличалось от настоящего. Соглашусь с этим, но только частично.
Основным,  действовавшим тогда  законодательным документом, был, Свод законов Российской империи. Многотомное издание, разработку которого еще при Александре 1, начал видный государственный деятель своего времени М.Сперанский.

Законодательными актами, регулирующими деятельность властей, по предупреждению и раскрытию преступлений были:  Указ об учреждении губерний, Устав уголовного судопроизводства и Устав о предупреждении и пресечении преступлений. 

Таким  образом, к середине тридцатых годов в России была создана целостная система мер по пресечению, раскрытию преступлений и изобличению преступников (пусть по нашим меркам и не очень совершенная – А.К.)

Комментарий автора: Что представлял собой Пятигорск в середине 19 века? Да, это был не губернский город, но уже тогда он считался «курортной столицей» России.
Гражданской жизнью  в городе распоряжалась частная управа, подчинявшаяся коменданту. При ней находилась полиция и пожарная команда. В городе, особенно в летнее время, проживало большое количество отдыхающих из разных уголков России, в большинстве своем дворяне и военные. Таким образом, власти, хотели они этого или нет, но обязаны были поддерживать порядок жизнеобеспечения города на должном уровне.
Пятигорск, в те времена, не был той глухоманью, какой, к примеру, была «лермонтовская» Тамань, где не существовало эффективной власти и слабо действовали законы Российской империи.
Таким образом, к середине 19 века российские власти, в деле раскрытия преступлений, не были такими беспомощными, как нам кажется сегодня, из глубины веков. В их распоряжении был судебно-следственный, судебно-медицинский и полицейский аппарат (пусть и не очень образованный – А.К.) И что очень важно, в их распоряжении была довольно внушительная законодательная база – Свод законов Российской империи, состоявший из пятнадцати томов.

Приведу некоторые выдержки из книги 2, тома 15 Свода законов…, издания 1832 года. Это первое издание, действовавшее до 1845 года, как раз на момент убийства Лермонтова. Говоря современным  юридическим языком, книга являлась - уголовно-процессуальным кодексом.

В статье 792 говорится: «…Полиция приступает к следствию по всякому сведению, дошедшему к ней как о явном преступлении…,так и о которых, без предварительного следствия, нельзя заключить, случайно ли они учинились или по какому либо умыслу». 

Правами производства следствия наделялся частный пристав, обязанности которого определялись ещё Уставом Благочиния от 8 апреля 1782 года.  Частному приставу предписывалось следить, «… чтобы уголовные дела не остались без наказания».

           Вернемся к Своду законов... Статья 929 разъясняет, что является доказательствами по уголовным делам, это: 1) собственное признание, 2) письменные доводы, 3) личный осмотр следов преступления и вещей обличающих виновного, 4) показания сведующих лиц, 5) показания свидетелей, 6) повальный обыск,  7) очные ставки.

Хочу обратить внимание на четвертый пункт. Сведующие люди. Кто они?  Так тогда  называли специалистов - экспертов. В Законе следователям вменялось в обязанность задействовать при расследовании дел узких специалистов (экспертов) и, если у местных чиновников не хватало квалификации, то их необходимо было приглашать из вышестоящих учреждений. Специалистам запрещалось отказываться от помощи следствию. При этом они несли уголовную ответственность за допущенные нарушения. 
Почему следователи поверили акту врача Барклай-де Толли,а не обратились к более "сведующим" специалистам?...
  
Подробно в Законе объяснялся порядок проведения очных ставок. Так в статье 994 говорилось: «Очные ставки даются для объяснения противоречий и для взаимного уличения подсудимого…и других, причастных к делу лиц…». В статье 1001: « Речи обеих бывших на очной ставке сторон записываются и подписываются по общим правилам о порядке допроса подсудимых и свидетелей».

Какие хорошие статьи, применительно к рассматриваемому нами делу об убийстве поэта!? 

Комментарий автора: Почему следователи не применили эти статьи, при расследовании убийства Лермонтова? Почему они не провели очные ставки? Не назначили, повторно, судебно-медицинскую экспертизу!?... Не хотели или им не дали?

Рассмотрим вопрос о процедуре допроса  обвиняемого. Почему  решил обратить на это внимание? В судном деле по делу о дуэли Лермонтова приводятся  письменные вопросы, которые  следователи задали обвиняемым и по которым они сделали  путанные и лживые показания.

Исследователи гибели поэта объясняют это тем, что таков был тогда порядок допросов. Приведу выдержки из Свода законов...  Статья 905: «Обвиняемого надлежит расспросить сперва  о его имени, отчестве, фамилии, летах, звании, жительстве…». Статья 906: «Потом расспрашивать обвиняемого подробно о приводимом против него обвинении, не упуская никакого обстоятельства, прямо или непрямо связанного с существом дела». В статьях 908 и 909 разъясняется следователям, что обвиняемые должны отвечать на вопросы лично и допрашивать их надо порознь. И самое главное в статье 916:  « Вопросы и ответы в то же время при следователе и обвиняемом должны быть записаны…» 

Значит, основным способом допроса был личный допрос следователем обвиняемого. И только  статья 917 разрешала допрос по «записке» и то, тогда протокол  «… после допроса подписывается обвиняемым и скрепляется следователем…»

Допрос с помощью письменных вопросов практиковался, чтобы  экономить время следователей, когда было большое количество обвиняемых, или по делу с многочисленными эпизодами. К примеру, дело Декабристов. В случае с Лермонтовым, чтобы установить истину, тактически правильней было допрашивать обвиняемых  лично. Вопрос-ответ. Это следователи тогда хорошо знали.

Теперь о  надзоре за следствием. В своей записке из тюрьмы Мартынов писал  «секунданту» Глебову: «А бестия стряпчий пытал меня, не проболтаюсь ли. Когда увижу тебя, расскажу в чем ».  Кто такой стряпчий?  Это и был прокурорский чиновник, обязанный следить за ходом следствия и суда, пресекая нарушения закона. Интересно, чего так боялся прокурорский работник?  В чем мог проболтаться Мартынов? Не менее интересен ответ Глебова Мартынову: «Непременно и непременно требуй военного суда. Гражданским тебя замучают. Полицмейстер на тебя зол, и ты будешь у него в лапках…».
 
Вот еще одна выдержка из письма Мартынова к Глебову: «…сегодня отправляю письмо графу Бенкендорфу…». Далее он пишет, что просит влиятельного графа предать его не гражданскому, а военному суду. И затем: «…Чего я могу ожидать от гражданского суда? Путешествия в холодные страны? Вещь совсем не привлекательная.  Южный климат гораздо полезней для моего здоровья…». Какой цинизм!  В этом же письме Мартынов откровенно пишет, что письмо к графу ему сочинил Диамид Пассек: «…ибо он таких писем не писал…». Кто такой Пассек? Зачем его пустили в камеру к Мартынову  и почему, он помогает убийце? В то время на Кавказе был один Диамид Пассек, подполковник, впоследствии генерал-майор. Нигде не нашел свидетельств, чтобы Пассек имел дружеские отношения с Мартыновым или Лермонтовым. Тогда зачем он в это дело ввязался? Или ему поручили?

Комментарий автора: Так может,  боялись они, что полиция все же приступит к объективному расследованию и изобличит заказчиков и убийц поэта? Зря боялись, Российский император за них все решил: обвиняемых из-под стражи освободить и передать дело на рассмотрение военному суду!

Вернусь к медицинскому освидетельствованию тела поэта врачом Барклай-де Толли. Осматривая убитого,  врач, как специалист, допустил  грубейшие нарушения  действовавшей в начале 19 века, процедуры вскрытия тел.  « Наставление врачам при судебном осмотре и вскрытию тел», изданное в 1829 году, предписывало: « … Сначала определить род повреждения…описать величину, вид, длину и ширину самого повреждения и сличить оное (как предполагается) с орудиями, коими оное причинено…»

Комментарий автора:  Ничего не  сделали! А ведь могли. Специалистов медиков в прифронтовом  городе Пятигорске, было достаточно. 

Некоторые исследователи, признавая в своих работах, нарушения закона властями и участниками трагедии 15 июля 1841 гола,  все же пытаются их оправдать и обелить.
 
Коменданта Ильяшенкова, без участия которого трудно было подменить пистолеты, называют добрым стариком, жалевшим молодых повес – « дуэлянтов». Сами повесы оказываются мальчишками, не понимавшими величия таланта Лермонтова.  Врача Барклай-де-Толли, освидетельствовавшего тело поэта и нарушившего порядок вскрытия тел, оправдывают тем, что он не имел должной квалификации и, он якобы не мог предположить, что его заключение будут досконально изучать через сто и более  лет. О следователях отзываются двойственно; то они сделали все что, могли, то наоборот, представляют их марионетками в руках власти.

Но убийство поэта следователи не раскрыли…, а могли! В их распоряжении было всё: и средства, и методы, и время, и законы. Не было только желания!

Получается!.. Все участники трагедии, в большей или меньшей степени оправданы, и в своей смерти виноват сам Лермонтов. Его язвительный характер, эпиграммы и шаржи, привели его  к смерти. И не имеет права великий поэт на понимание и объективное расследование обстоятельств  гибели, как  не имеет права и на возможно совершенную им ошибку. Для него «судьбы свершился приговор». Ошибка,  допущенная поэтом, была в одном: ему надо было срочно уезжать…, бежать, от своих убийц,  из Пятигорска!  Проблем  этим Лермонтов не решил бы, а жизнь, пусть на короткое время, себе сохранил.

Комментарий автора: Лермонтов не хотел посвящать свою жизнь военной службе.  Но,  поступив в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалеристских юнкеров, своему  другу М.А. Лопухиной написал: «…и вот теперь я воин,…если будет война, клянусь вам Богом, буду всегда впереди».  Это он написал в 1832 году, а в 1840 году, во время боевых действий на Кавказе, доказал, что это не пустые слова….

 ЧАСТЬ 4  
                                                      

Многие десятилетия не умолкают споры о причинах и обстоятельствах гибели поэта М.Ю. Лермонтова. Учеными, почитателями таланта великого поэта, по этой теме написано множество работ, статей и проведено исследований. А тайна гибели поэта так и остается не разгаданной.

Правда, авторы исследований идут разными путями. Одни добросовестно переписывают «своими словами» уже ранее изданное. Другие, очевидно, «высасывают факты из пальца» и делают на этом основании такие  выводы, что задаешься вопросом - какими источниками авторы пользовались? И не так много проводится серьезных, смелых исследований, где авторы действительно пытаются разобраться, что же произошло в Пятигорске в том трагическом июле 1841 года. 

В 60-х годах прошлого столетия учеными криминалистами, судебными медиками и музейными работниками проводилась попытка разобраться в убийстве Лермонтова криминалистическими методами. Правда, целью их исследований было  в очередной раз доказать официальную дуэльную версию. Хотя причины, побудившие экспертов это сделать, были совсем другие.

Но давайте все по порядку. В 1954 году в журнале «Новый мир» была опубликована повесть Константина  Паустовского, в которой была фраза: «И последнее, что он заметил на земле, - одновременно с выстрелом Мартынова ему почудился второй выстрел, из кустов над обрывом, над которым он стоял». 
 
Через несколько лет эту тему развил В. Швембергер. В «Трагедии у Перкальской скалы» он писал, как один священник в 1896 году причащал умирающего казака и тот ему поведал, как в молодости, чтобы избежать суда, по приказу начальства,  убил из засады  армейского офицера во время дуэли. Через несколько лет он узнал, что убил Лермонтова.

 Для опровержения этой абсурдной версии и была создана экспертная комиссия.
В нее вошли специалисты из Ленинграда: судебные медики, хирурги, научные сотрудники музея Эрмитаж.

Представительная комиссия опровергла версию убийства Лермонтова  наемным убийцей в спину с  отходящей от горы Машук Перкальской скалы. 

Но все же, некоторые выводы экспертов вызывают у меня настороженность и сомнение в их объективности.

Так в пункте 2 экспертного заключения делается вывод: «… Все эти и другие данные позволяют сделать вывод, что на дуэли … применен дуэльный набор пистолетов с ударно-кремневыми замками … немецких оружейников Кухенрейтор…»

Режет слух фраза: «… и другие данные…». Для экспертизы, пусть и не имеющей юридической силы,  такая ссылка не допустима. Эксперт, в своих исследованиях, должен ссылаться на все доводы как «за», так и «против». И только потом делать выводы и давать заключения. 

Теперь о главном. Вот выдержка из  описания  пистолетов, изъятых в доме, где проживали Лермонтов и его родственник Столыпин, на основании которого эксперты дали заключение, признав их Кухенрейторами.

«…Пистолеты одноствольные с фистонами с серебряными скобами и с серебряной насечкою на стволах, из коих один без шомпола и серебряной трубочки…»

Зная, что данное заключение экспертов ранее подвергалось критике, все же решил пройти весь исследовательский путь и самому разобраться в идентификационных признаках оружия, на основании которых  эксперты сделали свое заключение.

Итак – фистоны. В словаре Брокгауза и Эфрона есть фестоны – гирлянда из листьев и цветов, зубчатые складки на оконных дверных занавесках, дамских платьях. Что-то на элемент оружия не похоже! В других словарях аналогичная информация. Все про цветы, украшения, женские подолы и.т.п. И ни слова об оружии. Подумал, может, следователи ошиблись и вместо фистонов  подразумевали пистоны. Так тогда назывались капсюли. Тогда получается, изъятое оружие  было не ударно-кремневым, а ударно-капсюльным. Но моя догадка не подтвердилась. В одном из справочников по оружию нашел увеличенное фото ствола  старинного пистолета, на котором изображены  фестоны. Чтобы не утомлять читателя их описанием, скажу, что похожи они на морские волны из детских рисунков. Значит, фестоны -  это элемент украшения оружия. В 19 веке пистолеты, особенно дуэльные имели  красивую отделку, поэтому и стоили дорого. Вывод: наличие на пистолетах фестонов не позволяет точно определить систему пистолета.

Серебряные скобы. Согласно оружейному справочнику, спусковая скоба – деталь стрелкового оружия, представляющая собой рамку, прикрывающую спусковой крючок и устанавливаемую на абсолютном большинстве образцов стрелкового оружия всех типов. Понятно, что и по этой детали принадлежность оружия не определить.

Серебряная насечка на стволах. Насечка – техника  украшения металлических изделий, в том числе огнестрельного оружия, заключавшаяся в инкрустировании золотом, серебром или медью. Насечка имелась практически на всех видах старинного стрелкового оружия.

Шомпол. Тут вроде все понятно. Это элемент так называемых принадлежностей любого огнестрельного оружия.

Трудность вызвала серебряная трубочка. Думал это тоже одна из принадлежностей к пистолету. Оказалось, это шомпольное гнездо – горизонтальный канал или выемка (в последнем случае, оснащенная трубками), в нижней части ложа стрелкового оружия и предназначенная  для хранения шомпола. 

Комментарий автора:  Таким образом,  все перечисленные в описи элементы изъятого в доме оружия  не позволяют сделать вывод, что принадлежат они к  кавалеристским, дальнобойным, нарезным пистолетам системы Кухенрейтора.
 
Отвечая на критику экспертного заключения, один из ее участников М. Любарский ссылается на свидетельства, родственника Лермонтова, Шан-Гирея и первого биографа поэта Висковатого. В мемуарах Шан-Гирея, написанных в 1860 году упоминается:          «… пистолет из которого был убит Лермонтов, находится не там, где рассказывают, -  это кухенрейтор  № 2 из пары: я его видел у Алексея Аркадьевича Столыпина, на стене над кроватью, подле портрета, снятого живописцем Шведе с убитого Лермонтова».

П. Висковатый в 1881 году видел этот же пистолет « в Москве над кроватью Дмитрия Аркадьевича Столыпина»,  родного брата умершего тогда А.А. Столыпина. 

Получается на их  воспоминаниях  эксперт Любарский и делает вывод: « Теперь все  становится на свои места. Подмена пистолетов действительно произошла. Только у следствия изъяли (похитили - А.К.) именно те пистолеты, которые были на дуэльной площадке. Просто Столыпин (один из неофициальных секундантов) хотел их сохранить. В противном случае для чего бы он стал вешать кухенрейтор № 2 из пары рядом с рисунком Лермонтова...?»

Теперь и у меня все стало на свои места. Вот они, «другие данные», на которые ссылались эксперты.

Хочу сразу заметить. Ссылка на воспоминания,  в такой точной науке, как криминалистика, недопустима. Историческая наука допускает подобные ссылки, но только не криминалистика.  Второе. Ни Шан-Гирей, ни Висковатов не упоминают, что братья Столыпины  указывали на пистолет, висящий на стене, как на оружие, из которого стреляли в Лермонтова. И третье. Если А. Столыпину удалось у следователей «похить» пистолеты, то это же целая  детективная история. Неужели из многочисленного рода Столыпиных - Лермонтовых (продолжателем их династии был Петр Столыпин, премьер-министр России, также подло убитый наемным убийцей), о ней никто не знал. Да и не похож Алексей Столыпин на авантюриста, способного выкрасть у следователей пистолеты. Тем более для сохранения на память. О Лермонтове Столыпин   молчал до самой смерти. Какая уж тут память? 

Возможно, и висели на стене Кухенрейторы, но стреляли из них в Лермонтова?  Но  это уже мое предположение, а не факт. 

В двухтомном издании «Русские уголовные процессы», изданном А.Любарским (не путать с экспертом Любарским - А.К.)в 1867 году, имеется описание дуэли Лермонтова с Мартыновым. Прочитал дело бегло, т. к.  ничего нового для себя не нашел. Всё та же ложь. Но меня заинтересовал совсем другой процесс. В книге он описан следующим, за «лермонтовским». Дело о дуэли между бароном Иваном Остен-Сакеном и дворянином Юлиусом Клейстом  в июле 1843 года.

События проходили в Курляндской губернии. В лесном массиве был обнаружен трупп Клейста с огнестрельным ранением, на вылет, грудной клетки. Рядом с телом лежал пистолет. В кармане убитого нашли записку, в которой он извещал, что в его смерти никто не виноват. На первый взгляд, типичное самоубийство. Судебный медик сравнил диаметр входящего огнестрельного ранения с калибром пистолета и сделал вывод, что стреляли из обнаруженного на месте происшествия пистолета, (что мешало следователям провести аналогичную и совсем не сложную экспертизу по делу Лермонтова?) 

Но в этом деле следователей насторожило то, что верхняя и нижняя одежда на труппе Клейста была расстегнута. Не мог же он сам себя, после выстрела,  раздеть. 

О совершенном убийстве стало известно Николаю 1. Царь дал указание провести тщательное расследование. В результате  расследования, преступников нашли и осудили.

Следствие установило, что на одном из вечеров барон Остен-Сакен донимал Клейста своими остротами, касающимися его чести. Не выдержав насмешек, Клейст вывел обидчика в другую комнату, обозвав его подлецом,  вызвал барона на дуэль. Секунданты пытались обидчиков примирить, но Клейст от примирения отказался.

Понимая, что дуэли не избежать её участники решили выехать на поединок под предлогом поездки на охоту. Одевшись соответствующим образом и, взяв охотничьи ружья, дуэлянты поехали в лес. В их охотничьих сумках были спрятаны дуэльные пистолеты. Во время поединка, обиженный Клейст быстро подошел к барьеру и стал целиться в противника с явным намерением  его убить. Остен-Сакен, понимая это, и, чтобы сохранить себе жизнь выстрелил первым, убив Клейста наповал. Предсмертные записки дуэлянтами были написаны заранее, чтобы обмануть следствие. Одежду на убитом  расстегивали, чтобы осмотреть рану, но в спешке, всё так и оставили. Бросив убитого, участники дуэли разбежались. Убийца скрылся в Германии. 

Следователям удалось раскрыть это преступление, а убийцу вернуть в Россию и предать суду. Участники дуэли всё вышесказанное подтвердили.

Ради объективности, отмечу: император,  и в этом случае,  значительно смягчил приговор суда. 

Зачем я привел  в пример этот процесс?  Очень он внешне схож с делом Лермонтова, как по описываемым событиям, так и по времени совершения (разница между убийствами всего в два года); и месту, где события проходили (та же российская глубинка). Но в последнем случае преступление раскрыли и виновных наказали! Смогли же!!!… Так что  мешало следователям разобраться в деле Лермонтова?

В заключение хочу отметить. Чтобы ни писали об убийстве Лермонтова противники дуэли, их доводы отвергаются, а действия убийц и других участников трагедии объясняются  житейскими проблемами (обычной ссорой). Если  что-то объяснить не удается, ссылаются на давность времени, на загадочные или не выясненные обстоятельства гибели поэта. Ох, уж эти загадочные обстоятельства!?

Если же  отбросить версию убийства поэта на дуэли, то все становится на свои места, и в действиях участников «дуэли» ничего загадочного нет. Они поступали так, как обычно поступают  все преступники, пытающиеся уйти от ответственности, скрыть, или смягчить свое участие в преступлении, а в рассматриваемом нами деле –  умышленном убийстве поэта.

Было убийство подготовленным  или спровоцированным?  Теперь уже не установишь.  Если только не произойдет чудо, и что-то обнаружится в архивах. 

Как хочется оказаться в том жарком июле сорок первого года! И воочию увидеть, что же, тогда произошло в Пятигорске?

В чём  полностью уверен:  у следователей были все возможности раскрыть убийство Лермонтова и установить, что же произошло 15 июля 1841 года у подножия  горы Машук. Но Лермонтов, к тому времени, был уже обречен….

Что произошло потом у подножия Машука, кто и когда туда приехал, ход самой дуэли – всё это мы знаем из путаных показаний людей, заведомо симпатизировавших Мартынову. Но события могли происходить и иначе. Например: Мартынов и Лермонтов просто договорились о встрече. Уже на месте Мартынов (после резкого разговора!?) с близкого расстояния выстрелил в сидящего на лошади поэта (потому такой угол проникновения пули в тело). После чего бросился к Глебову: выручай, была дуэль с Лермонтовым без секундантов, я его убил!

Далее придумывается «сценарий» (но спешно, с массой нестыковок). Тогда понятно, почему лежало под дождём три часа тело Лермонтова (пока за ним не приехали). Почему возникла необходимость в появлении пистолетов Кухенрейтера (раз была дуэль – нужны более мощные). Остаётся гадать, отчего молчал Столыпин. Но, может, оттого и молчал, что чувствовал вину: не предотвратил смерть друга! А раскручивать историю до конца, задевать влиятельных в Пятигорске лиц, уличать людей с репутацией достойных офицеров – нужно ли это было коменданту Ильяшенкову?

Пора набраться смелости и честно признать - убийство поэта совершенно не на дуэли! И убийца!... Мартынов,не только не понёс заслуженного наказания, но и не был признан виновным в умышленном убийстве поэта!



ПТИЦА (муниципальная быль)

История, которую я хочу вам сегодня рассказать, произошла в 2015 году в одном из небольших сибирских городков. Слышал я её из уст свидетелей и участников этих драматических событий.

Итак, однажды в городе Н. случился юбилей у градоначальника. На юбилей, как и положено, градоначальника засыпали подарками. Равно дорогими, но не равно полезными. Одним из таких дорогущих, но бесполезных в быту подарков юбиляру была преподнесена деревянная птица. Три пуда весом. Каждое крыло по метру. Между крыльями тушка примерно полметра. Ну и в длину тоже неслабая.

Градоначальник какое-то время думал: куда ему это чудище девать? Выбрасывать неудобно, да и жалко: вещь дорогая, красивая. Но вешать её в дом, извините меня….

И градоначальник сделал щедрый жест – передал птицу в управление соцзащиты, с распоряжением: подарить какой-нибудь малообеспеченной семье, которой самой ни в жизнь такую хорошую птицу не купить.

 

Перед соцзащитой города Н. встала серьёзная проблема. Куда деть эту птицу? Кому её благотворительно втюхать?

Происходили примерно такие сцены. В кабинет соцзащиты заходит многодетная мать

- Мне бы материальную помощь выписать

- Деньгами помочь пока не можем. Вот птицу, если хотите, берите

- Какую птицу?

- Ну вон, в углу стоит

- Где?...О, хосподи! (хватается за сердце). Куда она мне? Мне бы денег маленько

- Денег пока нет. Возьмите птицу.

Но никто птицу не брал. Она занимала почти полкабинета, мешалась, пугала случайных посетителей, да ещё и стояла на балансе как материальная ценность.

К тому же, градоначальник в любой момент мог поинтересоваться: что там с его даром малообеспеченным и социально незащищённым? Кто его получил? Довольны ли получатели? Счастлива ли оптиченная семья и насколько процентов больше она теперь любит своего градоначальника?

Надо было срочно, что-то решать. И решили! В ведении соцзащиты находился городской детский дом. Туда и притащили птицу.

В присутствии журналистов привинтили её на стену в фойе, поставили табличку с надписью «Дар градоначальника имярек», сказали громким голосом:

- Дети, вот вам птичка в подарок! Ну, дети, что надо сказать?

- Спасибо- недружно пролепетали дети, глядя ошалелыми глазками на чудище два с половиной метра в размахе крыльев.

С первой же ночи по спальням детей поползли страшилки рассказывающие о том, что эта птица по ночам срывается со стены и улетает убивать людей. Страшилки ползли из спальни в спальню, ночь от ночи обрастая новыми деталями.

Дети стали бояться выходить в фойе. Некоторые боялись даже спать по ночам. А которые засыпали, то иногда вскакивали с криком от приснившегося кошмара: как страшная птица из фойе хочет их схватить и заклевать.

Обеспокоенные работники детского дома сняли птицу со стены и оттащили в подвал.

Стало ещё хуже.

 Спрятанная в мрачном подвале жестокая птица пугала малышей больше чем открыто висящая на стене. Ведь теперь, свободная от наблюдения, она могла вылетать на свою кровавую охоту не только ночью, но и днём.

Дети были напуганы, педагоги озабочены, психолог детского дома заявила, что если птицу не удалить как можно быстрее и как можно дальше то последствия для психики детей, она, психолог, предсказать не берётся. И посоветовала: вытащить птицу из подвала, изрубить и сжечь. На глазах у детишек.

Хорошо бы! Но как это сделать? Птица - материальная ценность, на ней инвентарный номер,  она, зараза, больших денег стоит. Невозможно имущество, стоящее на балансе вот так просто взять и уничтожить.

По этому вопросу завязалась оживлённая переписка между детским домом и управлением соцзащиты.

Детский дом слёзно молил забрать у них птицу. Управление соцзащиты было немного удивлено последствиями своего дара, но ума не могло приложить, куда им птицу деть. О чём честно и написало в детский дом.

Детский дом предложил передать птицу ещё кому ни будь в дар. Например, какой ни будь школе.

Управление соцзащиты обеими руками было за то, чтобы передать птицу школе. Но вот беда: школы-то находились не у соцзащиты, а в ведении управления образования.

Значит, предстояло переводить птицу с баланса на баланс. Что, без согласия получателя, сделать было невозможно. Да и с согласием, крайне муторно. Тысячу всяких бумаг заполнить надо.

Но здесь и согласия не было. Управление образования, осмотрев птицу, категорически отказалось её принимать.

- Кто эту кикимору сделал, тот пусть себе домой её и вешает – сказали работники образования

- Но у нас тут дети! – воскликнули работники детдома - Они ж бояться. Мы ж за них отвечаем! Войдите, пожалуйста, в положение

- У нас тоже дети. Мы тоже за них отвечаем – ответили работники образования, сели в машину и уехали.

Тогда директор детского дома, в качестве последней меры защиты детей, вверенных её опеке, вместе с их неокрепшей пока нервной системой, устроила скандал начальнице управления соцзащиты.

Начальница управления соцзащиты некоторое время стойко отбивалась от своей оптиченной подчинённой пока та, в конце- концов, не пообещала доложить обо всём Главе города.

Вот уж чего соцзащите вовсе было ненужно. Если градоначальник узнает, что его, с кровью оторванный от сердца дар, соцзащита так и не может пристроить, то он обидится и спросит: почему?

Не скажешь же в ответ: да  потому, что ваша Имярек Имярекович, птица на хрен ни кому не нужна и вообще представляет опасность для психики как одаряемых, так и работников соцзащиты.

Вообщем начальница управления соцзащиты клятвенно пообещала директору детского дома, что в течении суток заберёт птицу.

Сказать-то легко, а как сделать? Думала-думала начальница управления соцзащиты и наконец её осенило. В городе Н. было управление благоустройства. А начальником благоустройства работал старый, со школы ещё, друг начальницы соцзащиты.

Вот ему- то она и позвонила:

- Вить – попросила она – Забери у меня птицу

- Какую птицу?

- Ну, ту, помнишь я тебе рассказывала?

- А на фига она мне?

- Повесишь куда-нибудь. Красиво будет. Помоги, Вить.

И она рассказала ему про страдающих детей.

- Выручи, Вить. А бумаги задним числом оформим. Только забери её прям сегодня.

Что поделать: дети это святое, а помощь одноклассникам, святое вдвойне. Через пару часов «Газель» управления благоустройства увозила в открытом кузове птицу из детского дома.

Вслед «Газели» смотрели из окон бледные личики детишек. Они хотели убедиться, что чудище из подвала уехало от них навсегда. В эту ночь они спали спокойно.

А птицу начальник благоустройства распорядился закрепить над входом в свою контору. Её закрепили на стене между вторым и третьим этажом. И она красиво и величаво парила , осеняя входящих своими могучими крыльями.

Три дня.

 На четвёртый день птица оторвалась и рухнула с пятиметровой высоты на машину начальника благоустройства. Всеми своими тремя пудами.

- Так- сказал вышедший на шум начальник благоустройства – Это вот всё….- дальше он обрисовал открывшеюся ему картину словами абсолютно адекватными ситуации, но в литературе обычно не употребляемыми. Поэтому пропустим, с сожалением, выразительную речь начальника благоустройства и перейдём к тому моменту, когда на место происшествия прибыло, вызванное растерянными работниками благоустройства, ГИБДД.

- На птице инвентарный номер – после осмотра места происшествия, сказали сотрудники ГИБДД начальнику благоустройства – Наверно, по нему как-то можно собственника установить.

- Спасибо – ответил им начальник благоустройства, достал трубку и набрал начальницу соцзашиты

- Лена – спросил он- А ты на свою  птицу случайно «автогражданку» не оформляла?

- Нет – не поняла та – А зачем?

- Тогда нам с тобой п…дец – сказал начальник благоустройства и поведал школьной подружке как только, что вверенное ей муниципальное имущество уничтожило вверенное ему муниципальное имущество.

Растерявшись, начальница соцзащиты не нашла ничего умнее как спросить:

- А птица цела?

Начальник благоустройства мысленно попросил бога даровать ему терпения и, получив от небес просимое, максимально спокойно ответил:

- Нет, птица не пострадала.

Тут у начальника благоустройства божий дар внезапно иссяк и он проорал в трубку:

- Да какого хера с твоей грёбаной корягой могло случиться?! Её хоть с самолёта сбрасывай! Тебе на голову!

А стоит знать, что в критических ситуациях женский мозг становится особенно изворотлив. Поэтому пока начальник благоустройства выкрикивал в трубку риторические вопросы, типа, зачем он связался с этой птицей и с этой соцзащитой и  лично с начальницей соцзащиты, сама начальница уже пришла в себя

- Витя, орать кончай и меня послушай. Если Глава узнает, что мы его птицей расхреначили муниципальную машину, вот тогда нам точно п…дец.

- И чё делать!?!

- Не ори, я сказала. Доложи, что на машину упала сосуля

- Какая, на хрен, сосуля?!

- Так Питер сосульки называет

- Какой, в жопу, Питер!?!

- Город-герой, блин! На Неве! Ты совсем там, что-ли? И хватит орать на меня!!

Начальник благоустройства помолчал, подумал, потом спросил:

- Умная, а с ГИБДД как предложишь быть? Там же протокол

- Поговорю я с ГИБДД. Переделают они протокол. Напишут: сосуля.

Начальница соцзащиты так уверено это пообещала потому, что начальник ГИБДД города Н. был её однокурсник и друг по универу. Должен же он навстречу пойти.

Он и пошёл. Протокол осмотра места происшествия был переделан. Теперь машина, официально погибла от упавшей сосульки. Птица перекочевала обратно в соцзащиту. И вроде всё затихло. Но ненадолго.

Тамошний губернатор направил по городам и районам вверенной ему губернии строгую телеграмму, требующую от местных властей как можно тщательней обеспечить переход своих территорий из зимы в весну. Особое внимание губернатор обратил как- раз вот на сосули. Чтоб смотреть в оба глаза! Чтоб под личную ответственность! Чтоб не дай бог не пришибло никого!

Примерно через пару дней ему на стол положили информацию, что всё- таки  пришибло. В городе Н.  Невзирая на все губернаторские телеграммы.

И пришибло машину именно того, кто в городе Н. и отвечает за непришибание граждан сосулями.

На ближайшем аппаратном совещании с главами городов в режиме видео-конференции губернатор поделился этой вестью, можно сказать со всем регионом. В прямом эфире.

Потом, отложив листок со сводкой в сторону, губернатор тихо сказал, что лично для него этот случай служит явным доказательством существования бога. И, что он, губернатор, жалеет только об одном: почему в момент обрушения сосули в этой машине не сидел сам Глава города Н. со своим начальником благоустройства. Но этот недосмотр божий можно легко исправить, так как у него, губернатора, имеется для таких вот Глав городов кой-чего и потяжелее сосулей. И, что если, через два дня в городе Н. останется на крышах хоть одна сосуля, то Глава этого города проклянёт не только сам момент своего рождения, но и ту постель, на которой его родители делали.

Как только потух экран видеосвязи, Глава города Н.потребовал себе кофе и начальника благоустройства. Кофе, чтоб был крепкий, а начальник благоустройства любой- живой или мёртвый.

Начальник благоустройства был живой, о чём и пожалел буквально через пару секунд после того как вошёл в кабинет Главы.

Глава орал часа два. С перерывами конечно, он же не магнитофон.

 Рёв стоял такой, что отдельные фразы были слышны даже в приёмной, несмотря на двойные двери.

- Развёл там у себя полную контору осьминогов!!! У всех руки из жопы!!! На крышу, сука,  на крышу!!! Лично сосульки сбивать!!! Жить там!!! Как Карлсон с моторчиком!!! Упаси бог, упаси бог, если я тебя эти дни на земле, а не на крыше увижу!!!

Когда бледный и сосредоточенный начальник благоустройства появился у себя в конторе, ему прям в коридоре, наперерез кинулась главный бухгалтер

- Виктор Иванович, я хотела насчёт той птицы…

- Что насчёт птицы?!- вызверился Виктор Иванович - Не говорите вы мне про эту птицу!!!

- Как это «не говорите» - возмутилась главбух – Она у меня на балансе. Скоро инвентаризационная проверка из КУМИ. А где сама птица то?

- Как на балансе? – оторопел начальник благоустройства

- Так. Вы же сами распорядились. Всё. Её нам перевели.

Тут начальник благоустройства уяснил, наконец, ситуацию. Оказывается, пока творились все эти дела, бюрократические колёсики запущенные им вместе с начальницей соцзащиты, крутились там себе внутри мэрии и крутились, бумажки туда сюда ходили, визы ставились, распоряжения издавались. И птица юридически перешла во владение управления благоустройства. А фактически где она?

Начальник благоустройства схватился за телефон

- Ленка…- сказал он

- Витя, бедненький – заворковала в трубку уже знавшая обо всём начальница соцзащиты- Ну прости меня, подлую. Кто ж мог знать, что так всё выйдет.

- Да хрен с ним. Лен, где птица?

- А зачем она тебе? Сжечь, что ли хочешь, со злости?

- Да она же на мне теперь числится.

- Ой!

- А у меня проверка на носу.

-Ой-ой!

- Чё, ой-ой, Лена?  Давай вези  мне птицу обратно.

- Не могу Вить. Она теперь в городе Ю.

- А чё моя птица делает в Ю.?

- Юношеский военно-патриотический лагерь украшает. Вить, тут смотри какое дело…

И начальница соцзащиты поведала такую историю.

В тот раз, когда птица вернулась к ней с руин автомобиля благоустройства, вместе с птицей вернулась и проблема: куда ж её, заразу девать, в конце-то концов. Ну не вечно же эту дуру здоровенную в соцзащите держать. И без неё тесно.

А одна из сотрудниц соцзащиты тут и подсказала выход: передать птицу в военно-патриотический детский лагерь соседнего города Ю. Местной муниципальной юношеской военно-патриотической организацией, дескать, руководит её знакомый. Он возьмёт с удовольствием.

Ну и ладушки! Птицу отправили в Ю. Так, что теперь она там.

Начальник благоустройства, схватил в охапку документы на птицу, запрыгнул в «Газель» (он теперь, по известной причине, на «Газели» передвигался) и помчался в Ю. Благо он в двух шагах от Н.

 

А там, в Ю., с птицей было так. Начальник всей военно-патриотической молодёжи, назовём его..ну пусть Сам Самыч…птицу встретил с радостью. Как только он её увидел, то сразу понял, что именно такой птицы и недоставало молодёжи Ю. для патриотизма.

По его распоряжению птицу тут же прикрепили на ворота военно-патриотического лагеря. А так как, Сам Самыча лично начальница соцзащиты города Н. предупредила, что птица имеет свойство падать в неподходящее время и на неподходящие объекты, то Сам Самыч закрепил птицу на совесть. Сварка, анкера, бетон, все дела. Потом птицу украсили ленточками с триколором и , так как на носу было семидесятилетие Победы, щедро добавили к узору ленточек георгиевских.

Разукрашенная птица гордо парила на воротах лагеря, вызывая глубокие военно-патриотические чувства у военно-патриотической молодёжи. Но, не у всей.

Это выяснилось когда Сам Самыча как то ближе к концу рабочего дня вызвали к Главе города Ю.

Когда Сам Самыч вошёл, то увидел Главу грустно смотрящего в ноотбук.

- А, явился – поднял Глава глаза на Сам Самыча. -  Ну-ка, иди сюда. Полюбуйся.

Сам Самыч подошёл и посмотрел на монитор.

Он увидел там сайт «В контакте». И фотографию разделённую на две части. В левой части было фото его птицы, в правой части фото птицы с личного штандарта Германа Геринга.

Птицы были абсолютно одинаковы. Как две капли воды.

 Если не смотреть на размеры, триколоры слева и свастику справа.

- Сам Самыч – печально вздохнул Глава – Вот почему у тебя вечно, что-то подобное происходит? В тот раз ты умудрился поздравить ветеранов войны с годовщиной разгрома советских войск на Курской дуге. Ещё и открытки с таким текстом разослал.

- Это помощница напутала

- Наших с немцами перепутала, да? Она у тебя кто? А сам - то ты у нас, Сам Самыч, кто? Что-то у меня начинает возникать ощущение, что ты скрытый фашист. Ты мне там из молодёжи гитлерюгенд готовишь, что – ли? Ну почему мы всем городом из-за тебя опять посмешище-то?

Сам Самыч открыл было рот, но Глава жестом заткнул его и поднялся во весь свой гренадёрский рост.

- Значит так. Что с тобой делать, это мы, после праздников на коллегии решим. А сейчас – Глава повысил голос – Не есть, не спать, но чтоб к утру вот эту хулёвину демонтировать и выкинуть! Всё! Свободен, патриот хренов!

 

Самыч Самыч вернулся к себе в военно-патриотическую ставку. Там его уже поджидал начальник благоустройства из Н.

- Накладка вышла – сказал начальник благоустройства – Птицу вам по ошибке отдали. Вернуть надо. Она моя.

- Ты Герман Геринг, что-ли? – буркнул Сам Самыч

- Причём тут Геринг?

- А при том, что птица твоя точная копии птицы со штандарта Германа Геринга.

- Да ну? – удивился начальник благоустройства этому новому свойству птицы.

А потом спросил:

- А на кой, тогда ты её на ворота повесил да ещё и триколором украсил? – потом случайно ткнул в больное место - У тебя тут гитлерюгенд, что-ли?

- Забирай свою птицу! – заорал Сам Самыч – И, чтоб к вечеру духу её здесь не было. А то я на тебя в ФСБ напишу. Сядешь за распространение фашистской символики.

- Вместе и сядем – ответил ему начальник благоустройства и направился за птицей.

 

Тем временем в городе Н. Глава города тоже увидел «Вконтакте» эту картинку. И вызвал к себе начальницу соцзащиты

- Смотрите, Елена Антоновна, что в Ю. учудили. На мою птицу похожа, да?

- Похожа- вздохнула Елена Антоновна.

- Ну, точно похожа – продолжал вглядываться Глава – А наша то где? Я, в газете читал, вы её в детский дом передали?

- Передала – согласилась начальница соцзащиты.

- И как?

- Рады все. Нравится детям очень.

- Ну и хорошо – сказал Глава.

Потом его лицо вдруг слегка омрачилось

- Только вот, Елена Антоновна, птица то эта, какая-то немецко-фашистская получается. Скандала не будет?

- Да откуда там кто узнает?

- Ну из Интернета. Вот же, картинка

- Нет там никакого интернета.

- Аааа – успокоился Глава – Тогда ладно. Только вот…- лицо его опять омрачилось – А почему это у нас в детском доме интернета нет? Елена Антоновна, это ж ваше упущение. Ну, что за проблема, в наше время, интернет-то провести? Исправьте. Немедленно исправьте.

- Исправлю – покорно согласилась Елена Антоновна, мечтая, чтобы этот опасный разговор про птицу поскорей закончился.

- Ну вот и хорошо – сказал Глава – Идите, работайте.

И она пошла работать.

Интернет в детский дом был проведён.

Проверка никаких недостач имущества в управлении благоустройства не обнаружила, хотя птице удивилась.

Дневать и ночевать начальнику благоустройства на крышах города тоже не пришлось. В порядке у него всё было и с крышами и с сосульками.

В городе Ю. сразу после майских праздников поменяли ответственного за военно-патриотическое воспитание молодёжи. Не знаю, как у них там с военным патриотизмом, но с антуражем стало всё в порядке. Правда название «гитлерюгенд» теперь, наверно навсегда, так и приклеилось к военно-спортивному лагерю. Чем, его воспитанники, втайне даже гордятся.

А градоначальник города Н. так и не узнал, что причиной клизмы из патефонных иголок, прилюдно вставленной ему губернатором, послужила никакая не сосуля, а его собственная подарочная птица.

Если вам, читатель, эта история показалась выдумкой, плодом моей разошедшейся фантазии, значит вы никогда не работали в российских муниципальных структурах. А тот, кто там работал, без труда вспомнит с десяток историй и позабористей, чем только, что вами прочитанная.

Так вот и живём. И ничего, как то всё это работает. Наверно и правда бог есть.

 

КОНЕЦ

 

 



Наполеон. Итальянский поход

Итальянская компания Наполеона, где он впервые состоялся как гениальный полководец.


 

Профессор с " огоньком" рассказывает о первом " деле" Наполеона  полководца.

Вживается в образ Дантона и страстно зачитывает воззвание "Отечество в опасности, все к оружию".

Произносит речь Наполеона к солдатам с чудовищным корсиканским акцентом, примерно таким как СТАЛИН говорил по русски и много, много , много другого интересного.



Наполеон

 

Для тех людей, кто хоть чуть - чуть увлекается историей , считаю, будет интересен цикл лекций ( есть пока только две ) о личности Наполеона.

 


 

 

Для тех людей, кто хоть чуть чуть увлекается историей , считаю, будет интересен цикл лекций ( есть пока только две ) о личности Наполеона.

Читает профессор Сорбоны, кавалер Почётного Легиона.

Читает о-о-очень эмоционально, интересно и информативно.



Или сорвал или помешали. Совсем другое.

          

В связи с открытием доски Колчаку у нас в Питере о Колчаке только две точки зрения - подлец и убийца или хороший и пригожий доблестный воин.

Третьей нету.

Те же точки зрения присутствуют о  роли КОЛЧАКА в планировавшейся операции по " захвату " проливов в бытность, когда Колчак командовал Черноморским флотом.

С большим удивлением смотрю на шоу, что разворачивается прямо на моих глазах с фигурой Колчака.

Ещё более интересен разброс мнений о роли Колчака в якобы "планировавшейся" операции по захвату проливов Босфор.

Одни , весьма мною уважаемые, люди пишут,  что всё было готово и Черноморский флот вот вот, молодецким ударом захватил бы оба пролива, но... грянула революция и всё пошло прахом.

Другие, не менее уважаемые, пишут, да всё было готово, но из-за бездарного командования флотом ( а то и просто откровенного саботажа главнокомандующего Колчака) всё опять же пошло прахом.

Заинтересовался, а как оно на самом деле было и вот что выяснилось .

Да, доля правды во всём этом есть. Но эта доля правды заключается в чём: в том, что Николай II действительно грезил захватом Проливов и то, что постоянно к идее захвата военной силой Проливов возвращались, однако Российская Империя захватить проливы не могла. 



Например, у нас любят рассуждать о том, что собирался специальный корпус для захвата Проливов. Но дело в том, что специальный корпус у нас создавался и комплектовался, кстати, осадной артиллерией (для того, чтобы под контроль сам Босфор взять после захвата), это было ещё с третьей четверти XIX века, то есть задолго до Первой мировой войны. Но обстановка с возможностью захвата Проливов, после последней русско-турецкой войны, ухудшалась в каком плане – оборона Проливов усилилась, а силы у нас, которые для этого предназначались, усиливались не особо. 



И вот началась Первая мировая война. Собственно говоря, сам корпус этот, для захвата Проливов, был расформирован (осадной парк), корпус даже не был там развёрнут. Но затем к этой идее стали возвращаться. Типа того: давайте сформируем корпус, давайте подтянем какие-то силы. 



Во что же упиралась проблема. Не считая того, что Босфор является крайне трудным местом для высадки: там довольно крутые берега со стороны Чёрного моря, мало подходящих мест для высадки, много турецких укреплений, очень серьёзная береговая артиллерия и находятся, собственно говоря, в районе Проливов, лучшие турецкие силы. 



К этому можно что добавить: первое – Черноморский флот не обладал достаточными силами для подавления турецкой береговой обороны, то есть даже на тот момент, когда Колчак вроде бы собирался организовывать такую высадку (это тоже ему приписывают, что он готов был это сделать ), так вот, в это время у нас там было: один линейный корабль, современный (второй как раз входил в строй), несколько старых броненосцев и в общем-то, всё.

Но дело в том, что наши союзники – англичане и французы – гораздо большими силами пытались подавить аналогичные турецкие укрепления, но с другой стороны Мраморного моря – в Дарданеллах. И подавить не сумели, хотя огневая мощь была скажем так в десятки раз больше, чем у русского Черноморского флота. 

                       

                                                Английский крейсер "Неутомимый"

 

Кстати, на нашем сайте есть об этом материал :

http://diletant.org/content/batalon-prizrak

 ....и в феврале 1915 года в Дарданеллах появился сильный англо-французский флот, насчитывающий 80 вымпелов. В том числе 16 броненосцев и один линкор.

Союзники планировали смести с лица земли огнём корабельных орудий береговые укрепления турок, затем протралить пролив и выйти в Мраморное море.

Превосходство союзников было столь очевидным, что военно-морской министр Англии сэр Уинстон Черчилль (да-да, тот самый), дабы не делить ни с кем лавры, добился того, чтобы флоту было поручено проводить эту операцию самостоятельно. Без вмешательства и какого либо контроля со стороны Генштаба в частности и прочих сухопутных крыс вообще.





При этом у нас очень любят расписывать, что во время Трапезундской операции наш броненосец «Ростислав» сумел подавить турецкую береговую батарею. Но это, правда, было как: полевая батарея, с насыпным бруствером из четырёх устаревших лёгких полевых пушек. И то, эту батарею подавили как: турки оттуда разбежались из-под обстрела, когда обстрел закончился, пришли, раскопали пушки – батарея снова была готова к бою, основываясь на этом опыте как подавить долговременные тяжёлые береговые батареи в Босфоре – непонятно совершенно. 



Дальше.

Насчёт высадки сил. У нас были сформированы (как раз формировалось то в 1916 году, то в 1917 году, то сформируют, то – утащат) силы порядка одной дивизии.

То есть, примерно колебалась обычно численность от 10 до 20 тысяч человек того, что мы могли бросить в атаку на Босфор. Много это или мало?

Ну, во-первых, в районе Проливов у турок находилась постоянно сильнейшая из их армий, численностью больше 200 тысяч человек (то есть сил явно не хватает), а, во-вторых, союзники опять же наши, во время второй Дарданелльской операции сумели высадить свой десант. Они использовали для того, чтобы этот десант добился успеха, более 600 тысяч человек, больше полумиллиона. Добиться успеха они не смогли. Знаменитое сражение на Галлиполийском полуострове, которое закончилось для союзников ничем. То есть им потом пришлось десант эвакуировать. 



И вот наши собирались силами, в 30 раз меньшими, чем у союзников, захватить Босфор и турецкую столицу. На мой взгляд, это просто совершенно запредельный оптимистичный бред. Но некоторые считают, что этот бред можно как-то реализовать. Правда, мы уже столкнулись с тем, что даже эти 20 тысяч высадить особо негде. 



Далее.

Любая высадка, чтобы она была нормально организована, чтобы можно было снабжать высадившиеся войска, обеспечивать их боевые действия, должна иметь, скажем так, базу обеспечения, то есть иметь солидный тыл – откуда осуществляются перевозки, как они поддерживаются, обеспечиваются. 



Например, те же самые наши союзники, во время Дарданелльской операции, захватили ряд островов Эгейского моря, например, остров Тенедос, который находился всего в нескольких километрах от Галлиполийского полуострова и используя эти острова и систему базирования там, они поддерживали свой десант на берегу. У нас для высадки в Босфоре ближайшая база к Босфору – это Севастополь, то есть через всё Чёрное море. 



То есть здесь получается так, что, не имея специальных десантно-высадочных средств, имея базу экспедиционного корпуса в тысяче километрах от цели, не имея возможности подготовить место высадки (то есть высаживаться на сложное побережье, которое к тому же укреплено), не имея средств для подавления обороны, мы должны захватить Босфор и удержать его. 



И здесь последней вишенкой на торте можно добавить, что русские армия и флот не имели опыта десантных операций за предыдущие 60 лет, вообще. То есть мы не умели высаживать десант – у нас не было опыта, не было навыков, не было специалистов. Все десанты, которые высаживались русским флотом, носили тактический характер и высаживалось максимум несколько сотен человек. 



Конечно, у нас любят вспоминать Трапезундскую операцию, где высаживалось по несколько тысяч человек и высаживались успешно. Но, правда, при описании Трапезундской операции почему-то всегда и везде забывают (это и в советские годы было и сейчас, общий такой недостаток историографии) указать такой аспект, что все высадки десанта во время Трапезундской операции проводились не в тыл турецким войскам (то есть в тыл противника), а в тылу наших войск, которые уже заняли побережье. То есть у нас наступал приморский отряд, занимал объект на побережье и потом у них в тылу для пополнения и снабжения высаживали десант. По сути это было не высадка десанта, а высадка пополнения для действующей армии, которая это побережье уже захватила. 



Вот, собственно говоря, перспективы Босфорской операции.

Мечты он ней было много, но её не провели всю Первую мировую войну. Более того, не стали даже собирать ещё силы для того, чтобы её провести, не стали собирать флот, проводить учения соответствующие и так далее. Ничего этого не делали по одной простой причине – наши военные прекрасно понимали в Первую мировую войну, что высадка русского десанта в Босфор ....НЕВОЗМОЖНА !

Потому её и не провели. И Колчак тут совершенно ни при чём !



Ритуалы СС

Изначально Гиммлер планировал сделать СС не то, чтобы уж прям государством в государстве, но неким орденом избранных и посвящённых в великие тайны бытия.

Отсюда и стремление отделить СС от остальных структур Рейха. Своя форма, свои знаки различия, своя армия, своя внутренняя полиция (СД), ну и конечно свои ритуалы, свои торжественные и траурные церемонии.

В этой статье мы немного познакомимся с некоторыми ритуалами СС

Это присяга новичков СС. Вообще вступление в СС было затруднено до крайности. От кандидата требовалось предоставить документы о том, что его предки, начиная с 1800 года не имеют ни малейшей примеси "неарийской" крови. Вот как там люди эти справки собирали-ума не приложу.

После того, как документы были собраны и установлено, что кандидат не имеет ни пороков анкетных ни пороков физических , начинался дял него долгий путь в члены СС. 9 ноября в годовщину пивного путча его объявляли новобранцем и он получал право носить чёрную форму, но без петлиц.

30 января новобранец получал предварительное удостоверение эсэсовца. И, наконец, 20 апреля, в день рождения Гитлера новобранец получал петлицы и постоянное удостоверение члена СС. Он приносил при этом следующую клятву

"Клянусь тебе, Адольф Гитлер, фюреру и канцлеру германского Рейха, быть верным и храбрым, храня послушание до самой смерти"

Для бракосочетаний эсэсовцев, ритуала своеобразного "крещения" младенцев и.т.п в СС были специальные алтари

Вот например "крестины" если можно так выразиться

Это, похоже, тоже крестины

Обратите внимание на знаменитую чёрную форму СС, какой она была на самом деле. У нас принято считать её какой то невероятно красивой. Но это впечатление сложилось от знаменитого фильма "Семнадцать мгновений весны". А там ведь чёрную форму шили по фигурам актёров причём в тех ателье, что шили форму для генералитета Советской Армии. Потому и форма красиво выглядит.

А в реальности...ну посмотрите на фото, какие то пэтэушники из железнодорожного ПТУ. Правильно сделали, что в дальнейшем сменили эту форму.

Это вот какая то чаша для исполнения ритуалов эсэсовской религии

Это одна из эсэсовских наград - Светильник Йоля (какой то языческий бог)

А это вот церемония его вручения и корочка о вручении

Торжественный обед по случаю вручения очередного светильника ( какое то преувеличенное значение придавалось этим светильникам, вам не кажется?)

А вот изготовление Светильников

Это, похоже, похороны. Светильник присутствует

А вот и свадьба

 

 

Светильники почему то отсутствуют. Наверно для свадеб их не использовали.

Опять свадьба, очевидно. Гости на церемонии довольно важные

 

И снова похороны. Вообще смотреть на похороны эсэсовцев гораздо приятней чем на их свадьбы, не правда ли?

А это детки эсэсовцев. Так как фото 34 года то вполне возможно некоторые из них успели, таки стать и настоящими эсэсовцами.

А пока они тренируются

Военная игра. "Побей коммуниста" наверно называлась. Видите надпись "Дом Либкнехта"? Это штаб квартира немецких коммунистов. "Коммунисты" отчаянно отстреливаются

Но отважные эсэсовцы всё таки берут коммунячье гнездо штурмом

И в концлагерь их. Да-да в детских лагерях немецких детишек учили и концлагерному искусству.

Своих мини-газовых камер кажется у детей всё же не было.

Кстати, чего то я не припомню ни одной фотографии где бы советские дети той поры играли в НКВД или ГУЛАГ.

 

 

 



Детские игрушки Сталинского времени

Недавно мы с вами на этом сайте ознакомились с детскими играми 3 Рейха. Сейчас я предлагаю вашему вниманию детские игрушки той же поры, но советские.

Начнём, как и в случае с игрушками 3 Рейха, с настольных игр. Вот игра - ходилка под названием "Москва-Китай". 

Нужно было, бросая кубики долететь из Москвы в Китай. Если вас удивил такой маршрут, объясню причём тут Китай.Дело в том, что в 1925(!!!) году СССР открыл регулярную грузопассажирсую авиалинию из Москвы в Пекин. Существовала она семь лет и за это время советские самолёты налетали более 10 млн километров и перевезли 47 000 пассажиров и около 450 тонн грузов. Для тех лет - очень приличные показатели.

А вот достаточно прогрессивная для тех лет игра. Называется "Электрификация"

Прогрессивной я её назвал не потому, что она прогрессу посвящена, а потому, что игровая механика её была для тех лет весьма необычна. Дело в том, что эта игра была карточной, как современные мегапопулярные "Подземелье и драконы". Так и задумаешься, а не СССР ли впервые такой тип игр выдумал.

Где электрификация там и индустриализация. Игра "Дадим сырьё заводам"

Это тоже обычная ходилка, но познавательная. Дети ещё и учаться тому, какие виды сырья нужны для производства

 

А вот в какой то степени головоломка. Называется "Ленин идёт в Смольный"

Это Ленин в Октябре идёт с конспиративной квартиры в Смольный. И надо ему избежать и полиции и казаков и юнкеров. У того ребёнка, который не мог с трёх раз провести товарища Ленина в Смольный родителей расстреливали.

Знаете, вот, как по мне, то советские игры выглядят всё же сильно симпатичней игр 3 Рейха. Помните там игрушка "Разбомби Англию" "Выгони евреев" и.т.п. Советским детям не предлагалось никого разбомбить, замочить, расколампуцать.

Но вот Мировая революция, это конечно святое.

Поэтому вот и одноименная игра

 

Вот ещё одна игра. Вы только посмотрите какое прелестное название. "Революция в Бруклине". Жаль, что от неё сохранилась только коробка. А игровое поле и правила неизвестны ( Или засекречены,а?)

А если сейчас подобную игру выпустить, будет спросом пользоваться? Как считаете?)

Были конечно и военные игры. Вот например тоже игра про авианалёт. "Воздушный бой" называется

Правила, увы, неизвестны. Но, обратите внимание, в отличии от аналогичных игр 3 Рейха, в этой игре советская,то есть родная для ребёнка сторона, не нападает, а обороняется.

Православной, мусульманской и прочей духовности при т. Сталине не было ни на грош. Из детей готовили отъявленных безбожников. Вот например игра "Безбожные кегли" (Внимание: дальнейший просмотр может оскорбить чувства верующих. Если вы верующий, немедленно закройте глаза и, на ощупь, выйдете с сайта.)

 

Внимание вопрос: на сколько лет сядет издатель, рискнувший бы выпустить такую игру в наше время?

 

А теперь солдатики. Между прочим в Сталинское время они делались исключительного качества.

Это фото 1940 года. 

Эта игрушка была сделана точь в точь как настоящая гаубица. Ствол поднимался, опускался. Станины разводились. В комплекте был и тягач для этой гаубицы и даже банник - такая штука для прочистки ствола. Вот прикладывались ли маленькие боевые снаряды - не знаю

Обратите внимание на марку грузовика. А ведь это 1940 год. До всякого Ленд-лиза

Ну и просто машинки. Дети тоже их любят. Вот набор гоночных автомобилей

С помощью такого набора советский ребёнок мог даже поиграть, например, хоть в Формулу-1. Если она в то время была, конечно

Грянула война. Вроде бы тут не до игрушек. Никто бы слово в упрёк не сказал, сверни СССР детскую промышленность. Англия, вон перестала игрушки выпускать. И ничего.

Но в СССР предложение вообще забросить выпуск игрушек для детей могло повлечь для предложившего незаконные сталинские репрессии. И  запуганная террористическим сталинским режимом советская промышленность продолжает выпускать игрушки. Вот солдатики фабрики Московского райпромторга. Набор выпущен в количестве 200 тысяч экземпляров.

Правда они уже, конечно, не оловянные. Бумажные

 

Набор этот стоил всего навсего 10 рублей. В перерасчёте на деньги восьмидесятых годов - 10 копеек.

 

В завершении хочу сказать. Ведь правда же наши игрушки гораздо симпатичней немецких. Не по качеству-качество немецкое известно. А по идее своей. Вот не учил СССР своих детей ненависти ко всему живому. И даже военные игрушки получались оборонительными.

 

 



Детские игрушки 3 Рейха

Наверно одна из самых жутких и непонятных вещей в 3 Рейхе было то, что все эти преступления, все эти немыслимые зверства творили не нелюди, не орки, не специально выведенные в подземельях урук-хаи, а люди. Просто люди. Такие же как мы с вами. А у этих людей были дети. Дети же, во все времена любили, любят и будут любить играть. Вот и в 3 Рейхе они тоже играли. Давайте же познакомимся с детскими игрушками 3 Рейха

Вот игра "Разбомби Англию"

Как видим, ничего необычного. Простой китайский бильярд, правда на своеобразном фоне. Сейчас похожие, только с мигалками и музыкой во всех барах стоят. Правда там, кажется, никого бомбить не предлагают. Пока

А эта игрушка учит детей экономить топливо. Называется " Поймай угольного вора"

Бродилка, но познавательная. Бросаешь кубик и ходишь. Попал на красную клетку-растратил дефицитное топливо, получай штрафные очки. Попал на чёрную -сэкономил топливо для Фатерлянда. Попал на белую-ничего не происходит

 

А вот тоже "ходилка". Выпущенная в 1936 году. Сразу после принятия Нюрнбергских антисемитских законов. Называется " Евреи-вон отсюда"

Вот игровое поле

А вот игровые фишки

Это шестеро евреев, которых игроки должны доставить на сборный пункт для депортации. Сделать это не просто. Потому, что у кого то из евреев не в порядке Аусвайс, кто то желает подкупить полицейского, а кто то вообще ни хочет уезжать из милого 3 рейха. Вообщем детишкам приходилось изрядно ломать голову над этой игрой.

Она, кстати, была издана тиражом в 6 миллионов экземпляров. Чтоб как можно больше детей тренировалось.

Были и настольные варгеймы. Вот например "Атака "Штуки"  Штука это знаменитый пикирующий бомбардировщик Ю-87

Вот игровое поле.

Игроку нужно было добраться до объектов на территории Англии, борясь при этом с зенитками, прожекторами и перехватчиками противника.

 

Ну и конечно же были солдатики!

 

Вот эта игрушка называется "Штурмовики едут в Нюрнберг". Это они, пока ещё не на трибунал едут, а на свой съезд

Девочки не любят солдатиков. Девочки любят кукол. Пожалуйста. Вот вам юная фройлян милый пупсик

А ещё девочки должны учиться готовить. Вот например формочка для выпечки вкусных печенек

Но были и совсем уж обычные игрушки. Ну вот например

 

А вот это тёплая, уютная новогодняя открытка

Ну и напоследок, вкусная  газировка для детей 3 Рейха



Один шиллинг

Цена традиций предков

В 1782 году в Лондоне произошёл самый грандиозный и скандальный судебный процесс 18 века. Его полная стенограмма переиздавалась 7 (семь!!!) раз и каждый раз её расхватывали как горячие пирожки так что , вряд ли можно было в те годы найти книгу популярнее. Даже сам Джордж Вашингтон приобрёл себе один экземпляр.

Победитель этого судебного процесса выиграл…один шиллинг.

 

один шиллинг

(леди Уорсли)

 

 

Семнадцатилетняя красавица , богатая наследница Сеймур Флеминг вышла замуж за двадцати четырёхлетнего баронета сэра Ричарда Уорсли.

Оный сэр, несмотря на молодость уже носил звание полковника британской армии, был звездой в правительстве лорда Норта и многие уже поговаривали, что с годами и сам сэр Уорик может претендовать на пост премьер-министра. Мог и бы и получить этот пост. Почему нет? А получил только один шиллинг.

В 1781 году Высший свет Британии был шокирован известием, молодая леди Уорсли бежала с любовником из Нового света в Британию и требует у мужа развод.

Разъярённый муж развода не дал. Вместо этого он, не придумал ничего умнее, как обратиться в суд с иском к любовнику своей жены Джорджу Биссету требуя компенсацию за порчу принадлежащего ему имущества (да-да жены) в размере 20 тысяч фунтов стерлингов. Сумма, по тем временам, фантастическая. На наши деньги – около 10 миллионов долларов.

 

один шиллинг

( Сэр Уорсли)

 

И он вполне мог рассчитывать на победу в суде ибо в обществе традиционной морали жена считается имуществом принадлежащим мужу.

А Джордж Бассет имущество благородного сэра таки подпортил – леди Уорсли же даже родила от него. Дочку.

Так, что дело шло к тому, что нашего прекрасного влюблённого таки приговорят к выплате космической суммы. Для него это означало только одно – пожизненную долговую тюрьму!

И тогда леди Уорсли сама явилась в суд. Она стала давать показания, спасшие её возлюбленного, но навсегда похоронившие её честь.

Показания были сенсационными! И не голословными – леди Уорсли называла свидетелей. Свидетелей допрашивали и показания молодой женщины подтверждались. Сначала Лондон, потом Англия, потом вся Европа загудели как пчелиный улей.

Судебный процесс обсуждался везде! На заседания суда попасть стало просто невозможно, если только желающий не принадлежал к самой высшей элите тогдашнего общества.

Что же показала молодая женщина?

Выяснилось, что сэр Уорсли, несмотря на то, что он сэр и полковник, женщинами не интересовался. Даже первая брачная ночь у молодой пары произошла только через три месяца после свадьбы.

Супруги проделали эти нелепые телодвижения ради рождения наследника. Всё прошло удачно, наследник был зачат. Так, что в дальнейшем восходящая звезда британской политики был избавлен от неприятной обязанности спать с молодой и красивой женой.

Что ж, ситуация эта вполне типичная для тех лет и жена могла поступить так же вполне типично – завести себе любовника да и дело с концом ( в этом случае- в прямом смысле слова)

Но она себе любовника не завела. Любовников ей стал приводить муж!

За шесть лет брака сэр Уорсли подогнал своей жене 27 любовников. Все, разумеется, джентльмены самого высшего сорта и, более того – его друзья. (Правда это не помешало одному из сэров заразить леди Уорсли триппером)

Это уже выглядело несколько нетрадиционно, но всё ещё терпимо для общества традиционной морали.

Но молодой сэр, он же не просто любовников приводил! Он ещё смотрел, как они занимались сексом с его женой! Всегда смотрел – это его возбуждало, что ли. Или ещё какие то причины такому поведению были, но смотрел на это дело он всегда.

Но больше всего потрясли Высший Свет показания банщицы молодой леди, которая показала, что сэр Уорсли, рекламируя свою жену, приводил друзей подглядывать за ней, когда та мылась в бане.

А, так как, в английских банях средних веков окошки были расположены довольно высоко, то сэр Уорсли любезно подсаживал своих друзей на спину, чтобы им было всё хорошо видно.

Эта история стала темой множества газетных карикатур, одну из которых мы вам и приводим.

 

один шиллинг

(Уорсли, рекламирует свою жену)

 

Так леди Уорсли спасла своего возлюбленного. Суд удовлетворил иск полковника, но не полностью Сэр Извращенец получил не двадцать тысяч фунтов стерлингов, а всего лишь один шиллинг.

О какой либо карьере как в армии так и политике он, разумеется, мог теперь забыть.

Но чем это обернулось для бедной женщины! Из молодой любимицы Высшего Света она превратилась в изгоя. Ей было отказано от всех домов! Не потому, что она занималась тем о чём рассказала, нет. А потому, что она рассказала про это всё публично.

Но этим её страдания не ограничились

Спасённый ею от пожизненной долговой ямы Джордж Биссет оказался редкой скотиной. Он тут же бросил леди Уорсли. Видите ли, он не мог жить с падшей женщиной.

Её муженёк отказался дать развод. И молодая женщина оказалась почти на улице. Дело в том, что всё имущество жены считалось принадлежащим мужу. Эта скотина в полковничьих эполетах всё имущество, вплоть до нижнего белья себе и оставил. Жене он высылал только небольшие суммы на карманные расходы и то, только потому, что обязан был это делать по закону.

Но и это ещё не всё!

Муж запретил ей видеться с сыном. Её маленькая дочь, рождённая от любовника, вскоре умерла. А в возрасте двенадцати лет умер и сын.

Но и это ещё не всё. Родной отец отказал ей от дома и запретил видеться с матерью и сестрой.

Что оставалось делать молодой и красивой (правда красивой, чёрт возьми, посмотрите на портреты) женщине? Денег нет, с детьми разлучена, а честь и так потеряна.

 

один шиллинг

 

 

И она становится проституткой. Ну не портовой, разумеется. Дорогой, великосветской шлюхой.

А вскоре судьба подарила ей человека полюбившего несчастную женщину всей душой. Как ни странно, но это тоже был дворянин. Но он был уже сыном нового, либерального времени, поэтому он плевал на традиционную мораль с присущим ей отвратительным ханжеством.

Они стали жить вместе. Душа в душу. Правда в Высшем Свете о них, разумеется, и слышать не желали.

А, через десять лет, удача улыбнулась им. Сэр Уорсли, который по собственной глупости, погубил этим идиотским судебным процессом всю свою карьеру, вместо того, чтобы написать мемуары и заработать кучу денег, стал спиваться.

Стыдно ему, видите ли, было. Ну и допился до смерти.

Так как леди Уорсли всё ещё считалась его женой, то она и оказалась единственной наследницей неплохого состояния.

Получив свободу она тут же оформила отношения со своим возлюбленным. Они переехали в Италию где и жили долго и счастливо.

В 1818 году, в возрасте шестидесяти лет, наша героиня мирно скончалась на руках, всё ещё любящего супруга.

Так закончилась эта история. Но ещё не закончился наш рассказ. Давайте немного по рассуждаем о традиционной морали и о традиционных семейных ценностях, ныне так усердно рекламируемым.

Вы думаете традиционные семейные ценности это верность и любовь в браке? Вам так говорят?

Вам врут! Это либеральные семейные ценности. Так брак стал выглядеть только в конце 19 начале 20 веков.

А традиционная семья, в долиберальную эпоху, она вот так как выше описано и выглядела.

И в Европе и , разумеется, в России. И в высшем обществе и среди простонародья.

На Руси, например, вполне обычным было отдать жену во временной пользование за долги. Заложить её. И.т.п. Можно предположить, что и Европе нравы простонародья не превосходили такие же в России.

Ну конечно, до таких извращений, как сэр Уорсли нечасто доходило. Однако иметь любовника или любовницу для порядочного человека было обязательным условием.

Секс в браке традиционная мораль признавала только для деторождения. Любовь в браке?!?! Да это позор! Если только такое случалось, супруги скрывали это от знакомых. Иначе их выкинули бы из общества.

Вы ни когда не задумывались, почему в русском языке именно слова «любовник» «любовница» от корня «любовь» ?

Да потому, что любовь, в традиционном обществе, только с любовницей и возможна.

Почему так?

А вот скажите, что нравственней: секс по любви или секс по принуждению?

Ответ очевиден, не так ли?

Так вот: всю историю человечества, вплоть до торжества либеральных идей в Европе секс в браке и был сексом по принуждению!

Ведь пары то подбирали родители, не обращая внимания на мнение детей!

Как же должны были воспринимать такой брак жених с невестой? Вот именно – как узаконенную проституцию

Как же должно было общество воспринимать тех, кому вдруг понравилось быть законными проститутками? То есть влюблённых друг в друга мужа и жену (такое в традиционном обществе, редко но случалось)? Да как извращенцев, как ешё то?!

И это ещё я вам описываю нравы традиционной морали более или менее поздние.

В античном мире замужняя женщина вполне официально считалась по положению ниже проститутки.

Куртизанка имела право на личное имя – замужняя женщина нет

Куртизанка имела право владеть собственностью – замужняя женщина нет

За убийство куртизанки следовало наказание – муж мог убить жену в любой момент и ничего бы ему за это не было.

Почему?

Да всё потому же. Куртизанка (если она не рабыня конечно) спит с кем захочет, а замужняя

спит по принуждении. Ибо секс в браке – это секс по принуждению в обществе традиционной морали.

И только либерализм, объявив, что человек ценен сам по себе, разорвал эти вековые оковы традиционной морали.

Только либерализм признал и на практике утвердил за человеком право самому, без воли родителей, выбирать себе супруга. Только либерализм утвердил право на развод.

И этими двумя правами либерализм сделал узы брака в глазах общества не на словах, а на деле, действительно если не священными то уважаемыми.

Теперь и любовь в браке стала нравственной и её можно было не стыдится. И заводить связи на стороне, впервые за многотысячилетнюю историю человечества стало аморальным.

Современная семья – она основана не на традиционных, а на либеральных ценностях.

А традиционным семейным ценностям, традиционной семейной морали цена вполне официально судом установлена – один шиллинг.

 

Игорь Назаров © (все права защищены)



Израиль. Друзья и враги

 

Когда я думаю о нашем окружении и их желании уничтожить Израиль, меня одолевает ненависть. В тоже время, когда я пытаюсь вспоминать о наших друзьях, мне становится страшно.

 Авигдор Либерман

 

И тысячу раз прав Либерман лидер партии "Наш Дом Израиль", когда утверждает, что мы должны рассчитывать в любых ситуациях только на себя. Это неприятно осознавать, но таковы факты истории и некоторые из них я хочу привести. Это делается не для того, чтобы принизить или ущемить роль наиболее демократических и экономически развитых стран, а еще раз подтвердить тезис Либермана и как говорит народная мудрость “Боже избавь меня от друзей, а с врагами я и сам справлюсь”. Итак.

После принятия в Сан — Ремо в апреле 1920 года декларации Бальфура о признании права еврейского народа на создание своего государства на территории бывшей Оттоманской Палестины и вручение Великобритании мандата на помощь в осуществлении самостоятельности и независимости Израиля произошло ложное толкование и извращение юридических документов до такой степени, что, когда мандат закончился, обязательства Англии уже не признавались действующими. Даже юридические советники Еврейского Агентства и Всемирной сионистской организации ни в одном документе, поданном правительству Британии или Лиге Наций, не претендовали на суверенитет еврейского народа на всю Землю Израиля.

Так, обладая мандатом на создание еврейского государства на территории Оттоманской Палестины, Великобритания ограничивает въезд туда евреев, а потом и практически запрещает его, даже когда шла речь о гибели миллионов людей, спасающихся от нацистского преследования. Когда 23 октября 1946 года на пароходе “Браха Полд” прибыла большая группа новых репатриантов, то им не дали даже сойти на берег, они были пересажены на грузовые суда и вывезены из страны. Мало того, при этом она усиленно переселяет и создает все условия для переселения на эту территорию арабов из соседних стран, формирует и поощряет создание антисемитских организаций и даже вооруженных формирований в арабской среде. Ее офицеры возглавляют вооруженные силы, напавшие на Израиль сразу после его создания. Это все попадает под состав юрисдикции международного суда. Если исходить из норм международного права, то предательства правительства, возглавляемого Дэвидом Ллойд Джорджем и Уинстоном Черчиллем, позволило Англии избежать наказания за нарушения международного права. Нет никаких сомнений, что можно было избежать или намного уменьшить последствия катастрофы, будь соблюдены условия мандата Англией и разрешена массовая репатриация евреев в Израиль.

Еще один факт – создание арабского государства Иордания. Правительство Великобритании на основе частного соглашения с Хусейном, после изгнания французами людей племени его сына Абдаллаха с территории Сирии, предоставило им для поселения всю территорию восточнее реки Иордан, составляющую 70% территории отданных Лигой Наций для создания еврейского государства, а самого Абдаллаха сделало эмиром нового государства Трансиордания, находящегося под протекторатом Великобритании. В 1946 году Иордания получила формальную независимость от Великобритании, а эмир Абдуллах стал именоваться королем. Показательно, что права Иордании на эти территории признали только правительства Великобритании и Пакистана.

 

Абдаллах

 

Я не хочу обвинять все европейские страны в антисемитизме (хотя вывод напрашивается сам собой), каждая из них играет свою игру. Я приведу еще несколько вопиющих примеров.

У Англии и Франции был союзный договор с Польшей, по которому обе страны обязывались немедленно оказывать ей всяческую, включая и военную помощь. В действительности же правительство Чемберлена вопреки торжественно взятым им обязательствам в последний момент уклонилось от выполнения данных Польше обязательств и договориться с Германией о мирном разрешении польского вопроса.

Бен Гурион

 

Когда в 20-х годах в Индии наметился значительный технический прогресс – это объяснялось исключительно действиями англичан и утверждалось, что индийцы не смогли бы самостоятельно достигнуть такого уровня развития. Если Индии будет предоставлена независимость, говорили в правительстве Великобритании “она быстро откатиться назад на несколько столетий, окажется в состоянии варварства и будет лишь испытывать лишения, которыми отмечено средневековье “. На протяжении многих лет раздувалась религиозная и кастовая вражда, для чего шло подстрекательство мусульман против индусов.

Все это не может не вызывать конфронтации в мире, когда великие державы, стоящие на защите демократии сами нарушают мировой порядок.

Так что же можно предпринять в такой ситуации? Придумывать новые дорожные карты, небесные или создавать одно государство для двух, трех народов? На мой взгляд, необходимо строить отношения с соседями (не с террористами) только на основе международного права. Для этого не нужно сильное правительство, сверхмощная армия, а необходима только воля народа.

Марк Грач ©



ЭЛЬФИЙСКАЯ РУСЬ ( Как из истории России делают историю Средиземья) Окончание

 

 

 

Вообще то вторую часть я собирался посвятить дальнейшему разбору вышеназванного труда Шахмагонова. Но, понаблюдав за происходящим, пришёл к выводу, что дальше заниматься критикой Николая Фёдоровича как то неприлично и, в известной степени, грешно.

Ну с этим проблем не было, ибо так называемых «историков патриотической направленности» у нас  развелось пруд пруди.

С историками беда, а с «историками патриотической направленности» пытающимися польстить самолюбию русского народа рассказами об Эльфийской Руси никаких проблем.

Один из таких фриков даже министром стал. И доктора наук за свои беспомощные, но жутко патриотические труды получил.

 

Знаете, по моему мнению историк не может иметь ни патриотическую, ни антипатриотическую направленность.

Иначе он не историк, а мудак.

История это наука. У неё такие же строгие внеидеологические правила как, например, у физики и у математики.

Вы слышали, что нибудь, когда нибудь о «Патриотической физике» ? Вот то-то.  Учёный, конечно, может иметь какие угодно политические, религиозные и идеологические наклонности. Но на его работах это отражаться не должно.

Особенно у историков. Настоящий историк без эмоционален. По его работе никогда не поймёшь-симпатизирует ли он народу, историю которого пишет или нет. Историк вне события.

 

Но таких у нас в России, к сожалению, осталось раз-два и обчёлся. Зато остальных…ну вот во всём ином бы нам такое изобилие иметь, как в подобных историках сочиняющих розовые или чёрные (в зависимости от их идеологических пристрастий) мифы о России.

 

Вот одного из них я вам сейчас и представлю.

Знакомьтесь: Богданов Андрей Петрович.

Он не какой то там невесть, что о себе возомнивший самоучка. Нет-нет. У г-на Богданова за плечами учёба в Московском историко-архивном институте.

Он доктор наук.

Есть и пятно в биографии: он академик РАЕН.  А в этой самой РАЕН даже Фоменко числится академиком истории.

Вы скажете: Как же так столь профессионально подготовленный человек и вдруг докатился до того, что числиться академиком истории там же где аналогичное звание Фоменко получил? Стыдобушка же!

 

 Увы, друзья, следует признать, что Богданов вполне заслужил состоять в одной академии с Фоменко.

На эту мысль навёл меня прочитанный учебник для 10-11 классов, «История России до петровских времён» написанный именно Богдановым.

Давайте же почитаем этот учебник, не забывая ни на секунду, что вот это вот ныне льётся в школы.

 

А если кто из вас спросит: зачем, дескать, мне читать учебник для средней школы, если я давно её стены покинул, то я того успокою- этот учебник не только для школьника, но и для профессора откроет много нового и неизведанного.

 

Например мы с вами узнаем что:

 

город Старая Русса основан в 2395 г. до н. э. (с. 26)

 

 к середине II тыс. до н. э. славяне заселили большую часть Европы (с. 19).

 

Богородица — просто новое имя, которым стала называться «Мать Сыра Земля» после принятия христианства (с. 20)

 

Наконец мы находим в учебнике  переписку Александра Македонского с русскими князьями Великосаном, Асаном и Авесханом (с.28)

 

Узнав об этой переписки, подписанной, как утверждает автор «царскою великодержавною правицею» , закрываем учебник и тщательно осматриваем обложку.

Мы ищем надпись типа : «В настоящий момент автор временно находится на излечении в Институте психиатрии»

 

Такой надписи нет. Странно. Пожимаем плечами и снова раскрываем учебник.

 

А там автор уже углубился в историю религии.

Порадовав нас сообщением, что у мусульман священник ценился выше государственной власти ( ну то есть халифы они ценились выше самих себя) автор переходит непосредственно к православию и христианству.

 

Как и Шахмагонов, Богданов также разделяет эти два понятия. Так и пишет, что после принятия христианства:

Традиционное добродушие к иным богам не сменилось у православных обычной христианской ненавистью.

 

То есть жили были на Руси православные. Потом Русь приняла христианство, но на православных это никак не повлияло. Они как были добродушными к чужим богам, так и остались.  Конечно жалко, что Богданов не пояснил, а свой бог для его православных это кто?

 

Ну не Христос же если они у Богданова не христиане.

 

А христиане они у Богданова «злодеи».   Это не я утрирую – это Богданов прям в учебники и пишет «злодеи христиане»

 

Знаете, что они творили? А вот, что

 

При Владимире Святом уничтожили прежние славянские книги и в школах стали учить не древнему славянскому письму, а новоизобретенной кириллице (с. 70).

 

Какому прежнему славянскому письму, позвольте спросить?

Как , ни кто нибудь, а целый доктор наук может рассуждать не где нибудь, а в учебнике(!!!) о древнеславянском письме, когда до сих пор не обнаружено ни строчки ни чёрточки написанной этим мифическим алфавитом!

А самая древняя надпись на территории Руси датируется девятым веком и сделана именно на кириллице.

Куда делись то праславянские надписи? «Злодеи христиане» подчистую всё уничтожили?

Надо же.

Почему то не уничтожили христиане больше ни один алфавит на земле.

Ни скандинавский рунический, ни письменность американских индейцев (хотя вот там достоверно известно, что пытались это сделать), ни египетские иероглифы, ни клинопись. И только славянскую азбуку выжгли всю подчистую.

Как их земля то носит?

 

Кстати, к моменту крещения Руси кириллица была уже совсем не новым алфавитом.

 

Мда. Снова закрываем учебник. Ещё более тщательно осматриваем обложку, корешок и , на всякий случай, форзацы.

 

Искомой всё объясняющей надписи нет. Зато находим надпись, что этот учебник рекомендован Минобразом к преподаванию в средних школах.

 

Вздыхаем и снова открываем книгу.

 

А там Богданов добрался до Ивана Грозного. И с ходу искренне всех нас порадовал тем, что Иван Грозный дал россиянам все права.

Правда какие именно – не пояснил.

Ну очевидно право на свободу слова, право на свободу совести и право на жизнь. Последнее право Иван Грозный отвалил россиянам в объёмах до него не практиковавшихся.

 

И вот такой хороший царь вдруг оказывается, по Богданову, турецким агентом. Судите сами:

 

В 1569 году русская разведка отлично знала о всех деталях турецкого наступления. Тщательно разработанные в Стамбуле и… Бахчисарае военные и политические планы были тайно скопированы и доставлены в Москву. Разведчики не могли поверить, что царь постарается обеспечить успех этих планов, рассредоточив войска подальше от театра военных действий (с. 211)

 

И когда только турецкий султан Ивана Грозного завербовать успел? И на чём взял? На бабах небось – слаб был царь-государь на это дело.

 

Примерно ко второй половине учебника Богданову очевидно надоело про историю писать. И он начал писать на вольные темы:

 

Напрасно советуют, скажем, какому-нибудь президенту: “Не шагай с обрыва, нехорошо выйдет!” “У-у-ух!” — только и говорит президент, летя в пропасть вместе со своими советниками и народом. Более “мудрые” президенты отправляют вместо себя в опасные места только что окончивших школу молодых ребят

 

И чуть дальше

 

Мелодраму можно определить как столкновение правды и неправды. Трагедия — это столкновение между собой двух правд или двух неправд (с. 265)

 

Не будем спрашивать- на кой хрен это в учебнике истории.

Просто отметим про себя, что согласно предложенной Богдановым схеме получается, что «Мальчиш-кибальчиш» - мелодрама, а « 12 стульев» - трагедия и закроем учебник.

 

 

И с грустью отметим, что фричество и рассказы про Эльфийскую Русь, поползав по обочинам, проникли у нас уже в школьные учебники.



ЭЛЬФИЙСКАЯ РУСЬ ( Как из истории России делают историю Средиземья)

 


 

 

Эта работа будет посвящена разбору одного из «исторических» произведений Н.Ф. Шахмагонова.

А именно: первой главе его книги: « Отечественная война 1812 года: правда - вымыслы»

По славному правилу всех исторических фриков Шахмагонов исторический абсурд пишет практически в каждом предложении, или, когда решает сжалится над читателем, через предложение.

А на опровержение одного предложения приходится писать целый абзац, а то и более. Именно этот факт надёжно защищает подобного рода работы от критики. Когда для критики надо писать текст в два раза превосходящий по объёму критикуемый, поневоле задумаешься: а оно мне надо?

 

Но всё таки решился. Шахмагонов называет себя писателем – историком. Коли так, полезно будет к его трудам присмотреться.

Скажу сразу: истории России вы там практически не встретите. А то, что встретите – не узнаете.

Там не история России, а искажённая история Средиземья. Почему искажённая?

Да потому, что у Толкиена, кроме орков и эльфов есть и люди. Причём их большинство. А вот в трудах Шахмагонова именно  людей то,  творцов истории, вы и не увидите.

Там только эльфы ( которых он почему то упорно величает русскими) и орки ( их страну Шахмагонов, вопреки первоисточникам, называет не Мордор, а Запад)

Правда среди эльфов Шахмагонов время от времени находит гнусных гоблинов, вредящих эльфам и Эриадору, который почему то именуется автором Русью.

Но вот, что касается орков, тут Николай Фёдорович канон выдерживает строго – они у него Абсолютное Зло.

Заканчивая вступление хочу предупредить, так как Николай Фёдорович не уведомил читателя, что писал фэнтези, а наоборот набрался смелости назвать свой труд историческим, то и подходить я к нему буду с такой же строгостью какую предполагает исторический труд.

Приступим. Как обычно: цитаты тёмным шрифтом, мой текст обычным. В виду большого объёма в одну часть работа не уместилась. Так, что сегодня часть первая.

 

Название первой главы у Шахмагонов многое говорит об авторе. « Летопись осаждённой крепости Святая Русь» , так она названа.

Если сразу предположить, что встретишь там душераздирающие рассказы о Белом Городе обложенном Злыми Силами, то не ошибёшься.

 

А если у кого то ещё после названия остаются какие то сомнения в том, что их ожидает, то автор первым же предложением эти сомнения развеивает:

 

«Известный русский мыслитель, создатель фундаментального труда "История русского масонства" Борис Башилов…»

 

Знаете, кто такой Башилов? Сей мыслитель в войну служил в карательной бригаде Каминского. Бригада эта отличились на карательной ниве так, что была Гимлером расформирована, а его командир, Каминский, казнён в гестапо за жестокость.

Вот, что надо натворить, чтоб тебя гестапо за жестокость казнило – ума не приложу.

Башилов же, избежав каким то образом заслуженной петли, вынырнул после войны в Аргентине, где и начал творить свои творения.

Ну давно известно, что Аргентина самая удобная страна для изучения русской истории. Там, очевидно, и источников и научных трудов на эту тему пруд пруди.

Ну вот Башилов и понаписал. Мы позднее ещё встретимся с ним.

Ибо именно труд Башилова, переполненный кучей чисто фактологических нелепостей и махровейшей конспирологией и положил Шахмагонов в основу при написании своей работы!

 

Посмотрим же, что там цитирует наш автор из Башилова:

 

С 1055 по 1462 годы, по подсчету историка С.М. Соловьева, Россия перенесла 245 нашествий. Причём двести нападений на Россию было совершенно между 1240 и 1462 годами, то есть нападения происходили почти каждый год.

 

Для начала конечно хочется заметить, что цитировать Соловьёва лучше всего со ссылкой на самого Соловьёва, а не на какого то мутного аргентинского мыслителя. Ну да пусть его. Вполне возможно Соловьёв действительно, что то такое писал.

И вполне возможно, что эти его подсчёты верны.

Но, прежде чем пролить слезу о злой судьбинушке нашей Отчизны, хочу спросить ехидным голоском:

« А у какого народа иначе было?»

Ведь это же Средние Века! Там по всему миру непрерывная война всех со всеми. Что ни год то поход.

И почему то никто не пишет «Летопись осаждённой крепости Франция» или то же самое про Испанию, например. Вот ни привыкли как то на Западе плакать и стенать над своей историей. Всхлипывать про то какие они бедные и разнесчастные, как же им доставалось то от злых соседей!

 

Только в России есть категория «историков» которые постоянно заводят подобный «Плач Ярославны» над нашей историей. Тошно слушать.

 

Ну ладно. С одним из источников исторических познаний Шахмагонова мы познакомились.

Это не Соловьёв и не Костомарев, не Ключевский и не Покровский. Это беглый каратель, никогда историю не изучавший.

  Теперь позвольте представить другой.

«Велесова книга» !!!

Эта давно разоблачённая, беспомощная  подделка для Шахмагонова такая же чистая истина как Коран для правоверных.

Он на неё тоже ссылается. Правда не так часто как на Башилова и за это мы конечно должны быть автору благодарны.

Ибо как например читать такое:

 

И говорил он (Вышень, Всевышний) нам: "Дети, огораживайте свои города от нападений, чтобы были они суровыми и крепкими! И это Сварог посылает меня к вам, чтобы Сила Небесная была с вами…

 

Как вам нравится Всевышний подчиняющийся Сварогу? Какой же он тогда Всевышний?

Но это мелочь сущая по сравнению с тем глобальным открытием, которое приготовил нам Шахмагонов уже в следующем абзаце.

Там, уже не Велесова книга и не Башилов, а сам Шахмагонов пишет:

 

Крепкой была вера наших далёких предков, которые правильно славили Бога, которые следовали Путём Прави и славили этот путь, следую Прави Славию - Православию!

 

Так как речь идёт о наших языческих предках, то выходит, по Шахмагонову, что Православие на Руси появилось раньше чем христианство.

За такое открытие не жалко премии. Государственной. Только сначала придётся найти государство согласное за это премии давать.

А если серьёзно, то русский термин «православие» произошёл вовсе не от каких то псевдо древнеславянских «Правь» «Славия». Это просто дословный перевод на русский язык греческого термина «ортодоксия» которым Константинопольская кафолическая церковь обозначила свои догматы, выработанные несколькими Соборами.

 Означает оно «правильное суждение» или «правильное славление». В русской церковных и светских источниках термин «православие» встречается где то начиная с середины 14 века.

 

Вернёмся к Шахмагонову.  Если вы подумали, что открытие появления на Руси Православия раньше чем христианства – вершина , то ошиблись.

Это ещё не вершина и не полный….гм.гм.. заснеженный пик.

Вершина поджидает нас прямо в следующем предложении.

 

Всемогущей была молитвенная сила наших далёких предков. Одной единою молитвой, одним всеобщи Посылом Духовного Единения они могли остановить врага на границах, и враг, словно наткнувшись на невидимую и непроходимую стену, откатывался назад.

 

Я ж говорю – эльфы!

 

И вот это вот мы имеем счастье читать в 21 веке на страницах произведения претендующего на право называться историческим!!!

 

 

Полюбуемся ещё немного на леса Лориэна, хорошо? Уж очень красиво, взгляд не оторвать.

 

И была могучей и сильной Держава наших далеких предков, и враг не мог взять её силой, ибо в те далекие времена не знала Русь раздоров и кровавых усобиц, когда брат шёл на брата, а сын на отца.

 

Как бы объяснить Николаю Фёдоровичу, что выбранный писателем жанр диктует ему свой стиль, а не наоборот?

Для исторического труда стиль один, а для торжественной речи на открытии памятника Кию, Щеку и Хоригву – другой.

Вот приведённая цитата она для митинга. Или для закадрового текста в мультфильме про Древнюю Русь. 

А вот научно-популярную работу, предназначенную для взрослых людей, в таком стиле писать не надо. Совсем не надо.

Потому, что часть читателей стошнит, а другая часть немедленно задаст вопрос:

- Если так всё было благостно и внутренних раздоров не ведали на Руси – откуда же тогда государство то появилось?

Оно ведь и появляется как ответ на внутренние раздоры и внешние вызовы.

Послания типа «Земля наша богата и обильна, а порядка в ней нет…» из лесов Лориэна не летят.

Если брат на брата, а сын на отца не идёт - князь с дружиной и судом не нужен.

 

На самом деле, конечно же никакого такого Золотого века, столь страстно описанного Шахмагоновым, у славян не было.

А было всё как и положено: разложение родового строя, многочисленные конфликты как внутри племени так и с соседними племенами и, отсюда, насущная потребность в силе стоящей над племенами и родами. То есть в государстве.

 

Но насладимся дальше историей Эльфийской Руси

 

Но недаром Земля Русская является Домом Пресвятой Богородицы и Подножием Престола Божьего на земле.

 

- А не сильно ли много заглавных букв в одном коротком предложении? - робко спрашивает читатель

- Не сильно – сурово отвечает Шахмагонов – Я могу  и побольше.

И в следующем же абзаце это доказывает

 

Не оставил Создатель Святую Русь без своей помощи. 17 июля 1155 года освящена была Русская Земля Православного Самодержавия. Восприял этот свет из рук Пресвятой Богородицы князь Андрей Боголюбский.

 

Пафос в произведении  конечно нужен. В малых дозах. Вот как на шашлык немного кетчупа полить – вкусней становится. Но угощать гостей  блюдом из одного только кетчупа? Извините меня.

А именно это Николай Фёдорович и проделывает.

Ну вот почему не сказать просто? 

В 1155 году сын Юрия Долгорукого, князь Андрей, не поладив с вечем и боярством города Вышгород, тайно бежал из него с семьёй и дружиной на северо-восток в родные для него суздальские земли.

Отец, в то время Великий князь Киевский, разгневался на Андрея за этот поступок и не дал в

суздальской земле никакого надела.

Тогда Андрей сам закладывает там село, назвав его Боголюбово. От этого села, позднее разросшегося в маленький городок, князь и получил своё прозвище – Боголюбский.

Своей деятельностью этот князь заложил основы будущего расцвета Северо-Восточной Руси.

 

Вот и всё. И не припутывать тут Создателя и какой то свет из рук Богородицы. Не уместны они в историческом труде. Уже давным-давно даже православные историки в таком ключе свои работы не пишут.

А то придётся предположить, что именно от озарёния светом от Богородицы Андрей Боголюбский так основательно разграбил и сжёг Киев, что превзойти сего князя в этом плане смог только Батый.

Что именно из любви к православию этот «православный самодержец»  разграбил и сжёг все православные храмы и монастыри Киева, перебив тучу священников и монахов.

Правда, если о таком рассказывать, то историю Эльфийской Руси никак не напишешь. Это уже Русская история получится.

Ну так и слава Богу! На, что нам, Николай Фёдорович, ваша Эльфийская Русь то?

Но не унимается Николай Фёдорович и продолжает: (тут попрошу читателей мысленно представить музыкальную тему Мордора из к/ф "Властелин Колец")

едва лишь разлился над Русью свет Православного Самодержавия, самим Богом через Откровения Святой Богородицы врученный Андрею Боголюбскому, зашевелились на Западе те, кто, прикрываясь именем Христа, служили тёмным силам зла.

О том, что эти силы зла проделали с Эльфийской Русью сразу после того как разлился над ней свет Сильмарилей, Николай Фёдорович нам расскажет, а я ему помогу, в следующей части.

>



Как товарищ Берия вышел из доверия ( из материалов Кузбасского архива)

Берия
 

 

Смотрю материалы Государственного архива Кемеровской области по сталинскому периоду. Где и как ещё изучать правление Сталина как не по архивным материалам?

Чтение  жуткое, конечно. Может быть когда нибудь и напишу про это.

Но попадаются и забавные вещи. Правда это скорее из категории "чёрного юмора". Вот про одну такую вещь захотелось рассказать.

Правда это уже из материалов постсталинских. 



Беэр Шева : турецкая железная дорога

На написание этой короткой статьи меня подвигло маленькое исследование строения , которое стоит буквально за моим окном

водонапорная башня

Это конечно не башня Давида в Иерусалиме , это водонапорная башня для заправки паровоза..

Вообще, лично мне было как-то необычно узнать , что буквально в 5 метрах от меня когда-то проходили железнодорожные пути и раздавался гудок сопровождаемый теплым шипением  . Хоть даже и прошло с тех пор 100 лет.  Железная дорога была больше для военного использования , но изредка ею могли воспользоваться и простые люди для которых поездка в Иерусалим , в те времена , была целым событием !

турецкий вокзал

 

Я сделал несколько фотографий отреставрированной железнодорожной станции в Беэр-Шеве . Это была конечная станция дороги из Дамаска через Иерусалим.

В 2007 году на 90-летие битвы за Беэр-Шеву , турецкое правительство рядом с вокзалом установило стелу в память о погибших османских солдатах.

 

здание вокзального управления

 

Это здание вокзального управления  и небольшой гостиницы (vip)  Тут  часто бывал и останавливался  Мустафа  Ататюрк.

 

бочка с дымом

Бочка с дымом - паровоз Ататюрка

 

загадочное дерево на путях

турки есть турки..

 

Вогнчики, которые уже никуда не тронуться

Вагончик тронется

 

100 лет назад

Так было ..

Вот такой , небольшой экскурс в историю .



Православие

 

Их-то Господь – вон какой!
Он-то и впрямь настоящий герой! 
Без Страха и трепета в смертный бой 
Ведет за собой правоверных строй! 
И меч полумесяцем над головой, 
И конь его мчит стрелой! 

А наш-то, наш-то – гляди, сынок – 
А наш-то на ослике – цок да цок – 
Навстречу смерти своей. 

А у тех-то Господь – он вон какой! 
Он-то и впрямь дарует покой, 
Дарует-вкушает вечный покой 
Среди свистопляски мирской! 
На страсти-мордасти махнув рукой, 
В позе лотоса он осенен тишиной, 
Осиян пустотой святой. 

А наш-то, наш-то – увы, сынок – 
А наш-то на ослике – цок да цок – 
Навстречу смерти своей. 

А у этих Господь – ого-го какой! 
Он-то и впрямь владыка земной! 
Сей мир, сей век, сей мозг головной 
Давно под его пятой. 
Виссон, багряница, венец златой! 
Вокруг трона его веселой гурьбой 
- Эван эвоэ! – пляшет род людской. 
Быть может, и мы с тобой. 

Но наш-то, наш-то – не плачь, сынок – 
Но наш-то на ослике – цок да цок – 
Навстречу смерти своей. 

На встречу со страшной смертью своей,
На встречу со смертью твоей и моей! 
Не плачь, она от Него не уйдет, 
Никуда не спрятаться ей!

/Тимур Кибиров/  



Последние годы Стекольны

 

Номерной двенадцатый

 

Image preview

 

А до петровских времён со знанием событий про северного соседа и того хуже, всего несколько значимых эпизодов: Обожравшиеся мухоморов викинги (витязи)-варяги, пришедшие к славянам в IX веке... Невская битва где-то на Неве в веке XIII, выигранная Александром Ярославичем... И — польско-шведская интервенция в Смутное время начала XVII века... Всё.

 

С коронацией 12-го короля (Карла XII) у Швеции нестерпимо обостряются противоречия с соседями, которым совсем не добавляет покладистости ни юный возраст нового монарха, ни отчаянная драчливость оного. Дипломатическая напряжённость быстро переходит в военный конфликт, в котором и у России случились обширные интересы.

Начало боевых действий в 1700 году на ливонско-ингерманландском театре сложилось явно не в пользу русских войск, наглядно показав, что по экономическим, военным, территориальным параметрам Шведское королевство — европейская супердержава. Но... С продолжением войны в течение 20 лет, от кампании к кампании, Швеция расплескала чашу амбиций до дна, навсегда, по сей день включительно, став по В. Маяковскому «разной-прочей».

В процессе этой войны король №12 до своей смерти сумел размотать огромное благосостояние львиного гербика, доставшееся ему от предшественников.

 

 

Номерной одиннадцатый

 

А кто они, предшественники? Как они правили?

Оказывается, об этом мы знаем очень мало. И удивительно! Поскольку считается, что последний 400-летний период истории Европы известен достаточно полно и бесспорно, включая и первые 100 лет этого отрезка времени.

Но!

1697 год. Умирает король №11. И на его похоронах в городе Стекольне (Стокгольм) учёный муж, придворный церемониймейстер Юхан Габриэль Спарвенфельд, зачитывает некролог - «Placzewnuju recz» (Плачевную речь) на... русском языке! Записанную латинскими буквами.

Два списка некролога с тех времён хранятся в Королевской библиотеке Стокгольма и в библиотеке Упсальского университета. Почему-то не объявляются историками новодельными фальшивками. Но историки же предпочитают этот некролог не замечать в своих исследованиях, будто его вовсе нет.

 

Давайте почитаем, что же написано на титульной странице некролога:

 

«Placzewnaja recz na pogrebenie togho prez segho welemozneiszago i wysokorozdennagho knjazja i gossudarja Karolusa odinatsetogho swidskich, gothskich i wandalskich (i proczaja) korola slavnagho, blaghogowennagho i milostiwagho naszego ghossudarja, nynjeze u bogha spasennagho. Kgda jegho korolewskogo weliczestwa ot duszi ostawlennoe tjelo, s podobajuszczae korolewskoju czesyju, i serdecznym wsich poddannych rydaniembest pogrebenno w Stokolnje (!) dwatset-scetwertago nowemrja ljeta ot woploszczenia bogha slowa 1697.»

 

Впрочем, и весь последующий текст на русском, латиницей...

И для сравнения, та же фонетическая транскрипция титульной страницы некролога кириллическим шрифтом:

 

«Плачевная речь на погребение того преж сего вельможнейшаго и высокорожденнаго князя и государя Каролуса одиннадцатого шведских, готских и вандальских (и прочая) короля, славнаго, благословеннаго и милостиваго нашего государя, ныне же у бога спасеннаго. Когда его королевского величества от души оставленное тело, с подобающей королевской честью, и сердечным всех подданных рыданием бысть погребено в Стокольне двадцать-четвертого новемря лета от воплощения бога слова 1697.»

 

Удивительно! Оказывается, не только якобы безграмотные московиты называли столицу «...шведских, готских, вандальских и иных...» Стекольной, но и королевская придворная элита — называли не Стокгольмом, а Стокольной!

Да и сам титул монарха, с упоминанием в нём 2-х племён — готов и вандалов — исчезнувших с точки зрения историков за тысячу лет до, наводит на сомнение в правильности исторической версии. Из той же серии, что и в России, где вплоть до 19 века была Готская епархия в Крыму, относимая к Константинопольскому Патриархату...

 

 

 

 

 Почему Стекольна?

 

Не претендуя на глубину академизма исторических знаний,предлагаю вниманию читателя личные предположения, основанные на личном же знакомстве с некоторыми фактами и людьми.

 

Проходил срочную военную службу с весны 1985 по лето 1987 годов. Две трети этого срока — на территории Московского Военного Округа. И иногда Алёшинские Казармы — Московская Гарнизонная Гауптвахта, гостеприимно распахивала двери своего «санатория», чтобы принять вашего покорного слугу на 3-5-10 суток в качестве арестанта на постой.

Гауптвахта находилась недалеко от метро Пролетарская, рядом с комплексом старинных церковных зданий XVII века, а то и раньше... Так вот, в бытность мою арестантом, на территории тех старинных зданий вялотекуще, под присмотром учёной братии, проводились археолого-реставрационные мероприятия. Ну и параллельно, там же, киношники снимали некоторые сцены к фильму «Гардемарины вперёд!».

Московская военщина, в лице гауптвахты, и тем и этим помогала, направляя на работы команды арестантов; растворчик там помесить, реквизитик тут потаскать... Бывал в этих командах и я...

 

В раскапываемых и реставрируемых подвалах нашли битые куски оконных стёкол. Как пояснил научный руководитель работ, немолодой дядечка — стёкла ещё со времён XVII века. Стёкла толстоватые с зеленоватым отливом, но прозрачные, без искажений... На вопрос к «дядечке», почему в музее домике Петра-I в Ленинграде

сохранившиеся с тех времён оконные стёкла волнисты, что застывшая рябь на поверхности водоёма, он ответил, что с началом Великой Северной Войны, Швеция «ввела санкции» с запретом поставки высокотехнологических изделий, к коим шведское стекло в Европе прямо и относилось. И пришлось Петру свой домик стеклить доморощенными «блинами» архангелогородской и вологодской «выпечки»...

Впрочем, ответные санкции России в отношении Швеции и её союзников «ля Злой Путин» по одним лишь льну и пеньке, которые в Европе были монопольно русскими, добавило немало головной боли шведским адмиралам по канатно-парусному оснащению. Но эта другая история, напрямую не затрагивающая поднятую тему...

 

 

12.01.2015г., ваш Т-26



О " братьях " болгарах

Бог любит троицу. " Братушки" болгары предавали нас трижды. Два раза мы им это прощали, а вот на третий...может хватит ? 

Уже было собрался написать о предателях болгарах, да видимо не у одного меня накипело, опередили. 

Собственно, почему у нас сложился стереотип о болгарах, как о "братьях"? Какие они нам братья эти предатели ?

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

 Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам на халяву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

 Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто бы их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

 Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там полячишек. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

 

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

Болгары ее тут же назвали «Великая Болгария» и приготовились царствовать… Но не получилось. Тогдашний Евросоюз в лице Британии и Австро-Венгрии возмутился: а не жирно ли будет этим паршивым болгаришкам нахаляву огрести такой кусок нашей Европы? И начал грозить России самыми суровыми санкциями вплоть до бомбардировок Москвы из крупного калибра.

Ракет «Булава» у русского царя тогда еще не было, и ввязываться после одной войны сразу в другую — с Евросоюзом ему было сильно некстати. Потому в июне того же года пришлось Александру II умерить свою любовь к славянам и подписать другой мирный договор — Берлинский.

По этому договору растолстевшую Болгарию ее нынешние европейские друзья сильно покоцали (почти в четыре раза). Да еще и назначили над ней турецкий протекторат. Вот так:

Всего-то пять месяцев Болгария побыла — благодаря русскому царю — Великой. Впрочем, и просто быть небольшой, но независимой страной, не так уж плохо. После турецкого-то ига… В честь такой радости болгары воздвигли русскому царю красивый памятник в центре Софии, а на перевале Шипка, который был особо обильно полит русской кровью — монумент:

Не успеет пропеть петух, ты трижды отречешься от меня…

За 137 лет, прошедших с тех героических дней, когда русские и болгары плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев ТРИ (!) раза.

Первый раз болгары предали в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Гляньте в учебник истории — там вы найдете всего четыре страны, выступившие против России в той войне — Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария! Да, та самая Болгария…

Не могу понять… Между Великой освободительной (для Болгарии) войной и Первой мировой прошло всего 37 лет. То есть отцы-ветераны еще живы, еще матери и вдовы носят цветы на могилы побратимов — русских и болгар… А молодые сыновья-болгары уже идут бить соратников своих отцов в компании со злейшими врагами СВОИХ же отцов…

Второй раз болгары предали русских во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья гитлеровских нацистов. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа — еще живы! Наверняка они качали своих внучеков-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу... Не понима-а-аю!

Ну и в третий раз они предали русских прямо сейчас. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией пока еще идет не кровью, а деньгами и ресурсами. Но то что России сейчас нелегко — очевидно. Очень нелегко. С точки зрения экономической войны газопровод «Южный поток» — это такая «Шипка». Узенький перевал, на котором решаются большие стратегические задачи… И вот на этом «перевале» против русских опять встала дружественная, братская, освобожденная этими самыми русскими — Болгария.

Что показательно: два предыдущих предательства русские своим болгарским братьям сразу же простили. Никаких обвинений-претензий. Даже наоборот: после Второй мировой Россия почти полвека баловала болгар деньгами, ресурсами, гарантированным рынком сбыта всех товаров. Кто б их сейчас так побаловал...

Назад к поработителям

С рациональной точки зрения действия наших братушек объяснения не имеют. Болгары — нищие, как церковные крысы. Те почти полмиллиарда, которые они могли бы заработать на транзите российского газа — золотая жила. Российский газ со скидкой (как первой руке) — великое счастье, о котором остальные европейские народы могут только мечтать. Причем своих денег для этого болгарам вкладывать было не нужно, все расходы брала на себя Россия.

Кстати, остальные европейские народы (те, что в свое время крепко получали от русских по мозгам) на пути «Южного потока» не встали. Богатая Австрия договор любезно подписала. Процветающая Германия — та давно с поклоном приняла к себе «Северный поток», невзирая на истошные вопли прибалтов и всяких там поляков. А главный европейский голодранец — Болгария — уперлась.

Ну что ж, вздохнули русские, насильно мил не будешь, пойдем договариваться с турками. С теми самыми турками, от которых 137 лет назад спасали несчастную Болгарию. А про себя подумали: зря старался царь Александр Николаевич Освободитель, была бы Болгария до сих пор турецкой провинцией — меньше было бы нам геморроя.

Так уж получается, что с сильным соперником, с которым дрался на равных, гораздо легче о чем-то договориться, чем с капризным избалованным «родственничком».

И договорились. Теперь газовая труба пойдет не вдоль, а поперек Черного моря, не к болгарам, а к туркам:

России-то, в принципе, все равно, кому газ продавать. Турция в этом смысле даже предпочтительнее, поскольку гораздо платежеспособнее Болгарии. Экономика ее, в отличие от болгарской — цветет и пахнет. А вот братьям-болгарам теперь придется за свои денежки тянуть газопровод к прежним поработителям, да еще и торговаться с ними о цене. А турки торговаться умеют.

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L7IItSVy

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L795QvJS

 

Тут не обойтись без экскурса в историю. В 1877 году русский царь Александр II в очередной раз схватился с Османской империей. Причиной войны был, как пишут в учебниках, «подъем национального самосознания на Балканах». А паче того — изысканная жестокость турок, с которой они подавляли восстания южных славян.

Русский царь решил подсобить братским православным повстанцам. И подсобил, обильно поливши русской кровью будущую независимую болгарскую землю. Погибших, раненных и умерших от болезней русских солдатиков было в ту войну аж 155 тысяч — в 10 раз больше, чем болгар, за которых русские воевали.

Результатом войны стал подписанный в феврале 1878 года Сан-Стефанский мирный договор, по которому после 500 лет османского ига болгарский народ получал о-о-огромную страну с двумя морями, а по территории — в полтора раза больше Греции. Вот она:

http://www.imhoclub.lv/ru/material/bratja_predateli#ixzz3L795QvJS



О кораблях, о "Мистралях" и об истории.

              История учит тому, что ничему не учит !

Все мы " знаем" что только с появлением на Западе более или менне структуированного общества это и есть история на планете Земля.

Всё происходящее до этого - дикое варварство и не заслуживает внимания.

"Подтверждением" этого служит вот эта картинка

 

.

Китайский парусник -150 метров длинной ( половина круизного лайнера или "ВИЛЬГЕЛЬМ ГУСТЛОФФ" потопленный Маринеско был 280 метров в длинну), восем мачт!

И рядом знаменитая каравелла "цывылызованный европейцев".Только через 600 лет европейцы научатся строить что -то подобное.

А так да...дикие варвары были вокруг.

Ну это так к слову.

Мы сейчас живём во время когда на наших глазах делается история. Вот например "культурные и честные европейцы" в очередной раз поступили как грязные кидалы не отдав России оплаченные "Мистрали". Дикость !

Да ничего нового. Как были кидалами так и остались

Всегда в истории процветала практика заказов постройки боевых единиц на иностранных верфях. Чаще на английских: «мастерская мира» охотно брала частные заказы... и ничуть не менее охотно распоряжалась ими по-своему, если на то складывались политические обстоятельства.

В 1854 году после начала Крымской войны Великобритания конфисковала строившиеся на ее верфях российские винтовые деревянные корветы «Витязь» и «Воин», после чего включила их в состав собственного флота под наименованиями «Казак» и «Тартар». Корабли эти, к слову, повоевали и с Россией.

В 1861 году Россия решила построить свой первый крупный броненосный корабль (плавучую батарею «Первенец»), но из-за полного отсутствия опыта в железном судостроении заказ разместили на лондонской верфи «Тэмз Айронворкс». В мае 1863-го батарею спустили на воду, но тут Лондон поругался с Петербургом из-за очередного восстания в Польше

.Адмирал Бутаков, предвидя возможную конфискацию, отправил в Лондон фрегат «Генерал-Адмирал» с приказом забрать «Первенец» со всей законтрактованной матчастью, дотащить до России, а там как-нибудь сами разберемся. В итоге на некрашеную и недоделанную батарею, в спешке прошедшую ходовые испытания, сгрузили более полусотни бронеплит и отвезли в Кронштадт, где спокойно достроили своими силами.

 
В 1878 году Великобритания уже было совсем вознамерилась повторить Крымскую кампанию из-за излишней активности России на Балканах по части переустройства тамошних славянских территорий в ходе Русско-турецкой войны. Тут выяснилось, что в британском флоте нет подходящих для действий в этих водах кораблей. И для того чтобы создать отряд броненосцев для помощи своему союзнику, — Османской империи, — в Лондоне сделали ход конем. Британцы принудительно выкупили три турецких броненосца, строившихся в тот момент на верфях туманного Альбиона, вошедших в состав флота Ее Величества как «Сьюперб», «Беллайл» и «Орион». И добавили к ним один попавшийся под руку бразильский, получивший в королевском флоте имя «Нептун».
 
Первая мировая война снабдила историков сразу несколькими примерами «конфиската».

Первым делом пострадала Россия. В 1912 году для нужд Сибирской флотилии (того, что осталось от Тихоокеанского флота после Русско-японской войны) в Германии на верфях «Шихау» были заказаны два 4400-тонных турбинных крейсера «Муравьев-Амурский» и «Адмирал Невельской». Уже 5 августа 1914 года германские власти в одностороннем порядке конфисковали оба корабля и ввели их в состав собственного флота под названиями «Пиллау» и «Эльбинг».Ну и, по традиции, куда же без этого, появился конфискат английский, османо-латиноамериканского происхождения. 2 августа 1914 года британцы реквизировали два готовых турецких дредноута «Решадие» и «Султан Осман I», переименовали их в «Эрин» и «Эджинкорт» и включили в состав флота. Основанием послужило опасение британского кабинета, что эти корабли могли быть использованы для усиления Центральных держав. Турция в тот момент еще даже не собиралась воевать, и считается, что подобное поведение Великобритании немало способствовало принятию турецкими властями решения о вступлении в войну на стороне Центральных держав.

Для усиления Флота Его Величества пришлось слегка обидеть Чили: прямо в Британии были «добровольно» выкуплены строящиеся дредноуты «Альмиранте Латторе» (включен в состав как «Канада», впоследствии таки добрался до заказчика) и «Альмиранте Кохрейн» (достроен уже после войны как авианосец «Игл»).

Историю про то, как в 1969 году французы в последний момент отказались отдавать Израилю ракетные катера типа «Саар», сейчас вспоминают все — уж больно она напоминает сюжет вокруг «Мистралей». Хотя там сработала иная драматургия: израильтяне бесхитростно угнали оплаченный заказ, причем к вящему удовольствию обеих сторон, сохранивших лицо.

В 1975 году шахский Иран заказал в США три не первой свежести субмарины типа «Тэнг», как сказали бы у нас, «из наличия». Потом случилась Исламская революция 1979 года, отношения Тегерана и Вашингтона всерьез испортились. Одна из лодок уже была готова к переходу в Иран, на ней был иранский экипаж, но в итоге моряки вернулись назад, а корабли были конфискованы американским правительством. Одну из них отдали Турции, две другие впоследствии списали.

Кроме того, Иран в 1974 году заказал у Штатов шесть эсминцев типа «Спрюэнс» по измененному проекту. В итоге американский флот пополнился четырьмя (пятый и шестой строить не стали) эсминцами типа «Кидд». Это, пожалуй, самая крупная «реквизиция» со времен Первой мировой войны, и, кстати, одна из самых удачных.

Ну и в завершение хочется вспомнить историю, не закончившуюся до сих пор.

В 1980 году Саддам Хусейн разместил в Италии крупный заказ на обновление флота. В пакет пошли четыре фрегата типа «Лупо», шесть корветов типа «Вади» («Ассад»), а также суда обеспечения. Заказ был выполнен к 1984 году, однако разразилась ирано-иракская война, и у Багдада просто не оказалось денег оплатить корабли (было перечислено только 440 миллионов долларов из более чем 2,5 миллиардов).

Итальянское правительство заморозило поставки. После войны денег у Ирака не прибавилось, и, хотя переговоры о рассрочке выплат велись, окончательно проект прихлопнуло саддамовское вторжение в Кувейт в августе 1990 года. После этого Рим официально конфисковал корабли: фрегаты были отданы собственному флоту, а четыре корвета из шести проданы в Малайзию.

Но два готовых и формально переданных ВМС Ирака еще в 1986 году корвета безвылазно стояли в Специи. В 2011-м иракское правительство согласилось выплатить 300 миллионов долларов на ремонт и модернизацию этих кораблей и в данный момент намерено пополнить ими свой флот. 

 
Так что ничего не